Шери Лапенья – Супруги по соседству (страница 23)

Дженис какое-то время молчала, как будто не была уверена, что сказать.

– Она была славной.

– Славной? – Расбах ждал продолжения.

Неожиданно ее лицо сморщилось и она расплакалась. Расбах, не произнося ни слова, деликатно подтолкнул к ней поближе коробку с бумажными салфетками.

– Правда в том, что она была милой девочкой, а я – конченой стервой. Мы со Сьюзан и Дебби вели себя ужасно. Мне теперь так стыдно. Я вспоминаю, какой была, и мне просто не верится. Мы были так жестоки с ней без всякой на то причины.

– Что значит «жестоки»?

Дженис отвернулась и аккуратно высморкалась. Потом посмотрела в потолок, стараясь успокоиться.

– Дразнили ее. Смеялись над ее внешностью, одеждой. Мы думали, что мы лучше нее – лучше всех остальных, – она посмотрела на него, невесело улыбнувшись. – Нам было по пятнадцать. Конечно, это не оправдание.

– Так что случилось?

– Это длилось несколько месяцев, и она просто терпела. Никогда не огрызалась в ответ и притворялась, что ее это не задевает, но нам казалось, это потому, что она такая убогая. Вообще-то я считала это своего рода смелостью – день за днем делать вид, что все в порядке, когда очевидно, что это не так, но я держала свое мнение при себе.

Расбах ободряюще кивнул, чтобы она продолжала.

Она посмотрела на бумажный платок в руках, тяжело вздохнула и снова подняла глаза на Расбаха.

– Однажды она просто сорвалась. Мы трое – Дебби, Сьюзан и я – по какой-то причине задержались в школе. Мы были в женском туалете, когда зашла Энн. Она увидела нас и застыла. Потом сказала: «Привет», – помахала нам и зашла в кабинку. Должна признать, это требует определенного мужества, – она остановилась, а затем продолжила: – Ну, и мы стали издеваться, – она замолчала.

– Как именно? – спросил Расбах.

– Стыдно признаться. Что-то вроде: «Как там твоя диета? А то ты, кажется, стала еще толще», – и в таком духе. Мы были к ней довольно жестоки. Потом она вышла из кабинки и подошла прямо к Сьюзан. Никто этого не ожидал. Энн схватила ее за горло и ударила головой об стену. Там были бетонные стены, покрытые такой глянцевой краской, бледно-розовые, и удар был сильным. Сьюзан просто упала. Кровь размазалась по всей стене, – лицо Дженис исказила гримаса, как будто она снова была в школьном туалете и смотрела на подругу, лежащую на полу без сознания, и пятна крови на стене. – Я подумала, Энн убила ее.

– Продолжайте, – подбодрил Расбах.

– Мы с Дебби завизжали, а Энн не издала ни звука. Дебби была ближе к двери, поэтому она побежала за помощью. Мне было очень страшно оставаться с Энн наедине, но она стояла между мной и дверью, и я боялась пошевелиться. Энн посмотрела на меня, а глаза у нее были такие пустые. Как будто она была где-то в другом месте. Я даже не знала, видит ли она меня. Это было жутко. Наконец, появились учительница, а потом директриса. Они позвонили в «скорую», – Дженис умолкла.

– Кто-нибудь вызвал полицию?

– Шутите? – она посмотрела на него с удивлением. – В частных школах так не делают. Директрисе главное было избежать огласки. Я знаю, они что-то придумали. Мать Энн явилась в школу, и наши родители тоже, и со всем этим просто… разобрались. Понимаете, мы получили, на что нарывались, это было всеобщее мнение.

Расбах спросил мягко:

– Что случилось после того, как вызвали «скорую»?

– Они приехали, положили Сьюзан на носилки и отнесли в машину. Мы с Дебби и другой учительницей пошли со Сьюзан. Мы с Дебби плакали, у нас началась истерика. Директриса отвела Энн в свой кабинет дожидаться ее матери. Сьюзан увезла «скорая», а мы с Дебби и учительницей остались на парковке ждать, когда подъедут наши родители.

– Помните что-нибудь еще? – спросил Расбах.

Дженис кивнула:

– Прежде чем директриса увела Энн, Энн посмотрела на меня, как будто ничего не произошло, и спросила: «Что случилось?».

Расбах спросил:

– И что вы тогда подумали?

– Что она сумасшедшая.

Почтальон за дверью старается пропихнуть в щель для почты толстую пачку писем. Энн стоит на кухне и смотрит. Она могла бы открыть дверь и забрать их у него, чтобы облегчить ему работу, но ей не хочется. Она знает, что все это – письма с оскорблениями в ее адрес. Почтальон поднимает глаза и видит ее в окне. Их взгляды на секунду встречаются, потом он опускает глаза и пытается просунуть сквозь щель остальные конверты. Они с этим самым почтальоном обменивались любезностями меньше недели назад. Но все изменилось. Письма ворохом валятся на пол у двери. Почтальон силится протиснуть последний толстый конверт, но тот застревает. Он пропихивает его наполовину, а потом разворачивается и уходит к другому дому.

