Шеннон Майер – Усмирившая волны (ЛП) (страница 9)

Он отступил, чтобы дать нам больше свободного пространства. Сфера вокруг нас вдруг показалась больше и более пугающей, чем когда я путешествовала с ним. Коснувшись острова, другой рукой я повернула повязку.

Белладонна дрожала рядом со мной.

И мир вокруг нас засосало в водоворот живых воспоминаний Белладонны.

Червивое дерьмо и зеленые палочки, я совершенно забыла об этом.

Глава 4

Удары градом сыпались на ее голову снова и снова.

— Пожалуйста, мама! Я не это имела в виду.

Но боль не прекращалась. Упав на пол, Белладонна почувствовала, как из носа пошла кровь. Слезы застилали глаза. Попытки отстраниться от ударов не помогали, это только сильнее злило мать. Белладонна даже не была уверена в том, что именно сделала неправильно. Что бы это ни было, оно привело мать в ярость. В большинстве случаев девочка не знала, какой именно поступок взбесит мать.

Кассава подняла ее за волосы.

— Да как ты могла хоть словом обмолвиться с этой потаскухой? Она ничтожество по сравнению со мной. НИЧТОЖЕСТВО!

Улани. Должно быть, это про нее. У Отца появилась новая любовница, красивая и добрая. Она угостила Белладонну пирогом, который сама испекла. Улани расчесала ее волосы и прижимала к груди, пока Белладонна тихо плакала. И откуда мама это узнала?

— Рассказывай, что ты ей наговорила. — Кассава выплевывала слова, отмечая каждое звонкой пощечиной.

— Я ничего не говорила, ничего! Она угостила меня пирогом. Он мне даже не понравился.

Хотя, это неправда — пирог был с клубникой, которую Белладонна обожала. И Улани испекла его для нее, специально для нее.

— Тогда кто тебя заплел?

Слова были убийственно тихими, и Белладонна знала, что сейчас случится, знала, что ее поймали на лжи. Она попятилась. За шесть лет жизни она успела изучить перепады настроения своей матери, и ложь была единственным шансом избежать побоев. Даже если ее поймают, это может стать единственным шансом выжить.

— Это не Улани, это не она.

— Маленькая лгунья.

Удары повторялись снова и снова, сыплясь градом, который, казалось, никогда не закончится. Боль пронзала ее, и в какой-то момент Белладонна подумала, что будет, если в этот раз она не очнется. Было бы хорошо. Нужно просто уснуть, и боль исчезнет. Богиня-мать снисходительна. По крайней мере, девочка на это надеялась. Возможно, Богиня-мать выглядела как Улани. Да, она с легкостью могла себе такое представить.

Удары прекратились так же внезапно, как и начались, и Белладонна осталась лежать на полу, дрожа и скорчившись от боли. С раненым телом и душой. Совершенно одна. Ей было страшно. Наступила ночь, и она заползла в угол, взяв свое любимое маленькое именное сине-зеленое одеяльце и легла на него.

— Мама, — прошептала она, — мама, почему ты не любишь меня?

Я изо всех сил вырвалась из воспоминания, не в состоянии переварить еще одну правду о своей семье. Я отползла от Белладонны, и меня вырвало. Зарывшись пальцами в горячий песок, я пыталась вдохнуть между всхлипами, которые сотрясали грудь. Жалость и печаль переполняли меня. Она была всего лишь маленькой девочкой — такой крошечной и такой напуганной. Чувство печали исчезло в мгновение ока, сменившись вспышкой ярости, такой сильной, что помутилось зрение.

Это продолжалось так много лет, а Богиня-мать ничего не сделала. Ничего, она просто позволила одной из своих маленьких дочерей страдать. Я направила свою силу глубоко в землю. Ярость, которую я ощущала, была сродни той, когда я потеряла Брэмли.

— Ты позволила, чтобы они страдали. ПОЗВОЛИЛА! — Я выкрикивала слова даже не думая о боли, которая охватит меня, когда я потянусь к силе. Земля задрожала так неистово, что содрогнулся весь остров, послав океан прочь от берега с такой скоростью, что рыбы остались подпрыгивать на мокром песке.

— ОТВЕТЬ МНЕ! ПОЧЕМУ? — Я не могла сдерживать ни ярость, ни боль, ни потерю. Белладонна была копией своей матери. Но когда-то и она была ребенком. Ребенком, который нуждался и был достоин любви и защиты. И все же, она была оставлена на милость матери, которая была какой угодно, но только не заботливой.

