Шеннон Майер – Корона льда и лепестков (страница 68)

Она судорожно заморгала, пытаясь сфокусировать взгляд. Я откинула капюшон, и она тут же завопила. Спустя мгновение я уже сидела рядом с ней на постели, обнимая, пока она рыдала, и рыдала вместе с ней одним клубком путанных эмоций.

Затем я наконец отстранилась, желая видеть ее лицо.

– Ты тут… слегка занята?

Цинт напряглась, у нее вырвался низкий стон.

– Все оказалось не так… как я ожидала.

Я глянула на Рябинника и тут почувствовала, что в комнату вошел Лан.

Рябинник побледнел и рухнул на колени.

– Я не понимаю… – пробормотал он, словно увидел привидение, а не всего лишь какого-то мертвого друга.

– Давайте поможем Цинт, а потом все обсудим. – Я взяла Цинт за руку и влила немного своей магии, индиго и золото смешались с ее нежно-розовым. – Дыши, Цинт, – прошептала я. – Я здесь, я тебя больше не покину.

Она крепко сжала мои пальцы, улыбаясь дрожащими губами.

Я улыбалась не лучше и стискивала ее ладонь в ответ.

– Ты справишься.

Через час и четырнадцать минут родился первый из двойняшек. Мальчик, с ревом которого мог поспорить только вопль восторга его отца. Его сестренка не хотела, чтобы он один оставался в центре внимания, и последовала за ним меньше чем через минуту, вереща во всю глотку.

– Живенько, – прошептала я Цинт, пока та плакала и прижимая к себе двух малышей.

Я чмокнула их обоих в макушки, поцеловала Цинт и попыталась слинять.

– Не уходи! – вскрикнула Цинт.

– Я только приведу себя в порядок, – успокоила я ее. – И потом мы поговорим.

Как только мы вышли из комнаты и оказались в боковом коридоре, Лан прижал меня к себе, и я дала волю слезам. Я была так счастлива за Цинт, и все же сердце рвалось на части при мысли о девочке с темно-каштановыми кудрями и темными глазами. Моя девочка, которой не будет никогда. Я дышала сквозь боль, позволяя ей вытекать, не притворяясь, что я ничего не чувствую.

– Оно того стоило, – пробормотала я, уткнувшись в грудь Лана. – Но все равно больно.

Он обнял меня чуть крепче, его сердце забилось чуть быстрее.

– Знаю, – проговорил он глухо.

Я подняла голову, увидела в его лице отголоски ребенка, которого никогда не родится. Зато всегда будет боль. Боль от того, что, пусть я знала ее лишь мгновение, я приняла ее как свою дочь. И плевать, что она никогда не сделает вздох.

– Мы и с этим справимся, – прошептал Лан.

Я стрела слезу с его щеки.

– Боюсь, мы заплатили не просто тем, что отказались, но будем с этим жить, – проговорила я. – Как бы там ни было, я не хочу ее забывать. Я хочу чтить память того, что могло быть.

Лан кивнул и закрыл глаза.

– Да.

Вот так просто. Всего одно слово, и я поняла, насколько он прав. Мы поможем другу пережить даже это.

– Давай сходим перекусить, – сказал Лан и кашлянул. – Умираю с голоду. И, если нам повезет, Цинт научит кого-нибудь из своих поваров готовить свекольные щекотки.

Улыбнувшись, я притянула его голову к себе и коснулась закрытого века губами.

– Да.

Следующие несколько дней пролетели как в тумане.

Оказалось, что, когда мы с Ланом наконец-то оказались вдвоем без одежды после воскрешения, мы все еще, чисто технически, находились в версии Андерхилл, и время там вело себя… странно. Высвобожденная нами магия повлияла на все фейри-население Унимака. Не только мы увлеклись, но и все остальные тоже.

Наш магический взрыв буквально вызвал оргию фейри. Не могу сказать, что я этим не гордилась.

Родильные дома были переполнены, ежедневно помогая новым фейри появиться на свет. Неслыханный прецедент, учитывая низкие показатели нашей расы.

