Шэрон Гослинг – Книжный на маяке (страница 24)

– Когда начнешь работать с линолеумом, – объясняла Иди, – вырезанные участки будут цвета бумаги – в данном случае белого, – а то, что останется, впитает чернила. Это надо учитывать.

Джилли работала над эскизом уже несколько дней и гордилась тем, что получилось. Иди иногда заглядывала ей через плечо и советовала, как лучше закрасить тень. Джилли привыкла ходить в мастерскую. Ей перестало казаться, что Иди хочет от нее избавиться. Разве она не доказала ей, что готова на все, чтобы научиться?

Но сейчас у нее возникло ощущение, что Иди не желает ее больше видеть – и не потому, что у нее плохо получается, а потому, что Джилли просто ей не нравится.

– Мне казалось, у меня уже лучше выходит, – сказала Джилли, стараясь проглотить обиду. Ведь Иди не была ее подругой. Она помогала лишь потому, что Джилли ей навязалась.

– Лучше, – согласилась Иди.

– Значит, я по-прежнему могу приходить на уроки?

Последовала пауза. Джилли подняла голову и увидела, что Иди на нее смотрит.

– Я очень разозлюсь, если ты не придешь, – ответила художница. – Зря, что ли, ты столько бумаги израсходовала?

Джилли обрадовалась и сама на себя за это разозлилась.

– Ладно, – сказала она. – Завтра зайду в книжный магазин. Обещаю.

Глава девятнадцатая

– Значит, ты разложила документы в хронологическом порядке? – спросил Тоби.

В воскресенье после обеда они с Рэйчел стояли на чердаке с камерой-обскурой, окидывая взглядом ворох документов и блокнотов на полу. Утром в коттедже Тоби приготовил завтрак, смущенный тем, что случилось в предрассветные часы. Рэйчел об этом не упоминала, словно не было ничего странного в том, что мужчина, предложивший переночевать в свободной комнате у себя дома, разбудил ее среди ночи криком. Он по-прежнему помнил тяжесть ее теплой руки у себя на плече, помнил, как она держала его за запястье и не отдернула руку, когда он взял ее ладонь в свою и остатки кошмара наконец отступили.

– Как смогла, – ответила Рэйчел. – Надеялась хотя бы понять, кто такой Э. А. М., но пока ничего не вышло.

Рэйчел открыла люк камеры-обскуры и показала Тоби принцип ее действия. Отчетливое изображение Ньютон-Данбара замерцало на мраморной плите. Тоби понаблюдал за маленькой фигуркой человека, шагавшей по главной улице, затем опустился на голый пол, не обращая внимания на боль в ноге.

– Расскажи, что удалось выяснить.

– Самый старый документ, который я нашла, – вот эта тетрадь. – Рэйчел села рядом с ним на корточки и указала на книжечку в голубом переплете: – 1807 год.

– Этой тетради двести четырнадцать лет? – опешил Тоби. – Вот черт.

– Ага. Почерк трудно разобрать, но, похоже, это дневник. Здесь много набросков маяка, но, если приглядеться, можно понять, что они нереалистичные. Такое впечатление, что кто-то придумывал разные варианты маяков, чтобы скоротать время.

– Что-то вроде рисунков на полях? – спросил Тоби.

– Именно. А между ними – заметки о прогулках и поездках в разные места. Самые подробные заметки о маяках из тех, что мне удалось расшифровать, посвящены маяку Белл-Рок[3]; его построили как раз в том году. Там есть набросок с названием этого маяка; он стоит как будто посреди моря, а рядом написано: «Какое чудо! Какая гениальная конструкция! Мистер Стивенсон – истинный гений!» На этом все. Следующая дата в документах – 1812 год.

– Целых пять лет, – задумчиво произнес Тоби. – Почему такой большой промежуток, интересно?

– Не знаю, – ответила Рэйчел, – но после 1812-го документы заметно отличаются. – Рэйчел указала на следующую небольшую стопку документов, среди которых были две тетради и свиток: – Дальше виден явный прогресс. Идея, прежде имевшая призрачные очертания, за 1812 год, видимо, окончательно оформилась и превратилась в нечто более конкретное. В первой тетради за 1812 год эскизы похожи на те, что были до этого. Они повторяются и поначалу довольно схематичны, но постепенно становятся более проработанными и уверенными. А к концу первой тетради появляются заметки с аннотациями. И эскизы все больше напоминают чертежи с уверенными линиями и четкими деталями.

– Можно посмотреть?

– Конечно, – ответила Рэйчел, наклонилась и взяла одну тетрадь. – Но имей в виду, они буквально в руках рассыпаются.

Тоби стал аккуратно перелистывать страницы, а Рэйчел продолжала:

– Во второй тетради за тот же год – она сейчас у тебя в руках – автор, кажется, уже пытается понять, как построить маяк. Пишет о строительных техниках, соотношении весов, строительном оборудовании и подходящих материалах.