— Ларк, ты спятила? — закричала Белладонна, схватив меня за руки и потащив с пляжа. — Вода возвращается.

Я освободилась от силы земли и повернулась к воде. Океан несся нам навстречу. Я невольно вызвала цунами. Мы побежали, Белладонна спотыкалась и падала на платье. Я закинула ее на плечо и рванула на возвышенность. Она болталась у меня на плече и кричала:

— Быстрее!

Все мои тренировки вспомнились за долю секунды. Я знала, что сама могу обогнать воду, но только не вместе с Белладонной и ее платьем. Она должна мне помочь.

— Подними землю, прегради путь воде!

— Я не могу, я ее не чувствую!

Что, черт возьми, происходит? Я не могла нести ее и пытаться дотянуться до силы земли. Сбросив сестру, я обернулась к надвигающейся воде. Отбросив страх боли, потянулась к силе под нашими ногами и почувствовала… ничего.

— Ты не имеешь права осуждать меня, Лакспер, — твердым и спокойным голосом проговорила Богиня-мать, — извинись, и я снова дам тебе доступ к земле.

Я не могла. Моя ярость была слишком свежа, слишком явно чувствовалась.

Рыча, я обхватила Белладонну за талию.

— Держись.

— Ты серьезно?

Она завизжала, когда волна поглотила нас с головой. Лишь мгновение мы плыли в спокойной воде, которая казалась мирной, прежде чем нас швырнуло вперед, прочь от пляжа. Вода стала мутной, и я изо всех сил пыталась смотреть сквозь месиво песка и растений. Мы задели верхушку дерева, и я схватилась руками за ветви. Белладонна вцепилась в меня как обезьянка, и мне показалось, что нам удалось выбраться.

Но волна начала отступать, и вода потащила нас силой целого океана. Белладонна соскальзывала, ее хватка была даже близко не так сильна, как моя. Отпустив дерево одной рукой, я схватила ее за волосы и крепко вцепилась пальцами. Возможно, она недосчитается пары прядей, когда все закончится, но я не могла потерять ее.

Только не тогда, когда цунами — моих рук дело.

Океан отступал, мы медленно опускались, пока не оказались на суше. Если можно так выразиться. Мы запутались в ветвях дерева. Подо мной застонала Белладонна:

— Отпусти мои волосы, Ларк.

— Ты упадешь, — попыталась я ее урезонить.

— ОТПУСТИ МОИ ВОЛОСЫ! — завизжала она. Я послушно разжала пальцы.

Она полетела с дерева, порвав платье в нескольких местах, прежде чем с глухим стуком упасть на землю.

Я с трудом спустилась, спрыгнув рядом с ней, и осторожно положила руку на ее дрожащую спину.

— Белладонна, ты в порядке?

Она сбросила мою руку.

— Да что, черт возьми, с тобой творится? Чего ты добиваешься? Моего унижения?

— Нет. Конечно же нет.

О чем она вообще говорит? Не похоже, что кто-то кроме нас самих мог увидеть произошедшее.

— Я расскажу об этом отцу сразу же, как только мы доберемся до дома.

Я вздохнула.

— Ничего другого я от тебя и не ожидала.

Ее глаза встретились с моими, и на секунду я увидела маленькую девочку, с которой столкнулась в воспоминаниях.

«Мама, почему ты не любишь меня?»

Покачав головой, я протянула ей руку. По крайней мере, она позволила мне помочь ей подняться.

— Мне необходимо новое платье. Это окончательно испорчено. И это даже хорошо, терпеть его не могу.

— Я могу подправить его, — я вытащила кинжал из под ремешка на голени.

— Что ты делаешь? Ларк, прекрати!

Но я уже обрезала шлейф сзади, оставив подол неровным. С помощью небольших разрезов я разделила материал и разорвала его. Широкая юбка стала свободной с бахромой, похожей на гавайское платье. Белладонна переступила с ноги на ногу, и небольшие полоски закружились, обнажая ее гладкие ноги.

— Не так уж и плохо, кстати.

Она рассеянно потрепала меня по голове. Словно я была прислугой. Знала ли она, что я видела ее воспоминания? Скорее всего, нет. Единственной причиной, по которой Эш знал, что я видела его воспоминания во время первого путешествия, было то, что он знал, что это возможно. У моей матери, Улани, была такая же способность. Или проклятие, в зависимости от того, как на это смотреть.

— Давай найдем лодку.

Я обвела глазами разруху вокруг нас. Как, черт возьми, мы собираемся найти лодку в этом хаосе? Поваленные деревья, повсюду человеческий мусор и…