Шеннон Майер – Корона льда и лепестков (страница 61)

Лан не ответил. Скорее, не мог. Видимо, арфа тоже требовала платы. Из моего любимого выливалась магия. На лбу выступил пот, стекал ручейками по вискам.

Неблагой шагнул ко мне, а я к нему. Вместе мы сильнее.

– Ну уж нет, – произнес гигант совсем другим голосом.

Я не остановилась.

– Кто ты?

– Ты знаешь, кто я. Чувствуешь в моей магии. Когда-то давно меня изгнали, но ничто не может длиться вечно. Десятки тысяч лет я ждал, зная, что созданное мной принесет плоды. – Голос отдавался эхом вокруг, исходил сразу отовсюду.

– И что же ты создал? – спросила я, убирая меч и вытягивая из ножен на бедре золотой кинжал.

Что-то подсказывало, что сейчас мне понадобится вся ловкость, а длинное оружие в этом случае только мешало.

Неравновесие улыбнулся.

– Я создал разделение. Неблагих и Благих. Когда-то фейри были едины. Не было причин соревноваться и сравнивать. Я все изменил. И ждал, зная, что придет время, когда воцарится хаос и снова для меня появится точка опоры.

И эту точку ему дал Рубезаль.

В тот же миг я увидела, каким будет мир, если сегодня он победит. Перед глазами замелькали бесконечные закованные в цепи, иссушенные фейри с восковыми лицами. Треугольник обернется дымящейся пустошью. Вскоре за ним последует вся Земля. Создания Андерхилл убиты. Крылья дракона прибиты болтами к земле.

Смерть.

Отчаяние.

К горлу подкатила желчь.

– Ты видишь будущее, о котором я говорю, – подтвердил Неравновесие. – Ты видишь, чему суждено сбыться.

Увиденное до боли ясно укрепило меня в решении. Отдать жизнь, чтобы остановить это, было так же естественно, как дышать.

Другого выбора не дано.

Я поудобнее перехватила кинжал, видя, как внимательно Лан следит за моими движениями, что полностью ускользало от гиганта.

– Но я вижу и другой путь.

Я правда его видела. И он сиял золотом. Все может закончиться тем, что барьеры, разделяющие дворы, исчезнут, и наша раса вновь станет единой.

– Этому не бывать никогда, – ощерился Неравновесие, и ощущение его присутствия расползлось по лесу, как море тараканов.

Ага.

Я метнула кинжал, наперед зная, что гигант его отобьет, и помчалась к Лану.

Неблагой бросился мне навстречу, перестав играть.

БАМ.

Земля раскололась надвое.

Нет. Мы не могли остановиться.

Я набирала скорость, расщелина между нами все росла. Собрав остатки силы, я оттолкнулась от земли и прыгнула. Края пропасти тут же осыпались.

Лан пятился от обрыва.

Я выстрелила золотой силой, пытаясь спасти почву от распада, но этого было слишком мало. Мне не долететь.

Лан закричал, по ушам хлестнуло ревом. Неблагой бросился вперед, наши пальцы на миг коснулись, не зацепившись.

Я рухнула в темноту.

Цепляясь за что придется, я все падала.

Стены пропасти из каменистых превратились в маслянисто-гладкие. Когда лицо Лана исчезло из вида, сквозь ужас и боль я поняла, где кончается эта яма.

Сосредоточием зла.

Его крепостью.

И сквозь боль от расставания я почувствовала лишь облегчение, что Лан не угодил сюда вместе со мной. Все же Андерхилл его спасла.

Фаолан будет жить. А мне теперь оставалось лишь умереть, забрав зло с собой.

Я оттолкнулась от стены, пытавшейся окутать меня ненавистью и страданием.

В свободном падении собрала всю золотую магию, которой Андерхилл питала меня для этой битвы. И я выпустила ее всю. Я была солнцем, звездой в этом месте порока. Золотом против мрака. Тьма же все пыталась просочиться под защиту, дарованную мне Андерхилл.

Я всего лишь канал для ее магии. Орудие ее битвы.

И сила без остановки текла из царства фейри сквозь меня, как река, что пыталась накрыть растрескавшуюся пустошь.

Послышался гул.

Отдаленным краем сознания я чувствовала, как стены смыкаются. Я падала, а чернота сжималась вокруг, сгущалась, концентрировалась. Тело содрогнулось. Золото Андерхилл подернулось рябью.

Видение смерти всплыло в моем сознании, набирая яркость, когда золото стало уступать в битве со злом. Сжимаясь, прогибаясь, трескаясь, тьма вклинивалась и таранила последний маяк надежды обоих миров.

Здесь Андерхилл была слабее Неравновесия.

Против Рубезаля моей жизни было недостаточно. В этой битве сущностей ей не возобладать.

Вокруг меня обвились руки. Лан перевернул меня в воздухе. И мое сердце разлетелось на куски, когда он прижался губами к моим. Он что, прыгнул в зияющий разлом, чтобы умереть вместе со мной? Вот дурак…

Мой дурак.

Что еще мне оставалось, как не цепляться за эти последние мимолетные прикосновения? Я сжала ткань его туники в кулаках, обхватила ногами бедра, отчаянно целуя в ответ. Арфа, зажатая между нами, впилась мне в грудь и ноги.

Я отстранилась, желая смотреть на любимого в наши последние мгновения – нуждаясь в этом, – и увидела, как на его лице вспыхнуло удивление. Опустив взгляд, я и сама изумленно заморгала.

Потому что я больше не излучала золотой свет.

Я была золотом.

Запрокинув голову, я резко вдохнула: золото побеждало тьму, отвоевывало утраченные позиции, теснило смыкающиеся стены. Я приникла к щеке Лана, чувствуя, как меня до последней частички пронизывает усталость.

– Я с тобой, Алли, – прошептал Фаолан, и я услышала его голос сквозь гул и визгливый скрежет.

Улыбнулась.

Я знаю.

Золото держалось, но скользкий черный слой, покрывающий бесконечную трещину в земле, не сдавался. Не помогало даже то, что теперь мы с Ланом касались друг друга.

– Арфа, – прохрипела я, не в силах даже поднять голову. – Играй.

Лан слегка толкнул меня назад, я разжала пальцы, вцепившиеся в его бедро, протянула руку к арфе и слабо тронула струну.

Нота унеслась ввысь, множась, усиливаясь. Потроша уродливый монотонный гул Неравновесия. Зрение затуманилось, я склонилась на плечо Лана, и золото хлынуло из меня сплошным потоком.

Андерхилл пробила последнюю защиту своего противника. Она безжалостно таранила и буравила. Потому что существо, защищавшее нас от бесконечного зла, не знало пощады.

Не могло щадить.

Неравновесие, то, что от него осталось, закричал, рассыпаясь на пыль и осколки, не сравнимые со сверхновой, которой была я.