Тоби перевернул страницу, и из тетради выскользнул листок пожелтевшей бумаги. Рэйчел подняла его и протянула Тоби.

– Веришь или нет, – продолжала она, когда Тоби развернул листок, сплошь исписанный мелким почерком, – но это письмо от Роберта Стивенсона, конструктора маяка Белл-Рок. Видимо, владелец тетрадей переписывался с ним и просил совета.

Тоби изучил письмо, надеясь увидеть имя.

– Имени адресата нет, – сказала Рэйчел, – там написано лишь «дорогой сэр». Следующие тетради датируются 1813 годом, и тут уже становится ясно, что автор решил построить маяк. Появляются свитки с первыми настоящими чертежами. Все заканчивается вот этим чертежом, который очень похож на то, что мы видим сейчас. – Рэйчел потянулась, достала большой бумажный свиток и аккуратно его развернула. – Думаю, именно его строители взяли за основу, – сказала она. – Нам известно, что башню достроили и открыли как фамильную библиотеку Макдональдов в конце 1815 года; значит, строительство должно было начаться примерно за два года до этого, как раз где-то в 1813-м. Обрати внимание, как сильно он затерт на сгибах и истрепан по углам. Более поздних подробных чертежей нет. Думаю, это тот самый строительный чертеж.

Тоби взглянул на свиток.

– Но камера-обскура здесь не обозначена.

– Нет, – согласилась Рэйчел. – Однако, полагаю, архитектор уже тогда знал о своем намерении установить ее на чердаке. – Она указала на крышу маяка на чертеже и на верхушку купола над их головами. – Апертура линзы на чертеже обозначена. Строители должны были добавить ее, потому что она есть на чертеже. Но сам чердак на схеме пуст.

– Значит, архитектор уже тогда пытался скрыть истинное назначение этой комнаты? – спросил Тоби.

– Думаю, да. – Рэйчел взяла еще одну тетрадь, тоньше и меньшего размера. – Здесь описаны детали конструкции камеры-обскуры, но ничего не говорится о конструкции самой башни. Очевидно, это сделано намеренно, чтобы даже рабочие, которым было поручено строительство, ничего не знали о камере.

Тоби огляделся.

– Но никто не смог бы этого построить в одиночку, – рассудил он. – Взять, например, этот стол. Его ведь должны были как-то затащить сюда!

Рэйчел кивнула:

– Я знаю. С этим я пока не разобралась.

Тоби снова взглянул на чертеж и заметил в углу уже знакомые инициалы.

– И ты так и не догадалась, кто такой Э. А. М.?

– Пока нет, – ответила Рэйчел и отпустила края чертежа. Лист свернулся сам собой. – Но расшифровка должна быть где-то здесь. Как думаешь?

– Послушай, – сказал Тоби, – чисто с практической точки зрения, думаю, сначала нужно сделать цифровые копии всех этих документов. Если мы их отсканируем, нам не придется без конца перебирать хрупкие оригиналы, это раз, и не придется работать здесь, на чердаке, – это два.

– Ты прав, – ответила Рэйчел, – отличная идея.

– Так их будет проще расшифровать, – сказал он, взял в руки телефон, что-то набрал на клавиатуре и, хмурясь, взглянул на экран. – Можно скачать специальное приложение на телефон и сразу начать сканировать.

Глава двадцатая

– Разве у вас нет машины?

Джилли и Рэйчел стояли на автобусной остановке. Они ехали в Грейт-Данбар: Рэйчел нужно было внести деньги на счет книжного магазина, а Джилли – купить новую одежду. Или, по крайней мере, не очень старую. Она согласилась помочь на маяке, но решила привести себя в приличный вид, прежде чем вставать за прилавок.

– Я похожа на бомжа, – честно призналась она.

Иди их поддержала.

– Езжайте, езжайте, – сказала она. – Я присмотрю за магазином пару часов. Купите ей нормальную одежду. Та, что на ней, не лучше тряпок из моей мастерской.

Рэйчел была почти уверена, что Джилли показала Иди неприличный жест, когда та отвернулась, а они направились к выходу.

– У меня был фургон, – ответила Рэйчел на ее вопрос о машине. – До того, как я приехала в Ньютон-Данбар.

Джилли, кажется, заинтересовалась:

– Для путешествий?

– Нет, я в нем жила.

Джилли помолчала, обдумывая услышанное.

– А я бы хотела фургон. Такой старенький «фольксваген», знаете?

Рэйчел улыбнулась:

– У меня как раз такой и был. Он мне нравился, но зимой в нем было холодно. Я весь день грелась под кучей одеял и покрывал.

Джилли пожала плечами:

– По мне, так неплохо.

– По сравнению с улицей – конечно, – согласилась Рэйчел. – В фургоне было хотя бы сухо.

Джилли принялась грызть свои и без того короткие ногти, старательно глядя по сторонам – куда угодно, лишь бы не на Рэйчел.