Шэрон Гослинг – Книжный на маяке (страница 64)
–
Эзра обнял Иди за плечи и поцеловал ее в макушку.
– Лучше бы я не сказал.
– Джилли, – сказала Иди, – это просто невероятно. Не могу даже… – Она покачала головой. – Ты не представляешь, насколько феноменальна эта работа для начинающей художницы.
– Значит, вам понравилось?
Иди погладила Джилли по щеке:
– Дорогая, «понравилось» – не то слово.
– Точно, – согласился Эзра, наклонился и поцеловал Джилли в лоб, а затем взял картину. – Пойду поставлю ее на стол с подарками на самое видное место. Хочу, чтобы все увидели.
Они посмотрели ему вслед, а затем Иди повернулась к Джилли.
– Итак, – сказала она, – Беатриче и Бенедикт, значит?
Джилли усердно изобразила невинность, но Иди было не провести.
– Что?
Иди покачала головой:
– Ничего. Ничего, дорогая. Пойдем. Будем праздновать.
Глава пятьдесят третья
В книжном магазине звучали разговоры и смех. Эзра и Иди порхали от стола к столу, почти не расставаясь друг с другом. Рэйчел наблюдала за праздником со своего места рядом с Тоби. Она ни капли не сомневалась, что, когда накрывала этот стол, их именные карточки стояли в стороне друг от друга, но когда все начали рассаживаться, вдруг оказалось, что они сидят вместе. Никто не признавался, что поменял карточки местами. Это мог сделать любой из их друзей, а может, все они сговорились и подстроили подмену.
Но Рэйчел на них не злилась.
Она еще никому не рассказала о новом статусе маяка. Все-таки это было грандиозное объявление, а ей не хотелось затмевать праздник Эзры и Иди. Она наблюдала за молодоженами из-за столика и поражалась тому, какими счастливыми были их лица. Джилли тоже казалась счастливой. Она выглядела потрясающе: на ней был облегающий серый костюм с жилеткой, белоснежная рубашка и сверкающие новенькие черные мартенсы. Еще она подстриглась, и вместо небрежного растрепанного хвостика, с которым они привыкли видеть ее со дня появления в Ньютон-Данбаре, теперь Джилли щеголяла изящной короткой стрижкой, идеально подчеркивающей ее точеные черты. Перемена, которая случилась с девушкой с тех пор, как Рэйчел впервые увидела ее в книжном магазине на маяке, была поразительной. Но Рэйчел не понаслышке знала, как это место меняет жизнь людей.
Хотя, разумеется, дело было не только в маяке, а в людях, которых Джилли здесь повстречала. С этой мыслью Рэйчел повернулась к сидевшему рядом с ней Тоби. Тот улыбнулся и подвинулся к ней поближе.
– О чем думаешь? – чуть повысив голос из-за громкой музыки, спросил он. – Кажется, твои мысли где-то далеко.
Она наклонилась к его уху и уловила запах лосьона после бритья.
– Давай пройдемся, – сказала она. – Хочу тебе кое-что рассказать.
День уже клонился к закату, тени начали удлиняться, на Рэйчел и Тоби опустились теплые сумерки позднего лета. Они медленно прогуливались вокруг башни; из открытых двустворчатых дверей доносились музыка и смех.
– Прости за излишнюю дерзость, – сказал Тоби, прервав молчание. – Но ты выглядишь прекрасно.
Рэйчел выбрала платье сливового цвета с широкой юбкой и растительным орнаментом, которое хорошо сочеталось с жакетом в деловом стиле. Она улыбнулась.
– Спасибо. Ты тоже хорошо выглядишь, – к его удивлению, заметила она и добавила: – Впервые вижу тебя в костюме.
Он оглядел свой наряд и криво усмехнулся.
– Давно я костюм не надевал. Странное ощущение, если честно. Привык быть писателем, который весь день сидит дома в джинсах и свитере.
– Но на новой редакторской должности так уже не выйдет, да?
Он с улыбкой взглянул на нее.
– На выездах уж точно.
Рэйчел остановилась и посмотрела на башню. Тоби встал рядом и терпеливо ждал, когда она будет готова заговорить.
– Я пока еще никому не рассказывала, – начала она. – Национальный фонд охраны исторических достопримечательностей решил выкупить маяк. Они хотят сохранить камеру-обскуру и наследие Эвелины Макдональд. – Рэйчел взглянула на Тоби, радуясь, что из всего их тесного круга именно он первым узнал о новой судьбе башни Джеймса Макдональда. – А еще они планируют оставить книжный магазин в прежнем виде.
– Что? Но это же… Да это же прекрасная новость! – воскликнул Тоби, и на лице его отобразилась такая искренняя радость, что Рэйчел тоже улыбнулась.
