Шэрон Стоун – Автобиография Шэрон Стоун. Красота жизни, прожитой дважды (страница 21)
Ни у одного из них толком не было ни родителей, ни дома. Они не знали ни заботы, ни вмешательства провидения. Они не получили ни образования, ни навыков. Они круглый год держались друг за друга.
В нашем большом фермерском доме в Пенсильвании, в краю амишей, мы через все прошли. И сделали это как семья. С кучей хлопот и белыми перчатками по воскресеньям. Разве не так устроен быт ирландских семей?
Хотя моя мать не особенно умела быть матерью, она, как я уже говорила, была прекрасной хранительницей семейного очага. Все мы выросли очень самодостаточными.
Когда ты беден, жизнь становится проще, даже несмотря на все чрезвычайно трудные моменты. У нас была обувь для школы, обувь для прогулок и обувь для церкви. Половина шкафа была забита моими вещами, а вторая половина – вещами моей сестры, причем у нее их было больше. Была такая негласная договоренность: она получает больше пространства спереди для вешалок, а я получаю пространство в глубине, куда я клала подушку и пристраивала фонарь, сделанный папой. Там находилась моя библиотека, мой кабинет. Мне нравилось сидеть там – можно было почитать и подумать, скрывшись в своем закутке за вешалками с одеждой, прихватив с собой парочку книжек.
Честно говоря, с тех пор мало что изменилось. Теперь у меня дом получше. Радиоприемник подключается к спутнику, к системе Pandora[126] и Deezer[127]. Я могу поговорить с виртуальным помощником Alexa.
Когда я училась в колледже, считалось, что всем девочкам обязательно понадобятся секретарские навыки, когда они вырастут, так что у нас были специальные занятия, где нас учили печатать. Я довольно быстро печатаю – позволю себе отвлечься и похвастаться. В основном благодаря тому, что преподаватель, мистер Флетчер, который вел у нас еще и бухгалтерское дело, называл меня «недоумок Стоун» – каждое занятие, при всем классе. Он говорил, что это «просто шутка». Ладно. Став взрослым человеком, я наняла бухгалтера, так что мне остается только писать ему на электронную почту. Быстро писать.
Вообще удивительно, сколько всего мне говорили за годы моей жизни, прикрываясь тем, что это «просто шутка». Еще удивительнее то, что большинство из них и близко не были смешными.
Когда Кларенс умер и все его угрозы обнулились, у меня нашлось что сказать. Все, за что меня теперь некому было убить. Будучи четырнадцатилетней сельской девочкой, я не осознавала этого в полной мере. Думаю, для меня это было слишком. И я молчала.
Но и это прошло, как проходят времена года. И теперь я рассказываю свою историю.
Мечты
Я начала работать над фильмом «Быстрый и мертвый»[128] сразу после съемок в «Основном инстинкте» и была так рада оказаться посреди аризонской пустыни, так рада играть в вестерне – пусть это был и не традиционный вестерн. Я обожала Клинта Иствуда[129], хотя он был абсолютным ковбоем. Я считала Джина Хэкмана[130] одним из величайших актеров современности. Я попросила студию предложить ему главную роль. Еще я попросила дать ему максимальный гонорар. Меня, конечно, не поняли и не поддержали.
Я хотела, чтобы вторую главную мужскую роль играл никому не известный австралиец, которого я видела в роли очень опасного скинхеда в картине «Бритоголовые»[131]. Его звали Рассел Кроу. Создатели фильма решили, что это просто абсурд. С чего мне в голову взбрело приглашать иностранного актера, однажды сыгравшего лысого психопата, на роль проповедника в историческом фильме о старом западе, продвигать его, да еще и ждать две недели? Потом мы стали проводить прослушивания для подростков на роль сына Джина, незаконнорожденного ребенка, который просто хотел, чтобы отец любил его. Мне показалось, что идеально справился парнишка по имени Леонардо Ди Каприо: только он, отыгрывая сцену, в которой его герой умирал, плакал, умоляя своего отца любить его. Снова то же самое: «Зачем нужен никому не известный актер, Шэрон, зачем копать самой себе яму?» На студии сказали, что, раз я так хочу его заполучить, платить я ему буду из своей зарплаты. Что я и сделала.
Потом дело дошло до режиссера. Я хотела Сэма Рэйми, которого в то время считали «режиссером низкопробных фильмов», поскольку он снял две части «Зловещих мертвецов», а также «Зловещие мертвецы 3: армия тьмы», совершенно великолепную вещь, на мой взгляд. В качестве приманки я намекнула руководству студии, что работать он будет практически бесплатно. Что ж, его наняли. Он был очень хорош. Зато когда я заявила, что хочу, чтобы музыку написал Дэнни Эльфман[132] из группы Oingo Boingo, они расхохотались и выгнали меня из монтажной. Общее мнение гласило – «нельзя делать вестерн с современной музыкой». Могу сказать, что руководство студии не всегда прогрессивно, мягко говоря. Разумеется, Дэнни Эльфман построил блестящую карьеру, написал музыку для многих фильмов и получил «Грэмми» за тему к «Бэтмену». Но разве могла какая-то актриса, а тем более я со своими гиблыми идеями, указывать, что делать, даже будучи продюсером фильма.
