Шерри Кэмпбелл – Токсичные родственники. Как остановить их влияние на вашу жизнь и сохранить себя (страница 4)
Обратная проекция заставляет нас уйти в отрицание и приводит к б
Однако важно понять: если на самом деле проблема в токсичных родственниках, у нас нет никаких шансов изменить ситуацию.
Реальность заключается в том, что мы не можем изменить никого, кроме себя. Я поняла это во время собственных сеансов психотерапии. Перед тем как пришло облегчение, я почувствовала глубокую печаль. Ситуация казалась безнадежной: проблема была не в моих руках и не в моей ответственности. Мне пришлось оплакать потерю надежды – надежды, которая заставляла меня каждый раз возвращаться к семье в поисках «любви». Но любви я не получала, ведь, несмотря на все мои старания, от меня только отмахивались.
Писательница Шахида Араби утверждает, что гипотеза, согласно которой наши токсичные члены семьи не осознают, что делают, или не знают, как сделать лучше, совершенно ложна. Она пишет: «Любой, кто обладает достаточными интеллектуальными способностями, чтобы перекладывать вину на других, заниматься газлайтингом[5], проекцией[6] и даже устраивать целые клеветнические кампании, чтобы избежать ответственности, обладает и достаточными интеллектуальными способностями, чтобы осознать свою вину и понять, когда жертва говорит: “Мне больно”»[7].
Наши токсичные родственники знают, что делают, но их это не заботит. Причина в том, что их все устраивает и они не видят необходимости что-либо менять.
Автор интереснейшей и откровенной книги Manipulated («Жертвы манипуляций»), пишущий под псевдонимом H. G. Tudor, говорит, что токсичным людям плевать на результаты их действий, потому что ими движет всепоглощающая жажда «топлива». Эта жажда настолько сильна, что ей с легкостью уступает обдумывание возможных последствий. Наши токсичные родственники оставляют после себя боль, хаос и смятение. Они хотят, чтобы наше внимание постоянно было сфокусировано на них. Они жаждут этого внимания, они неистово в нем нуждаются. Без наших эмоциональных реакций, страхов, слез или признаний в том, что мы их любим и не представляем без них мира, они просто не чувствуют, что живут.
Так что же у них за топливо? «Тюдор» выделяет два вида: эмоциональные реакции и внимание.
Как наши токсичные родственники добиваются эмоциональной реакции и пожирают наше внимание? С помощью манипуляций.
Токсичные члены семьи могут в глубине души искренне верить, что любят нас, но на самом деле они на нас паразитируют. Они упиваются властью и возможностью манипулировать нами, унижать и вызывать неуверенность, страх, печаль, зависимость, чувство долга, надежду и ярость. Вот их топливо. Вот на чем они живут. Так они используют нас, чтобы поддерживать жизнь в себе.
Когда я росла, мама заставляла меня переживать эмоцию, которую я могу назвать разве что яростью. То, что я ощущала, было больше, чем гнев, раздражение или недовольство; это была чистая, незамутненная ярость. Мне казалось, словно во мне бушует эмоциональное цунами, но я не могла определить его причину. Тогда я еще не понимала всех скрытых пассивно-агрессивных методов, которыми мать провоцировала меня на ярость. Когда мои эмоции были на пределе, она сваливала всю вину на меня, а себя провозглашала жертвой. От всего этого у меня голова шла кругом.
Токсичный родитель будет провоцировать независимого ребенка на гнев, чтобы «доказать» его неполноценность и собственное превосходство[8].
Правда в том, что наши токсичные члены семьи не любят нас. Но и не ненавидят. Эти эмоции слишком глубокие и настоящие, они требуют слишком много искренности, времени, глубины, энергии и самоотдачи. Мой психотерапевт объяснил мне, что у моих родителей есть чувства – просто они испытывают их только по отношению к самим себе. Они эгоцентричны, не сочувствуют мне и не сожалеют о том, как вели себя со мной. Их интересует только моя реакция на их насилие и чувства, которые эта реакция вызывает у них. Единственное, что замечают токсичные члены семьи, это то, любят их или ненавидят, независимо от того, что они сделали, чтобы спровоцировать наши негативные или позитивные реакции. Они не задумываются о том, кто мы такие и что чувствуем. В каком-то смысле наши токсичные родственники даже не всегда пытаются сделать нам больно: скорее, они о нас просто не задумываются, что в каком-то смысле даже хуже.
