Шеридан Энн – Запомните нас такими (страница 6)

Я смотрю на нее еще мгновение, тишина между нами такая чертовски громкая.

— Какого хрена ты делаешь? — спрашиваю я.

Ее глаза расширяются. Я уверен, она ожидала, что все пойдет миллионом возможных путей, но этот не был одним из них. В ее взгляде промелькнула обида, и впервые за три года мне стало немного легче дышать.

Зои застигнута врасплох, и ей требуется секунда, чтобы собраться с мыслями.

— Мне поручили показать тебе территорию, — говорит она мне.

Как будто, черт возьми, это должно случиться.

— Не трать зря время, — говорю я ей. — Я в порядке.

— Ты в порядке? — она усмехается, ее глаза сверкают гневом, который, я знал, вот-вот должен был разразиться. — Три года радиомолчания, и все, что я получаю от тебя, это то, что «я в порядке»?

— Чего, черт возьми, ты ожидала? — Я выплевываю, подходя еще ближе и наблюдая за тем, как она вытягивает шею, чтобы встретиться со мной взглядом, вероятно, чувствуя стойкий запах сигарет от моей одежды. — Ты и я — мы ничто. Больше нет. Ты мне не нужна, Зои. Ты мне не была нужна три года, и я чертовски уверен, что ты не нужна мне сейчас. Итак, давай разберемся, потому что я не хочу, чтобы ты пыталась воссоздать то, чего никогда не будет. Я здесь только для того, чтобы играть в футбол, и все. Я здесь не ради тебя. В этой школе мы друг друга не знаем. Какими бы, блядь, мы ни были раньше, их больше не существует. Если увидишь меня в коридорах, смотри в другую сторону. Если увидишь меня на улице, иди в другую сторону. Я не какой-то гребаный проект, который ты должна спасать. Поняла?

С ее губ срывается вздох, и я наблюдаю, как неоспоримая боль пронзает ее глаза, притупляя тот ярко-зеленый цвет, который я когда-то любил.

— Вау, Ной. Разве ты не превратился в огромный кусок дерьма? — говорит она, делая шаг назад и поднимая с земли свой рюкзак. Не встречаясь со мной взглядом, она перекидывает его через плечо, более чем готовая выбежать отсюда. Но я не удивлен, она всегда убегала при первых признаках конфликта. Что меня действительно удивляет, так это то, как небрежно она назвала меня куском дерьма. Зои, которую я знал, никогда бы так не говорила, и я не собираюсь лгать, ее отвращение и осуждение причиняют боль.

Снова встречаясь со мной взглядом, она колеблется, пытаясь понять, собирается ли она поджать хвост и умчаться прочь или сказать все, что, черт возьми, по ее мнению, ей нужно сказать.

— Чего бы это ни стоило, — выдавливает она сквозь зубы, в ее обиженном взгляде вспыхивает решимость. — Я делаю это только ради твоей мамы, потому что вчера она пришла ко мне, умоляя помочь тебе, потому что так напугана тем, что теряет тебя. Но знаешь что? Она была права, что испугалась. Тебя давно нет, Ной. Парень, которого я знала... Я даже не вижу его там.

Зои обходит меня и устремляется к двери, а я с трудом сдерживаюсь, чтобы не дотронуться до нее, ненавидя ту часть себя, которая все еще отчаянно жаждет всего, чем она является. Потянувшись к двери, она распахивает ее, но в последнюю секунду оборачивается, ее длинные каштановые волосы рассыпаются по плечам.

— Тебе следовало держаться подальше, — говорит она мне, ее голос наполнен ядом, который каким-то образом омрачает мою и без того почерневшую душу. — Мне было лучше без тебя.

И с этими словами она вылетает за дверь, оставляя зияющую дыру прямо там, где раньше было мое сердце.

Я чуть не падаю на колени, и если бы не секретарша из офиса, уставившаяся на меня так, словно я змея, пробравшаяся в курятник, возможно, я бы так и сделал. Я подхожу к ней, и она не сводит с меня прищуренного взгляда, давая понять, что у нас будут проблемы.

— Ной Райан, — говорю я ей. — Первый день.

— О, я знаю, кто ты, Ной Райан, — говорит она, выплевывая мое имя, как яд. — И я более чем осознаю, насколько сильно ты нуждаешься в этой школе. Это твой последний шанс, и если ты думаешь, что сможешь прийти в мой кабинет с таким большим чувством юмора и обращаться с ученицами школы Ист-Вью так же, как ты только что обошелся с мисс Джеймс, то у тебя впереди еще кое-что.

Я сжимаю челюсть, когда она подталкивает ко мне стопку бумаг, не смея отвести от меня яростного взгляда.

— Послушай меня, мальчик. Я вижу таких студентов, как ты, приходящих и уходящих каждый день, так что не пойми меня неправильно, твоя футбольная карьера для меня ничего не значит. Что важно, так это благополучие учеников этой школы, и если ты собираешься представлять для этого угрозу, то можешь сразу выйти за дверь и обменять этот приветственный набор на пару наручников. Это понятно?

