Шеннон Майер – Знак судьбы (страница 35)
Ты должна это сделать. Это единственный способ.
Несмотря на то, что говорил он спокойно, его тело ревело и билось, пытаясь сбежать от меня. Но голова не двигалась, словно я держала ее на цепи.
Он был прав, я чувствовала правду так же четко, как его ярость.
Я не закрыла глаза, но позволила себе глубже погрузиться в красное безумие, что таили его глаза. Все глубже и глубже проникала в него, пока не нашла ту часть его разума, которая контролировала… все. Часть, которую Эдмунд держал в узде.
Яростное сражение продолжало набирать обороты и силу. В воздухе летели стрелы, мечи ударялись о щиты, неподалеку от меня раздавался гул деревянного жезла. Но все это должно было оставаться на расстоянии.
С криком скорби я глубоко погрузилась в ту часть его разума, которая заставляла сердце биться, а кровь бежать по венам. Я вытолкнула Эдмунда, для начала разорвав эту связь. Освободила Охотника от его хозяина, чтобы он умер свободным.
А потом я… я… остановила все. Это было все равно что щелкнуть выключателем света, очень большим ржавым выключателем. Это потребовало всей моей концентрации и усилий. Боль пронзила меня, как лезвие. Я закричала, заставив все это остановиться, потому что чувствовала ту последнюю секунду жизни, последний вздох и сердцебиение, – и это моя вина, что они были последними.
Несмотря ни на что, я скорбела о нем и о том, что могло бы быть.
В одно мгновение Джикс взлетел, зависнув над армией, а в следующее – все его тело сжалось, глаза расширились, сменив красный цвет на синий. После этого он рухнул вниз, раскидав солдат в стороны и заблокировав часть нашего пути к Северной Башне.
На мгновение воцарилась жуткая тишина, а затем с нашей стороны раздались радостные возгласы. Армия видела все, что произошло, и знала: это сделала я. Конечно, это означало, что Эдмунд и его люди… тоже все видели.
– УБЕЙТЕ ЕЕ! – Голос Эдмунда сотряс воздух, как ничто другое, но я еще не закончила. Он пытался направить других Охотников, но они проигнорировали его.
Я почувствовала, что их мысли давят на мой разум, и отправила им одну обратно.
Они взлетели, и похоже, в какой-то момент Эдмунд даже подумал, что мне конец. Но Охотницы пролетели надо мной, по очереди взмахивая крыльями в знак приветствия.
Все, кроме одной.
Той, чье яйцо было разбито, той, чью боль я разделила. Она приземлилась передо мной и склонила голову.
Глава 22. Доминик
Шум битвы впереди приковал все мое внимание, даже если сердце оставалось с Сиенной, позади. Я ушел быстро, потому что не был уверен, что смогу это сделать, если не отвернусь.
Чтобы оставить ее позади, потребовалась вся сила духа. Необходимость полагаться на других в ее защите невыносимо жгла нутро.
Лохлин встал рядом.
– Снова во тьме мы станем светом и надерем им зад.
Я фыркнул.
– Почти как поэт, старина. Почти.
Лохлин ухмыльнулся.
– Делаю все возможное, чтобы привнести красоту даже в самые трудные моменты.
Парни вокруг нас засмеялись, и я поднял руку, сжав кулак над головой. Крик птиц был нашим сигналом. Я быстро разжал пальцы, давая знак.
Мы отправились на поле боя.
Арес нырнул и затанцевал, стремясь сорваться на галоп, но сперва нам нужно было миновать последнюю линию деревьев. Мы двинулись рысью, постепенно набирая скорость, пока не вырвались из опушки леса и не увидели впереди Северную Башню, на вершине которой в крайнем правом углу был Джикс, массивный самец-Охотник. Он даже не взглянул в нашу сторону, его взгляд был прикован к составу Дианы.
Я не мог не вздохнуть с облегчением. Чем дальше Охотники будут от Сиенны, тем лучше. Так она будет в большей безопасности.
И тем меньше вероятность, что Эдмунд поймет, что она может их остановить.
– За Уильяма и за трон! – взревел я, зная, что это вызовет гнев в нашу сторону.
Мои клыки обнажились, когда мы перешли на галоп, устремляясь к ничего не подозревающей армии. Наши шпионы сказали, что у него даже не было разведчиков или охраны, он полагался исключительно на Охотников, которые выполняли за него всю грязную работу. Они устраивались на ночь, не готовые к нападению.
Лохлин мчал рядом со мной, его тело изгибалось в воздухе, когда он принимал свой волчий облик, поспевая за Аресом даже лучше, чем я думал. Огромный рыжий волк издал вой, и половина нашего состава подхватила его.
