Шеннон Майер – Корона льда и лепестков (страница 66)
Я расслабила горло, всю себя.
Моя магия окутала Неблагого, и мной снова завладел жар, сотрясая все существо до самой души.
Лан вытащил член из моего рта, и я обессиленно привалилась к его ноге, чувствуя, как завитки магии выскальзывают наружу. Поддержав меня за плечи, мой Неблагой опустился вниз и усадил меня к себе на колени. Мы оба тяжело дышали, я подняла голову, все еще содрогаясь в агонии оргазма, чтобы окинуть Лана взглядом.
На его шее вздулись вены, темные глаза стали дикими и почти яростными от желания оказаться внутри меня.
Я сама изнемогала от того же до самых глубин души.
Потянувшись, я обхватила его каменно твердый член и приставила к своему входу. Потерявшись в моменте, едва осознавая физическое тело, я соскользнула по нему и полностью погрузила в себя.
Мы оба сладко дрогнули, слившись воедино.
Наконец-то.
Схватившись за его плечи, я начала двигаться мелкими, короткими толчками.
– Навсегда, Лан, – прошептала я в его губы, прежде чем в них впиться.
Когда поцелуй закончился, Лан приподнял мой подбородок:
– Навсегда, моя Алли.
Подхватив меня под зад, Лан помогал мне покачиваться на нем. Наши сердца бились в унисон, дыхание мешалось. Сплетенные магии сияли суперновой, которую наверняка можно было увидеть и ощутить на многие километры вокруг.
Я двигалась все быстрее, постанывая каждый раз, когда член проникал глубже. Лан завел мои руки за спину, прижав запястья к пояснице, заставляя выгнуться. Я приподнималась и опускалась в бешеной скачке, на пути к удовольствию, которое ждало нас обоих. Он тихо застонал, прижимаясь лбом к моей груди.
Перехватив меня за локти, Лан резко двинулся снизу. Со стороны наши движения, особенно для людского взора, должно быть, выглядели дико.
– Лан! – взмолилась я.
Он взглянул на меня. Дикость ушла из его глаз, наши тела замедлялись.
Наше дыхание, биение сердец, полное осознание слияния, все разлетелось сотней слепящих осколков вместе с последним моим движением.
И индиго слился с радужно-черным.
И мы распались на части, чтобы навсегда быть вместе.
28
Возможно, мы провели в этой прекрасной и уютной пещере не одну ночь. Может, даже неделю, не уверена. Нагота превращала все дни и ночи в праздник чувственности.
В какой-то момент я все-таки пришла в себя. Моего лица коснулось тепло весеннего солнца, медленно и неторопливо пробуждая. Я повернулась в объятиях Лана, утыкаясь носом ему в шею и вдыхая его запах. От Неблагого пахло свежим снегом, соснами и сексом. Я лизнула его в шею и прикусила ухо, вызвав низкий стон.
– Уймись, женщина. Мне нужно поспать. – Лан крепче прижал меня к себе, и я тут же почувствовала бедром его твердый член, выдававший лжеца с головой.
Я улыбнулась.
– Просто наверстываю упущенное время, Лан. Годы воздержания, приходилось довольствоваться посредственными членами. Так жить нельзя.
Лан отстранился.
– Посредственными членами?
– В лучшем случае, – я скорчила рожу, но Лан нахмурился. – Тебе лучше тоже признаться, мой друг.
– Что у меня в жизни тоже были только посредственные члены?
Его улыбка была такой заразительной, что я захохотала.
– Нет. Что ты… короче, забей.
Прошлое должно остаться в прошлом, хотя я видела несколько тонких нитей, пытавшихся привязаться к пути Лана. Но они были слабыми и безжизненными по сравнению с любовью, которую он питал ко мне все годы, что мы провели порознь.
Лан перекатился на спину, а я пристроилась у него на груди. Мы грели друг друга лучше всякого огня. Я взглянула на выход из пещеры – и впервые по-настоящему задумалась.
– В какое время года мы сражались с Рубезалем?
Лан медленно провел рукой по моей спине и ягодицам, разглаживая немедленно появившиеся мурашки.
– Летом, а что?
Летом.
Снаружи пещеры распускались первые летние цветы, а последние весенние увядали. Невозможно! Я с трудом поднялась на ноги.
– Время. Оно разогналось как сумасшедшее с момента, как мы умерли.
Я принялась быстро натягивать на себя одежду, судорожно подсчитывая в уме. Нас не было целый год. Цинт так долго горевала…
– Нам надо идти!
Лан проворно оделся и протянул мне руку.
– Выдохни, Алли. Надевай свой плащ, бери палку для битья и открывай портал. Ты теперь Жрица. Можешь идти, куда захочешь и когда захочешь. И нет необходимости добираться туда бегом.
Я встряхнула длинный черный плащ и набросила ее на плечи. Вскинув руку, я призвала длинную трость с помощью магии, и она с громким шлепком ударила мне в ладонь. Я стукнула тростью о землю.
– Вот капризная… Ну как, меня узнают?
– Если бы я не видел, что ты накинула плащ, то подумал бы, что передо мной прежняя Жрица, – Лан поморщился. – Даже немного тревожно стало.
Он снова протянул руку. Я взяла его ладонь, и моя магия индиго вспыхнула, потянувшись к его темно-радужной. Тонкая золотая нить, вплетенная в нашу объединенную силу и тянущаяся к копью на спине Лана, крепко спаивала нашу суть.
Я прикинула, куда хочу попасть на Унимаке. Ответ пришел мгновенно.
Сосредоточившись на образе в сознании, я взмахнула тростью, и у входа в пещеру открылся небольшой портал. Мы с Ланом шагнули сквозь него вместе, и воздух вокруг нас изменился, потеплел. Унимак располагался к югу от Треугольника, и разница температур ощущалась даже здесь, на границе земель фейри. Я отпустила Лана. То, что находилось передо мной, предназначалось только мне.
И он с пониманием отступил. Я опустилась на землю у могилы моей матери, положив трость на колени. Согнувшись, я прижалась лбом к траве, вдохнула запах почвы, камней, соленого воздуха, и перед глазами замелькали детские воспоминания.
Моей матери пришлось пройти сложный путь, но она сделала это добровольно, понимая, что я смогу умилостивить духов, если буду достаточно сильной. Слезы навернулись на глаза, когда я смотрела на ее путь не как Жрица, а как дочь. Мама была полна решимости подарить мне детство, полное любви. Даже когда я не была ей родной по крови.
– Ты такая молодец, мама, – прошептала я. – Я всегда знала, что ты меня любила.
Подняв голову, я сморгнула слезы, и передо мной предстал ее дух. Она улыбалась так, что в уголках глаз собрались морщинки, а круглые щеки порозовели, словно она стояла на колючем ветру. Вокруг нее начали появляться и другие, неясно очерченные, шепчущие на тлинките.
Голоса накатывались один на другой, но я слышала их, и мое сердце было готово разорваться.
– Спасибо, что выбрали меня.
Произнеся эти слова, я вдруг поняла, что действительно искренне благодарна. Если бы не все то дерьмо, через которое мне пришлось пройти, не все трудности, с которыми пришлось столкнуться, я бы не стояла здесь и сейчас с Ланом и долгой жизнью впереди.
Два слова прозвучали с облегчением, и духи стали исчезать. Пока не осталась только мама.
– Я ведь не увижу тебя больше?
Она покачала головой.
Я со слезами смотрела, как ее силуэт начинает таять.
– Я тебя люблю.