Энн стоит, глядя на ворох под дверью и на торчащий из щели конверт. Он не дает щели закрыться. Энн идет к двери и пытается его вытащить. Это специальный толстый конверт для бандеролей. Он застрял, и она не может его сдвинуть. Ей нужно открыть дверь и вытащить его снаружи. Она выглядывает из окна, чтобы посмотреть, есть ли кто-нибудь поблизости. Репортеры, дежурившие у дома утром, когда полиция собиралась уезжать, исчезли. Энн открывает дверь и рывком выдергивает конверт из щели, потом быстро проскальзывает обратно, закрывает дверь и запирает ее на замок.

Машинально открывает конверт.

Внутри мятно-зеленое боди.

16

Энн закричала.

Марко услышал ее крик и бросился из спальни вниз по лестнице. Он увидел ее у двери, среди вороха писем на полу, с конвертом в руках. Увидел, что из конверта выглядывает зеленое боди.

Она обернулась. Лицо ее было мертвенно-бледным.

– Только что пришло с почтой, – сказала она, и ее голос прозвучал как-то странно и пусто.

Марко подошел, она протянула ему конверт. Вместе они смотрели на него, едва решаясь дотронуться. Что, если это розыгрыш? Что, если кто-то подумал: вот весело будет послать зеленое боди ужасным родителям, которые оставили малыша одного?

Марко взял конверт из рук Энн и осторожно раскрыл до конца. Вытащил боди. На вид это было боди Коры. Марко перевернул его. Спереди вышит кролик.

– Боже, – выдохнула Энн и, прижав руки к лицу, зарыдала.

– Ее, – сказал Марко хрипло. – Коры.

Энн кивнула, не в силах произнести ни звука.

К изнанке была приколота записка, напечатанная мелким шрифтом.

Девочка цела. Выкуп – пять миллионов долларов. НЕ сообщайте полиции. Привезите деньги в четверг в 14:00. Покажется полиция – вы никогда больше ее не увидите.

Под текстом была подробная карта.

– Мы вернем ее, Энн! – закричал Марко.

Энн казалось, что она вот-вот упадет в обморок. После всего, через что они прошли, это было слишком хорошо, чтобы быть правдой. Она забрала у Марко боди, поднесла к лицу и вдохнула слабый запах своего ребенка. Она чувствует запах! Едва смогла это вынести. Она снова вдохнула и почувствовала слабость в коленях.

– Мы сделаем в точности, как тут написано, – сказал Марко.

– Может быть, стоит сообщить полиции?

– Нет! Тут написано не сообщать им. Нам нельзя облажаться. Понимаешь? Слишком рискованно вовлекать полицию. Если он почует, что его собираются схватить, он может просто избавиться от Коры! Мы должны его слушаться. Никакой полиции.

Энн кивнула. Она боялась действовать на свой страх и риск. Но Марко был прав. Что полиция для них сделала? Ничего. Полиция только подозревала их. Там у них друзей нет. Придется им самим вернуть Кору.

– Пять миллионов, – произнес Марко напряженным голосом. Он поднял на нее взгляд с внезапным беспокойством. – Думаешь, твои родители дадут нам пять миллионов?

– Не знаю, – она нервно закусила губу. – Должны.

– У нас не так много времени. Два дня, – сказал Марко. – Надо спросить твоих родителей. Им же нужно еще собрать деньги.

– Я им позвоню, – она подошла к телефону на кухне.

– Только с мобильного. И Энн, скажи им сразу – никакой полиции! Никто не должен знать.

Она кивнула и взяла мобильный.

Они, Энн и Марко, сидели бок о бок на диване в гостиной. Мать Энн с достоинством восседала на краешке кресла, отец мерил шагами пространство гостиной между диваном и окном. Все смотрели на него.

– Вы уверены, что это ее одежда? – спросил он снова, останавливаясь.

– Да, – резко ответила Энн. – Почему ты мне не веришь?

– Просто нужно убедиться. Пять миллионов – это большие деньги, – раздраженно говорит он. – Нужно убедиться, что мы имеем дело с человеком, который действительно похитил Кору. Об этом писали во всех газетах. Возможно, кто-то пытается извлечь выгоду.

– Это одежда Коры, – твердо сказал Марко. – Мы узнаем ее.

– Так вы можете достать деньги или нет? – спросила Энн напряженно. Она с тревогой посмотрела на мать. Только она начала надеяться, как все снова грозит рухнуть. Почему отец так с ней поступает?

– Конечно, мы достанем деньги, – ответила мать твердо.

– Я не сказал, что мы не можем их достать, – сказал отец. – Я сказал, что, возможно, это будет непросто. Но если я должен свернуть горы, я их сверну.