— Да, понял, — говорю я, сгребая бумаги со стола и отворачиваясь, не желая больше слушать ее лекцию. Кроме того, это все равно не имеет значения. Зои получила мое сообщение громко и ясно. Она не будет проблемой для меня, что, в свою очередь, означает, что я не буду проблемой для этой старой летучей мыши.

Выбегая обратно в коридор, я с радостью не обнаруживаю ни намека на Зои Джеймс или кого-либо еще, если уж на то пошло. Еще рано, и если я потороплюсь, у меня будет как раз достаточно времени, чтобы сделать остановку у тренера Мартина, прежде чем мне придется тащить свою задницу обратно на урок.

Быстро просматривая приветственный набор, я нахожу номер своего шкафчика с висячим замком, карту школы и расписание занятий. Затем вытаскиваю их из пачки, выбрасываю остальное дерьмо в мусорное ведро и направляюсь к своему шкафчику.

Я быстро набираю код блокировки, более чем осознавая, что в какой-то момент мне придется его изменить, особенно учитывая, что код 0228 — день рождения Зои, 28 февраля. И подумать только, я только что дал понять, что не хочу иметь с ней ничего общего. Действительно, иронично.

Мне было лучше без тебя.

Черт, эти слова продолжают крутиться у меня в голове. Какого черта они причиняют такую боль? Она лжет. Она должна быть такой. Я видел это по ее глазам. Она потеряла половину себя, когда я ушел, и так и не получила этого обратно. Ей не лучше без меня, она просто хотела бы, чтобы это было так.

После того, как я свалил свое барахло в шкафчик и набрал номер в телефоне, чертовски хорошо зная, что забуду, кто из этих ублюдков мой, я просматриваю карту, пытаясь понять, где я могу найти тренера Мартина.

Студенты просачиваются через двери, и, чтобы как можно дольше не привлекать внимания к тому, что я новенькая блестящая игрушка, я ухаю по коридору, протискиваюсь через задние двери и выхожу на футбольное поле.

Пересекая школу, я не могу удержаться, чтобы не окинуть взглядом не приводящее в восторг поле. Последние три года я посещал лучшие частные школы, которые может предложить Аризона. У них есть ультрасовременное тренировочное оборудование для своих учеников, но это — голое поле с дерьмовыми стойками ворот на обоих концах — это то, что вы получаете, когда поступаете в государственную школу.

Говоря себе, что дерьмовое поле лучше, чем его вообще не было, я врываюсь в раздевалки и начинаю искать кабинет тренера. Обнаружив все именно там, где я и ожидал, я иду постучать в дверь, когда слышу шарканье, доносящееся из кладовки прямо рядом с кабинетом тренера Мартина.

Сделав еще несколько шагов, я обнаруживаю, что тренер зарылся в оборудование, пытаясь все организовать для своей команды. Он поворачивается как раз в тот момент, когда я собираюсь постучать, и когда моя рука опускается, он подпрыгивает, не ожидая, что кто-то подкрадется к нему.

— Э-э-э, могу я тебе чем-нибудь помочь? — ворчит он, проходя мимо меня, чтобы свалить оборудование в главной части раздевалки, освобождая руки.

— Я Ной Райан, — говорю я ему. — Сегодня я начинаю учиться в Ист-Вью.

В его глазах вспыхивает узнавание.

— Ной Райан, да? — хмыкает он. — И что тебе от меня нужно?

Я с минуту смотрю на него, разинув рот. Я не совсем так представлял себе этот разговор. Все остальные тренеры, с которыми я тренировался, чуть в штаны не наложили при одной мысли о том, что я буду в их команде.

— Я надеюсь получить место в команде, тренер, — говорю я, на случай, если ошибочно приму его признание за идиотизм.

— Я понимаю это, — говорит он. — Но я также понимаю, что ты поджог кабинет своего директора всего сорок восемь часов назад, и тебя выгнали из школы Святого Михаила еще до начала учебного года. Ты можешь быть звездой на поле, и я уверен, что такой талант, как у тебя, мог бы поднять «Мамб» на новые высоты, но я не хочу ставить под угрозу целостность своей команды ради такого проигранного дела, как ты.

Черт.

Он обходит меня, открывает дверь своего кабинета, затем поворачивается ко мне с натянутой улыбкой.

— Спасибо, что зашел. Было приятно наконец-то узнать твое имя, — говорит он, взглянув на часы. — Тебе лучше идти. Начало занятий через три минуты.

Что за хуйня только что произошла?

— Э-э-э... при всем уважении, тренер, но это чушь собачья, — говорю я, отказываясь принимать отказ в качестве ответа, зависая в дверях его кабинета. — Я лучший гребаный квотербек в штате, и, между нами говоря, мы оба знаем, что ваша работа зависит от выступления в этом году. Я нужен вам так же сильно, как и вы мне.

— Мне ни хрена не нужно от обездоленного, никчемного ребенка, который не уважает свой спорт, своих сверстников или собственное образование. Извини, Ной, но мой ответ — «нет», — говорит он мне. — Возможно, Ист-Вью тебе не подходит.