Именно это я видела, заключая сделку с Неравновесием, – взрыв рождаемости. Но я и представить себе не могла, что мы Ланом станем тому причиной.

– Думаешь, так будет каждый раз, когда мы займемся сексом? – зашептал мне на ухо Лан в нашу вторую ночь на Унимаке, и я поморщилась.

– Цинт не простит, если из-за нас она снова забеременеет двойняшками, – усмехнулась я, и Лан ответил тем же, двигаясь надо мной.

– На всякий случай. Лучше знать наверняка, – пробормотал он мне в губы, а потом полностью взял контроль и довел меня до кульминации, пока я изо всех сил пыталась сохранить остатки здравого мышления.

На следующий день мы появились при Неблагом дворе, и генерал Стрик тут же попытался передать мне трон.

– Нет, мне больше не идти этим путем. – Прикрыв глаза, я ясно увидела его путь. – Твой первенец займет трон, достигнув совершеннолетия.

– Я не женат, – проворчал генерал.

Я оглянулась.

– А кто трахнул средних лет вдову восемь месяцев назад?

Стрик побледнел, изумленно распахнув глаза.

– И… прошлое тоже видно?

– Готовься к сыну, – ухмыльнулась я, хлопнув его по плечу. – Он будет волевым фейри, дьявольски красивым и…

Я замолчала, разглядывая вероятные пути, по которым пойдет сын генерала. Он мог доставить серьезные неприятности, а с другой стороны, мог стать таким же легендарным, как Луг, в зависимости, как все обернется и какие пути он выберет.

– Я тоже буду за ним присматривать, – пообещала я.

Генерал Стрик поклонился.

– Ваше величество.

Я покачала головой.

– Больше нет. Можно просто Каллик.

Оттуда мы отправились к Дрейку и его стае, поселившимся на Неблагой стороне Унимака. Перевертыш тоже нашел себе милую девушку, и они ждали ребенка в следующее полнолуние. Дитя-перевертыша, не иначе.

Вокруг рождалось столько малышей, тогда как у меня никогда их не будет, что я боялась, не усилится ли моя боль. Но нет. Я обнаружила, что чем больше времени провожу с другими, с двойняшками Цинт и Рябинника… боль изменилась. Не исчезла, но стала чем-то иным.

На восьмую ночь, после смеха, историй и свекольных щекоток, я удовлетворенная лежала в объятиях Лана и пялилась в потолок.

Пути наших друзей были ровными и простыми, развилки встречались крайне редко. И я поняла, почему Жрица проявила ко мне интерес. Глянув на собственный путь, я видела великое множество развилок, лежащих одни поверх других, иногда по три-четыре штуки. Каждый сделанный мной выбор частично сужал возможности, но во многих случаях только их добавлял.

Мы с Ланом остались бы на Унимаке и построили дом над рекой, соединив две половины земель фейри. Возможно, мы нашли бы более существенный способ их слить, но пока… пока Жрицы, стоящей на обеих сторонах, было достаточно.

– Удивительно, что мы прошли через все и победили, – сонно пробормотала я, уткнувшись носом Лану в грудь. – Так много раз мы стояли в шаге от гибели. Так много вариантов висели на волоске келпи. – Я тихо рассмеялась. – В буквальном смысле.

Получив возможность оглянуться назад, в прошлое, я поняла, что именно потому, что со мной так обращались, я научилась выживать. Каким бы ужасным ни было отношение, именно оно сделало меня достаточно сильной и стойкой, чтобы совершить все, чего бы не смог никто другой.

Лан что-то пробормотал во сне. Я приподнялась и увидела, что он намертво вырубился. Был еще кое-кто, кого я должна навестить.

Я выскользнула из нашей комнаты, кутаясь в черный плащ, и, бесшумно ступая по залам нового дворца, вышла во двор. Ноги сами привели меня к восточному склону, где восходящее солнце должно было освещать могилы тех, кто пал до меня.

Первой была могила моего отца.

– Ты поступил дерьмово. Но в конце концов все обошлось. А поступил все равно дерьмово.

Да, примерно так я подвела итог наших отношений. Никаких прощаний. Никаких «я тебя люблю».