Частью плана было создать как можно больше хаоса и неразберихи, чтобы сковать армию. Мы не хотели убивать всех, только Эдмунда и тех, кто был достаточно лоялен к нему, чтобы протестовать во время его кончины. Еще нашей целью было продержать их достаточно долго, чтобы мы с Уиллом добрались до Эдди, отрезали ему голову и покончили с этим.
Я напрягся всем телом, выставив деревянный жезл наподобие копья, и врезался в первый ряд солдат. Первый, в кого я попал, взлетел в воздух и полетел за мою спину в массу приближающихся оборотней.
Я спрыгнул с Ареса и, оказавшись в центре боя, прокрутил жезл вокруг себя, создавая круг.
Попадая в ритм, я наносил удары ногами, ломал шеи, позвоночники и ребра. Несмотря на все усилия, никогда еще я не чувствовал себя сильнее. И за это нужно было благодарить Сиенну и ее волшебную кровь.
Кинжал пролетел мимо моего лица, достаточно близко, чтобы я почувствовал, как лезвие рассекло щеку.
Поворачиваясь к противнику лицом к лицу, я заранее знал, кто это. Был лишь один боец, который когда-либо был близок к тому, чтобы убить меня на тренировке.
Скарлетт уставилась на меня диким взглядом, ее лицо исказилось в подобии улыбки.
– Ну что, попытаешься убить меня? Я знаю все ваши ходы, Генерал… в постели и вне ее.
Воины вокруг нас продолжали драться, но я едва замечал их. Теперь все мое внимание было приковано к Скарлетт.
– Как ты могла поступить так? Ты знала, за что мы сражались! Эдмунд – чертово чудовище, ты сама так говорила!
Она прищурилась.
– Ты никогда не задумывался о том, как я помогала тебе все эти годы? Как мне всегда удавалось вычислить, где будут происходить покушения на жизнь Уилла? Я годами спала с ним, держа врага поближе, – ради
Я покачал головой в тот момент, когда она очень быстро взмахнула жезлом. Я заблокировал ее, и мы начали танец, после которого одного из нас не станет.
– Я никогда не говорил, что люблю тебя, – прорычал я, когда жезлы начали гудеть; мой же нагрелся в руках. – Я никогда не обманывал тебя.
– Неужели? – Она засмеялась, преодолев мою защиту и вонзив острие меча мне в плечо, из-за чего я отшатнулся назад. У меня было несколько слабых мест, и она
Я выпрямился и прокрутил жезл поперек тела, замахиваясь им, чтобы ударить ее по ногам. Она легко отпрыгнула назад, сверкнув клыками. Казалось, битва вокруг нас почти прекратилась, хотя рев самца-Охотника вдалеке становился все громче. Но если не сосредоточусь на этой битве, я умру и никому не смогу помочь.
Я стану бесполезным для Сиенны.
– Но у тебя был. – Я усмехнулся, и ее лицо заалело. – Вот почему я выбрал тебя, а не кого-то другого, потому что знал, что от меня не будет никаких ожиданий. Что я никогда не буду твоим единственным.
Она закричала, гнев исказил черты ее лица, превратив ее в человека, которого я не знал, – если я вообще когда-либо знал ее. Скарлетт больше не была моим другом; она больше не была моим товарищем по оружию.
Она была моим смертельным врагом.
Столкновение наших жезлов рассыпало вокруг нас искры, местами поджигая траву, тем самым усиливая атмосферу хаоса и страха ночи.
Визг самца-Охотника прорезал воздух, привлекая мое внимание: он устремился к правому флангу, к Диане.
– Ты предпочел мне жалкого
– Я никогда не выбрал бы тебя, была бы Сиенна или нет! – огрызнулся я в ответ. – Скарлетт, Эдмунд убьет тебя в ту минуту, когда ты воспротивишься его желанию. Ты знаешь это. Ты видела это дюжину раз, когда он уставал от своих женщин!
Мы оба тяжело дышали. В этом была проблема в бою с тем, кого ты чертовски хорошо знаешь, – бой мог продолжаться долго, затягиваясь из-за того, что ты предугадывал движения.
– Я стану его Королевой и Генералом. Пока я сохраняю свое место, мне все равно, если он будет иметь все, что движется.
Она зарычала и взмахнула жезлом, ударив им в мое правое бедро. Я перекатился под ударом и понял, что убить Скарлетт будет нелегко.
Не для меня.
Даже после всего, что она сделала.
Я трижды мог бы убить ее. И все же… колебался.
– Скарлетт, даже если ты выживешь, Уильям станет Королем. И ты будешь казнена.