В моем бизнесе считается, что актриса, добавив к своим достижениям продюсирование, занимается этим ради самолюбования. Иными словами, за работу тебе заплатят, только заткнись на хрен. Я была намерена работать, о чем сразу сообщила. Напомнила, что поступать подобным образом незаконно, а я предпочту придерживаться закона. Мои партнеры замолкли, но радости не изъявили.
Возможно, все дело в том, что, будучи продюсером, я делаю то, на что другие продюсеры не решаются. Например, когда у меня на съемках умер человек, я свернула их и вместе с актерами и съемочной бригадой ждала, пока приедет скорая или пришлют вертолет, чтобы забрать тело. Да, мы молчим и проявляем уважение. Я прикрываю лавочку и жду столько, сколько потребуется. Подобный подход встречается редко, но я работаю именно так.
Если кто-то пришел на съемки под кайфом и не может работать, я сообщаю об этом студии. Такое решение редко прибавляет мне симпатии в глазах окружающих, но это мой выбор. Я не прожигаю чужие деньги в погоне за популярностью. Я считаю так: это шоу-бизнес, а не реалити-шоу, где все друг другом пользуются. Помыкать собой я тоже никому не позволю. Да, бывало, меня просили сделать нечто совершенно неприемлемое, но я большая девочка и могу твердо сказать «нет».
При этом я работаю по много часов, находясь далеко от дома, и именно на площадке познакомилась со многими людьми, которые со временем стали мне очень близки.
На съемках «Быстрого и мертвого» я познакомилась с Бобом Вагнером. Он был вторым помощником режиссера. Он, наверное, ни за что бы не стал ко мне подкатывать – я была звездой и вообще подобное не одобрялось, да и Боб был слишком щепетильным. Так что я подкатила к нему сама. Его это не смутило, и мы довольно долго были вместе.
Он был любовью всей моей жизни значительную часть этой самой жизни. Мы были влюблены в кино, нет, одержимы кинематографом. Я обожала готовить ужин и есть в постели вместе с Бобом под фильмы Criterion[133]. Мы еще и учились на фильмах: спорили, смеялись и обсуждали их. Он показал мне свои любимые картины, а я показала ему свои, и вместе мы посмотрели все, что не видели прежде.
Мы сняли «Быстрый и мертвый» и перешли к «Казино»[134]. Я попросила, чтобы Боба тоже пригласили в проект. Мне не хотелось в одиночку иметь дело с компанией Скорсезе[135] – Де Ниро[136] – Пеши[137]. Слава богу, это случилось. Без него я ни за что бы не справилась. Без него меня никогда бы не номинировали на «Оскар». Иметь молодого человека, который не только верит в тебя, но и поддерживает твои начинания, в бизнесе, где до женщин никому нет дела, где их не уважают, даже если они полностью выкладываются, – просто чудо. Без его поддержки ничего бы не получилось. Для меня она имела огромное значение.
Рой Лондон не увидел меня в «Казино» и не помог мне понять, что же делать, когда мечта оказывается в твоих руках, – не дожил. Помню, когда я впервые оказалась в его квартирке (до того как мы оба стали знамениты и успешны), он спросил, чего я хочу. Я сказала: «Хочу быть достаточно хороша, чтобы сидеть напротив Роберта Де Ниро и не уступать».
В «Казино» есть сцена, где я стала изменять своему мужу в исполнении Де Ниро. И вот я захожу в ресторан и сажусь. У меня почти нет реплик – это его сцена. Но в этой сцене я ему не уступаю. Эту сцену я сыграла для Роя. И в этот момент поняла, что моя мечта сбылась.
Когда мы закончили фильм, я была еле жива: я посвятила всю себя этой героине и своей цели. Мартин Скорсезе стал величайшим режиссером в моей жизни. Он так тщательно проработал мою роль и с таким изяществом направлял меня. Де Ниро на своем примере научил невероятной трудовой дисциплине, которой придерживался сам, – за сорок лет в бизнесе я не встретила человека принципиальнее его. Он вживается в героя как во вторую кожу. Он не останавливается, пока эта «кожа» не станет впору: неважно, сколько уйдет времени, насколько это трудно, сколько потребуется дублей, насколько придется вложиться эмоционально. Он – мастер. Я старалась изо всех сил стать ему достойной партнершей, шаг за шагом. Когда мы только начали снимать фильм, он сказал, что его игра зависит от моей. Я всерьез восприняла его слова и сделала все, что могла, чтобы не подвести.