Шеннон Морган – Её цветочки (страница 50)
– Ты занимаешься говорильней. Переходи к сути.
– Я нервничаю, когда ты вот так сверлишь меня глазами! На чем я остановилась? – Было видно, что Мэдлин наслаждается моментом. – Ах да! Как тебе известно, Джонатан был специалистом по генеалогии, вот я и обзвонила нескольких его коллег. Один из них всегда неровно дышал ко мне, и… О, Фрэнни, мы с тобой понятия не имели, где надо искать; а ведь существуют базы данных. Это было так интересно! Я хотела позвонить тебе, но у тебя же нет телефона, что чертовски неудобно.
– Просто скажи мне, что ты узнала! – раздраженно сказала Фрэнсин.
– Ничего. Во всяком случае, тогда, потому что в протоколах магистратских судов не было ничего такого, что могло бы навести нас на след. И тут друг Джонатана посоветовал мне поговорить с кем-нибудь из полицейских. Вот я и поговорила с Мейсоном…
– Ты говоришь это так, будто я должна знать, кто такой Мейсон, – перебила ее Фрэнсин, смирившись с тем, что ей придется выслушивать несвязную болтовню сестры.
– Он был моим вторым мужем… Нет, вру – третьим. Он служил в полиции, а теперь работает на себя. У него своя охранная фирма, что меня не удивляет, ведь я всегда подозревала, что он немного коррумпирован, и я уверена, что его выперли со службы за какие-то темные дела…
– Мэдлин! Просто скажи мне, что ты нашла!
– Монтгомери.
– Что? – недоуменно вскрикнула Фрэнсин. – При чем тут он? Когда Джордж сбежал, он был мертв.
– Но его имя всплыло в одном старом полицейском отчете. – Картинным торжествующим жестом Мэдлин достала из своей папки несколько листков бумаги и пододвинула их к Фрэнсин. – Это произошло через неделю после того, как Бри и Монтгомери погибли, – взволнованно добавила она.
Дрожа от давящего внимания, которое дом сосредоточил на ней и Мэдлин, Фрэнсин начала читать страницы, лежащие на столе.
Фрэнсин резко повернула голову к сестре, которая нетерпеливо смотрела на нее.
– Он действительно упоминает Монтгомери, – сказала Мэдлин. – Мне пришлось перечитать этот отчет пять раз, потому что мне казалось, что я чего-то недопонимаю.
– Но, судя по всему, он был невменяем.
– Скорее всего, так оно и было.
Фрэнсин покачала головой и вернулась к чтению отчета.
– Это все, что ты обнаружила? – спросила Фрэнсин.
Мэдлин кивнула.
– А где заключение врача и показания свидетелей?
– Не знаю. Больше там ничего не было, это был тупик. Дело так и не поступило в суд, и больше я не смогла отыскать никаких сообщений, которые касались бы его.
– А что насчет этой больницы? Ты обращалась туда, говорила с кем-то из их персонала? Кажется, один из твоих мужей подвизался на поприще медицины, и он наверняка мог бы оказать тебе помощь.
– Мне обидно это слышать, Фрэнсин! И вообще, я не смогла найти никаких упоминаний об Образцовой больнице в Ланкастере.
– Наверняка такие упоминания есть! – рявкнула Фрэнсин. – Просто ты искала их недостаточно упорно. Вероятно, в настоящее время эта больница закрыта. Это приходило тебе в голову?
– Да, приходило! Как ты думаешь, где я была последние два дня? В Ланкастере, вот где! И в Ланкастере нет и никогда не было никакой Образцовой больницы. Господи, Фрэнсин, я отыскала нашего отца, и что же, это все, что ты можешь мне сказать? Никакого «спасибо» или «ты молодец»?
– Спасибо, и ты молодец, – проворчала Фрэнсин. И, посмотрев на расстроенное лицо сестры, вздохнула. – Почему ты просто не сказала мне, что ты собираешься делать? Я бы поехала с тобой.
Мэдлин рассмеялась.
– Ты? В Лондон? Даже Ланкастер привел бы тебя в ужас. Ты же терпеть не можешь бывать даже в Хоксхеде!
Фрэнсин недовольно нахмурилась, ибо сестра была права, хотя смех Мэдлин и действовал ей на нервы. Но вот этот смех стал злобным, ехидным и перешел в шепот, принадлежащий уже отнюдь не Мэдлин.
Мэдлин икнула и замолчала, услышав этот злобный шепот. Она долго молчала, затем пожала плечами.
– Ты назвала бы меня глупой, – тихо проговорила она. – Я хотела хоть раз сделать все правильно. Что-то такое, что заставит тебя гордиться мной.
Фрэнсин прикусила язык. Мэдлин так нервничала, и было видно, что ей так нужно какое-то доброе слово, которое она редко слышала от старшей сестры.
– Я в самом деле горжусь тобой, – отрывисто сказала Фрэнсин. – Я всегда гордилась тобой.
– Врешь и не краснеешь. Я всю жизнь действовала тебе на нервы.
– Нет, – возразила Фрэнсин, осознавая неудобную правду, которую прежде ей никогда не хотелось признать. И, подавив желание выпалить что-нибудь жестокое, сказала: – Ну, может быть, самую малость. Но я… Я всегда завидовала тебе. Ты умеешь хорошо общаться с людьми. Ты всегда знаешь, что надо сказать, и умеешь нравиться им. А я не такая.
– Было бы лучше, если б эти другие люди по-настоящему нравились тебе. – Между ними повисло неловкое молчание, затем Мэдлин прервала его: – Это же наверняка отец, не так ли?
– Думаю, да. Ведь тут упоминается Монтгомери.
– А мама называла нас своими
– Верно. – Фрэнсин еще раз перечитала отчет. – Здесь нет никакого упоминания о Виоле, Агнес и Розине. – Но не успели эти слова слететь с ее уст, как она ответила сама себе: – Мы с тобой обе знаем, что он их убил.
Эти слова повисли между ними, ужасные и убедительные. И снова послышался едва различимый смех, хриплый и гадкий.
– Ланкастер. – Фрэнсин тупо уставилась на сестру. – Он не уехал далеко. Ехать до Ланкастера не больше часа.
– Да. Я думала, что он окажется в одном из больших городов. А Ланкастер не так уж велик.
– Но он хотел вернуться домой. С какой стати ему было хотеть вернуться? Все говорили, что он и мама ненавидели друг друга. И что это за ерунда с дьяволами и ведьмами?