Шерил Пол – Мудрость беспокойства. Как научиться слушать себя, когда сердце не на месте (страница 1)

Шерил Пол

Мудрость беспокойства

Как научиться слушать себя, когда сердце не на месте

Sheryl Paul

THE WISDOM OF ANXIETY:

How Worry and Intrusive Thoughts Are Gifts to Help You Heal

Copyright © 2019 Sheryl Paul. This Translation

is published by exclusive license from Sounds True, Inc.

Серия «Практическая психотерапия»

© Евгения Цветкова, перевод на русский язык, 2021

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2021

Посвящается моей семье – Дэву, Эвересту и Ашеру, – этим трем прекрасным и чутким душам, которые ежедневно привносят в мою жизнь реки любви, доброты, смысла и радости.

Юнг заметил, что в современном мире невроз, ощущение распада личности и утраты смысла жизни по большей части происходят в результате изоляции эго-разума от бессознательного… Если мы игнорируем внутренний мир, а именно так и поступает большинство людей, то бессознательное проберется в нашу жизнь через патологии: психосоматические симптомы, депрессии, навязчивые идеи и неврозы.

Введение

Тревога – это врата

Карл Густав Юнг говорил, что, обладая способностью увидеть психическую травму одного человека или целого народа, можно найти доступ к их бессознательному. Иными словами, излечивая психические травмы, мы приходим к осознанию самих себя… В процессе эволюции сознания наша величайшая проблема всегда превращается в самую богатую возможность.

Тревога – бич нашего времени. По данным Всемирной организации здравоохранения, во всем мире у 260 млн человек диагностировано тревожное расстройство – и еще у миллионов оно есть без диагноза. Эти цифры ясно указывают на то, что мы живем в эпоху тревоги. Данная проблема касается каждого, ведь перед чувством тревоги, как и чувством потери, все равны: не важно, сколько тебе лет, где ты живешь, как ты выглядишь, сколько денег ты зарабатываешь, какова твоя сексуальная ориентация или какого ты пола: в конце концов каждый встретится с тревогой в темноте ночи.

Хотя природа проблемы ясна, большинство людей не знают, как с ней справиться. Руководствуясь западным мышлением, в основе которого лежит стремление избавиться от боли во всех ее проявлениях, большая часть людей рассматривают тревогу и связанные с ней симптомы как нечто, что нужно скрывать, отрицать или искоренить. Однако, рассматривая тревогу только как проблему и стремясь устранить ее симптомы, мы тем самым загоняем ее вглубь, откуда она вынуждена с еще большей интенсивностью прорываться на поверхность, а мы при этом упускаем возможность для развития индивидуального и культурного самосознания.

Тревога – это одновременно и боль, и посланник, и в основе ее послания лежит приглашение проснуться. Чтобы расшифровать особенности ее посланий, мы должны перестать стыдиться нашей тревоги и увидеть за ней наше чувствительное сердце, наше богатое воображение и стремление нашей души достичь целостности. Тревога, если подойти к ней с позиций познания, направляет вас к чему-то глубоко внутреннему, что требует наблюдения, призывает обратиться внутрь себя и исцелиться, перейдя на следующий уровень своего развития.

Одним из элементов, который уменьшает чувство стыда, связанное с тем, что мы испытываем тревогу, является осознание того, что мы не одиноки. Приведение чувства тревоги в норму ведет к избавлению от стыда. Раз за разом я слышу от своей аудитории по всему миру одни и те же вопросы: «Что, если я выйду замуж не за того человека?»; «Что, если у меня неизлечимая болезнь?»; «Что, если у меня кончатся деньги?»; «Что, если с тем, кого я люблю, случится что-то ужасное?»; «Что, если я сделаю больно своему ребенку?». Все это указывает на то, что тревога – это язва нашего времени и что мы находимся на территории коллективного бессознательного. Карл Юнг[1] ввел термин «коллективное бессознательное», чтобы описать ту часть разума, которая является общей для всех людей; и эти мысли, возникающие из общей психики, указывают на архетипические темы и образы, в которых проявляется тревога: отношения, здоровье, деньги, воспитание детей, потребность в убежище и безопасности. На протяжении многих лет мои клиенты с опаской делились подобными мыслями, но, поскольку я еженедельно веду свой блог, они знают, что не одиноки. Одна из заслуг интернета состоит в том, что содержание коллективного бессознательного, которое раньше было доступно только через сны и мифы, теперь стало более открытым. Вы далеко не одиноки со своей тревогой, как бы она ни проявлялась.

Признаки тревоги проявляются во многих формах: это беспокойство, навязчивые мысли или обсессии, бессонница, соматические симптомы. Если мы стыдливо попытаемся загнать их в самые дальние, скрытые уголки психики, они будут множиться все больше и больше, пока мы не будем вынуждены их наконец выслушать. Когда они кричат, требуя внимания, стыдливые, взращенные культурой голоса берут в нас верх и говорят: «Ты сломлен. Ты совсем запутался. Эти мысли и симптомы свидетельствуют о том, что с тобой явно что-то не то. Не говори об этом. Не признавай это. Постарайся аккуратно избавиться от этого, и как можно быстрее».