Токсичные члены семьи могут говорить нам, что любят или ненавидят нас, но делают это только с одной целью: чтобы вызвать сильную эмоциональную реакцию. Им приятно ощущать нашу любовь, но рано или поздно это наскучивает, и они решают что-нибудь поменять. Совершенно неожиданно (для нас) они превращаются в тех самых злобных, жестоких, презрительных задир со школьного двора, которые игнорируют нас, распускают слухи, наговаривают на нас и заставляют думать, что мы худшие в мире. Это вызывает сильнейшее смятение. Токсичные родственники кормятся этим смятением, гневом и раздражением, когда мы пытаемся вывести их на разговор. Именно такое внимание и эмоциональная реакция им и нужны. Им нравится наблюдать, как мы безуспешно пытаемся понять их насильственное поведение и тратим время и силы, чтобы заставить их взять на себя ответственность за подобное обращение с нами. Все эти безуспешные попытки помогают им чувствовать. Они не задумываются всерьез, любят нас или ненавидят. Они хотят только одного: манипулировать нами. Им нравится подпускать нас поближе и создавать ощущение безопасности, чтобы позже, добившись нашей любви, оттолкнуть. Они «любят» смотреть, как мы теряем почву под ногами. Они «любят» знать, что имеют над нами власть и контроль.
Власть – это наркотик токсичного человека.
По моему личному опыту – не только жизненному, но и профессиональному (с высоты тридцати лет клинической подготовки и практики), – токсичные люди чаще всего неизлечимы. И вот почему.
Лекарства здесь не работают, ведь токсичность – это не проблема химии мозга, а изъян характера. Некоторые средства, например стабилизаторы настроения, могут сделать токсичного человека не таким вспыльчивым, но они никак не смогут повлиять на его характер. В своей практике я не раз наблюдала, насколько хорошо токсичные люди реагируют на терапию, до тех пор, пока всю вину за собственные проблемы возлагают на других – даже если это их собственные дети или супруги. Но как только речь заходит о них самих и недостатках их характера, токсичные люди практически всегда сразу же бросают терапию. Они уходят, изображая жертву, потому что терапия была «слишком тяжелой», а иногда даже угрожают «подать в суд» (разумеется, без каких-либо юридических или этических оснований). Все без исключения токсичные люди, с которыми я имела дело, пытались лезть в мою жизнь вне терапии, присылали электронные письма или сообщения на автоответчик и указывали, как мне стоит выполнять мою работу.
Скотт Пек пишет, что чем токсичнее человек, тем непорядочнее его поведение и тем сильнее искажено мышление. Для нас, клиницистов, камнем преткновения становится то, что они не могут рассказать о себе. В каком-то смысле токсичные люди похожи на вампиров. Вампир – это вымышленный персонаж, который не видит своего отражения в зеркале. Токсичные люди точно так же, как вампиры, не видят отражения в своем «внутреннем зеркале». У них нет инсайта. Вот что входит в понятие инсайта, согласно психологическому определению:
• способность понимать собственные или чужие умственные процессы;
• способность немедленно понять значение события или действия;
• способность понимать собственные проблемы.
В моей терапевтической практике часто бывает, что я лечу здоровых людей, которые приходят, чтобы узнать, как справиться с людьми токсичными. Настоящий клиент, таким образом, остается без лечения. Токсичные люди окружают себя ложью, что вызывает у нас, клиницистов, смятение, замешательство и раздражение. Порой нам очень трудно справиться со всем арсеналом их извращенных мотивов, виктимологии[9], совершенно односторонних взглядов, слез и искаженных фактов, когда они начинают во всем обвинять либо нас самих, либо еще кого-нибудь. Пек объясняет, что, если клиницист чувствует неприязнь по отношению к токсичному клиенту, это в наибольшей степени говорит о том, что он работает со злым человеком. Неприязнь – это сильное чувство, которое заставляет нас всячески избегать встречи с токсичным человеком подобного типа или как можно скорее уйти. При мысли о том, что нам предстоит их лечить, мы ощущаем страх. Это происходит из-за их категорического отказа смотреть правде в глаза, неприятия любых предложений о помощи и предположений, отличающихся от их собственных. Такие клиенты никогда не задерживаются в терапевтическом кабинете надолго.
Токсичные люди готовы практически на что угодно, лишь бы избежать эмоциональной боли, которая сопутствует самоанализу. Они ненавидят любой процесс, который может вывести на чистую воду их лживые методы. Необходимы дополнительные исследования подобных расстройств личности, чтобы найти эффективный способ их лечения. К сожалению, на данный момент он не найден. Мы, конечно, можем сочувствовать токсичным людям, но четкого или хотя бы работающего способа их лечения нет. Не помогает клиницистам и то, что токсичные люди не видят ничего плохого ни в своем характере, ни в разрушениях, которые несут. Они не хотят меняться, нисколько не страдают и не осознают, насколько низкая у них самооценка, – и именно это позволяет им и дальше оставаться жестокими. Чем жестокосерднее они становятся в своем обращении с другими, тем бессердечнее и свободнее они себя чувствуют и тем охотнее продолжают в том же духе.