– Здорово, правда? Я так рада. Знаю, что Каллен тоже был бы рад. Еще рано говорить, но они берут маяк под свою охрану. Главной достопримечательностью, видимо, станет камера-обскура и история Эвелины. Но я так счастлива, Тоби, что камера не пропадет. Спасибо тебе, – добавила она. – Без твоей помощи с расследованием маяк, скорее всего, продали бы какому-нибудь бизнесмену, а историю Эвелины никто никогда не узнал бы.
Тоби потянулся и взял ее за руку, и Рэйчел машинально сжала его пальцы.
– Это ты догадалась, что архитектором маяка была Эвелина, – заметил он. – Ты нашла первые издания Остин и сложила воедино части.
Рэйчел посмотрела на их сомкнутые руки, и Тоби отпустил ее.
– Думаю, мы были хорошей командой.
Он улыбнулся:
– Точно.
– В общем, на верхних этажах, где сейчас находится квартира, разместят постоянную экспозицию. Там будут выставлены чертежи Эвелины и документы, рассказывающие историю строительства маяка, – сказала Рэйчел. – А первые издания Остин Труди Гудвин решила сдать фонду в долгосрочную аренду, а не продавать – они станут главными экспонатами выставки.
Тоби некоторое время ничего не говорил. По его лицу промелькнула тень.
– Я рад, очень рад, правда. Но тебе же будет негде жить, Рэйчел. Каллен бы не хотел, чтобы ты осталась без дома. Да и Эвелина Макдональд наверняка бы этого не хотела.
– Но мне все равно пришлось бы переехать, так или иначе, – заметила Рэйчел. – Я всегда это знала. И как выяснилось, мне очень повезло.
– Правда?
Рэйчел затаила дыхание. С момента торопливого утреннего разговора с Лиз Макналли у нее не было времени даже осознать всю значимость ее предложения. Макналли велела ей подумать несколько дней, и Рэйчел согласилась, потому что сегодня хотела посвятить все мысли Эзре и Иди – это был их день, а не ее. Но на самом деле раздумывать было не о чем.
– Когда маяк откроют, музею понадобится управляющий, – сказала она. – И мне предложили занять эту должность. Сказали, что я, по-видимому, самый большой эксперт по маяку и Эвелине Макдональд, поэтому имеет смысл поручить управление именно мне. Предложили поселиться в сторожке. Так что жить на маяке я больше не буду, но и переезжать далеко не придется.
Тоби посмотрел на нее, а потом вдруг обнял, застигнув ее врасплох. Рэйчел рассмеялась, уткнулась подбородком ему в плечо и крепко обняла его в ответ.
– Вот теперь я по-настоящему счастлив, – пробормотал он ей на ухо. – Какая чудесная новость. Я так рад. Я очень за тебя беспокоился.
– А зря. Не надо обо мне беспокоиться.
– Да, – согласился он, когда они разомкнули объятия, – я знаю. Но моему тревожному уму не так-то легко это понять.
Рэйчел вгляделась в его лицо и заметила темные круги под глазами.
– Как твои кошмары? – спросила она. – Стало лучше?
Тоби отвел взгляд.
– Не то чтобы лучше, но сны теперь другие. Война снится реже.
– Правда? – спросила Рэйчел. – А что снится?
– Ты, Рэйчел, – тихо проговорил он. – Мне снишься ты и то, как я испортил все, что могло между нами быть.
Они затихли на пару минут. С маяка по-прежнему доносились музыка и смех, а в лесу пели птицы.
– Национальный фонд хочет, чтобы я написала биографию Эвелины Макдональд и историю маяка, – прервала молчание Рэйчел. – Частично этот материал будет использован для постоянной экспозиции, но они хотят издать и полноценную книгу-исследование. Я сказала, что у меня нет писательского опыта, зато есть идеальный кандидат, кого можно попросить стать соавтором. – Она взглянула на него. – Историю Эвелины нужно рассказать, Тоби, и она заслуживает, чтобы ее рассказали хорошо. Не могу представить никого, кто подходил бы на эту роль лучше тебя. Что скажешь? Поможешь мне с книгой?
Его взгляд пронзил ее в самое сердце.
– Да, – ответил он без лишних раздумий, – конечно помогу.
Некоторое время они стояли рядом в тишине. Затем снова зашагали вокруг маяка. Последние лучи летнего солнца согревали их спины. Вернувшись к распахнутым дверям маяка, они увидели на крыльце Джилли; та словно ждала их. Увидев Тоби и Рэйчел вместе, она, кажется, ничуть не удивилась.
– Вот вы где! – воскликнула она. – А я уж думала, сбежали. Пойдемте, Эзра взял напрокат караоке, и Рон сейчас будет петь. Иди уверяет, что у нее кровь из ушей пойдет, но мне кажется, будет круто!
Она вернулась в башню и оставила двери открытыми. Сквозь шум и гам Рэйчел услышала, как Рон распевается. Кто-то засмеялся, кажется Эзра, а потом послышался чей-то притворно сварливый голос – кажется, Иди. В дверях что-то мелькнуло, на крыльцо вышел Юстас и сел, недовольно уставившись на Рэйчел. Рядом с ним уселся Буковски.