Рассматривать тревогу и навязчивые мысли как мудрые проявления бессознательного – это совершенно другой подход, гораздо более обнадеживающий и жизнеутверждающий, чем тот, которого придерживается наша культура. Тревога – это врата в «Я», которое жаждет целостности. Наши симптомы, если отнестись к ним должным образом, ведут нас вперед. Когда вы встречаете свои самые темные, самые неудобные стороны с любопытством и состраданием, вы преображаетесь и ваша жизнь расширяется безмерно. Я видела это бесчисленное количество раз на примере моих клиентов, участников моего курса, моих друзей, детей и самой себя. Точно так же это верно и в отношении вас.

Бразилия:

мое приобщение к тревоге

В моей жизни было несколько поворотных событий, заставивших меня перестроить отношения со своей душой, когда мое внутреннее «Я» хватало меня за лодыжки и тащило в свой подземный мир. Первым и самым сильным событием была паническая атака, которая настигла меня в двадцать один год, за несколько месяцев до окончания колледжа. Именно эта паническая атака и последующие годы, когда я тонула в ежедневной тревоге, разрушили мою иллюзию «идеальной жизни». Это разрушило мою иллюзию превосходства, веру в то, что я была выше страданий, которая закреплялась во мне годами погружения в систему образования, вознаграждавшую меня за то, что я была умницей в школе. Это разрушило мою уверенность в том, что у меня есть правильные ответы – или вообще какие-либо. В общем, это во всех смыслах прибило меня к земле – от учащенного сердцебиения до возникшей после первой панической атаки фобии вождения и ночных кошмаров, прерывавших мой сон в течение многих лет. И все же из боли и пепла моей прежней жизни родилась новая, а с ней – и дело всей моей жизни. Именно так наше бессознательное, действуя через тревогу и целый сонм ее симптомов, приглашает нас к целостности: нас ломают, ставят на колени, тащат в подземный мир не для того, чтобы мучить, или потому, что с нами что-то не так, а потому, что внутри нас есть что-то правильное и прекрасное, что жаждет быть увиденным и познанным.

Семена моей панической атаки были посеяны за год до этого и были тесно связаны с поездкой в Бразилию на первом курсе колледжа. Я никогда не планировала ехать в Бразилию. Поскольку я говорила по-испански в старших классах школы и в колледже, я всегда хотела поехать в Испанию. Но потом меня вдруг «укусила бразильская муха»: летом, окончив первый год учебы в колледже, я пошла на курсы бразильских танцев и попалась на крючок. Я танцевала все лето. Я танцевала весь следующий год и с головой погрузилась в бразильскую музыку. В один момент я поменяла свои планы и решилась на опыт, который изменил всю мою жизнь.

В январе 1990 года, вместо того чтобы сесть на самолет в Испанию, я направилась в город Сальвадор, Бразилия, где меня сразу спустили с небес на землю, когда моим фантазиям пришлось столкнуться с жестокой реальностью. В одно мгновение я была вырвана из своей беспечной жизни верхушки среднего класса и брошена в пекло жизни, которую я никогда и ни в какой мере не знала. Я жила в фавелах[2], где тараканы размером с улитку выстраивались на полу и потолке в таком количестве, что белая краска казалась черной; я была свидетелем того, как человека застрелили во время карнавала; я ежедневно проходила мимо луж свежей крови на улицах; я чуть не утонула в разрывном течении[3]; мне было трудно найти для питья что-нибудь более здоровое, чем напитки из гуараны[4] (по сути, вода с сахаром). В течение нескольких месяцев я питалась тем, что казалось мне батончиками с арахисом, купленными у продавцов на обочине дороги, только для того, чтобы в конце поездки выяснить, что на самом деле это были батончики с креветками, которые весь день пролежали под палящим солнцем. Я была полностью перегружена – физически и духовно.

Эти четыре месяца обернулись для меня кошмаром, но в то же время заставили проследовать по хлебным крошкам паники и тревоги к моему истинному «Я». Некоторые люди проходят обряд инициации в лесу по древним ритуалам, некоторые – через кризис здоровья, отношений или веры. Моя инициация случилась в Бразилии. И сейчас, оглядываясь назад, я ясно вижу, что меня тянули в Бразилию невидимые силы: танцы, музыка – что-то Неименуемое вело меня туда. Импульсивность была не в моем характере, но ничто тогда не могло меня остановить. Я должна была ехать. Я должна была раскрыться. Моя жизнь в том виде, в каком я ее знала – что каким-то образом страдания не властны надо мной, – должна была разбиться вдребезги, чтобы моя личность могла проявиться через боль и исцелиться.