Шеннон Майер – Корона льда и лепестков (страница 47)

– Думаю, он – тот самый, – без малейшего промедления отозвалась Цинт, продолжая творить магию – в буквальном смысле – над блюдом, от которого зависели наши жизни.

Мысль заставила меня улыбнуться.

Нас всех спасала Цинт, повариха.

Без ее стряпни не починить арфу, а не починим арфу – не остановим Рубезаля.

А потом до меня дошло.

Воу, воу!

– Думаешь, он… серьезно? Вот это внезапно. Ну, не в плохом смысле. Обычно ты с парнями не торопишься. Ты что, встречалась с Рябинником раньше, а я понятия об этом не имела?

Потому что услышать такие слова от Цинт – грандиозное дело.

Она заправила прядь волос за ухо, открывая снова залитую румянцем щеку.

– Нет, мы не виделись с приюта, и вообще-то я тогда его на дух не переносила, – подруга рассмеялась. – Чувства застали меня максимально врасплох. Увидела Рябинника и ощутила такое, что… вычеркнуло все мои знания о любви, мол, что она приходит только со временем и трудом. А ситуация все только ускорила. Если бы не близость гибели, такая стремительность меня бы смутила. Но война… потери… они заставили и меня и Рябинника взглянуть на наши чувства шире. Может, нам отведено совсем мало времени, так зачем тратить его впустую?

– Ого, Цинт. Офигеть. Ну, то есть вы и правда подходите друг другу. Я не могла бы представить рядом с тобой того, кто не понимал бы, откуда ты родом.

Цинт и Рябинник начали жизненный путь одинаково. Поэтому и мы с Ланом тоже подходили друг другу. Пусть он и был окружен богатством, от него отвернулась вся семья.

Цинт застенчиво улыбнулась.

– С ним все иначе. Не только сплошная похоть. Рябинник добрый, заботливый. Не требует, чтобы я показала сиськи или пустила его в постель. Он не похож на других.

– А меня никто никогда не просил показать сиськи, – пробормотала я.

Цинт бросила взгляд на мою грудь.

– Ну…

Я фыркнула.

– Вот спасибо.

В котел полетела горсть чего-то тоненького, вроде вермишели, и оттуда облаком поднялся пар.

Я задумалась о том, что меня ждет. Что я должна сделать, когда мы починим арфу. Теперь, когда я знала, что рядом с Цинт будет спутник, с моих плеч будто свалился груз.

– Рада за тебя, подруга, – поднявшись, я обняла ее со спины и крепко стиснула. – Он хороший парень. Но держи деревянную ложку под рукой, чтоб не расслаблялся.

Цинт похлопала меня по руке, а потом отпихнула.

– А ну не подглядывай в рецепт.

Я повиновалась, посмеиваясь.

– Даже если ты мне все подробно распишешь, я не смогу повторить. Знаешь же, я на кухне полный ноль.

Взмахнув ложкой, Цинт велела мне сесть обратно.

– Что у вас там с Ланом? Он так сильно изменился. Кажется более легким, открытым с тех пор, как снял проклятие. Ты его все-таки трахнула?

Я вздернула брови.

– Да если бы. Мне ж только дай повод, и я в деле.

– Тебе нужен повод?

Я скорчила рожицу.

– Нет, скорее время.

– Ты же королева. – Лицо Цинт блестело от пара, который все валил из котла. – Потребуй времени.

Я подумала о своем темном фейри. Он мой. Всегда будет моим, даже когда меня не станет. Мы всегда будем непостижимым образом связаны – наши судьбы, наша магия, словно рожденные, чтобы быть вместе. То же самое, наверное, верно и для моих родителей. Может, у фейри все-таки бывают родственные души, но я не могла утверждать наверняка. Я просто знала, что нашу связь не оборвет даже смерть.

Когда я погибну, Лан останется один, и от этой мысли сердце тяжело забилось в груди. Ведь когда я думала, что он бросил меня здесь одну, я изнывала от невыносимой боли.

Горло перехватило спазмом.

– Он – тот самый. Но ты это знаешь дольше меня.

– Ясен хрен. Я знала, что вы будете вместе, с тех пор как он вытащил тебя из воды. С тех самых пор, как он читал тебе в приюте. Я знала, что у вас будут отношения, с того момента, как ты поцеловала его в глаз, а он гнался за тобой до самого Треугольника. Я видела, как он ждал тебя, Алли. Парень безмерно тебя любит, а ты его. Просто миру надо было подготовиться к сиянию такой любви. – Цинт постучала по краю котла, повернулась ко мне и округлила глаза. – Ты плачешь?

Ага. Потому что подруга права: нас всегда тянуло друг к другу, но мир вовсе не хотел, чтобы мы были вместе. Ирония во всей красе: едва мы с Ланом нашли путь навстречу, как уже совсем скоро мне придется его покинуть.

И в этот миг я отчаянно жалела, что я не та, кто может сказать «да пошел этот мир на хер», и «да пошли эти фейри и люди туда же», и «пусть расхлебывают эту безобразную кашу сами». Я просто не могла так поступить.

Никогда не могла.

Андерхилл нет нужды просить меня оставаться доброй. Я просто такая и есть. Зачастую, особенно в последнее время, – на свою же беду. Иногда, конечно, накатывал соблазн свернуть с этого пути.

Цинт обвила меня руками, и я тут же к ней прижалась. В последний раз позволила себе согнуться под тяжестью грядущего, дать волю печали и горю. Я рыдала взахлеб, а Цинт укачивала меня, как в детстве, и молчала. Спустя некоторое время, однако, я вдруг ощутила на щеках ее слезы.

Цинт знала. Без единого слова она поняла, что в ближайшем будущем мы скажем друг другу: «Прощай навсегда».

Когда друзья так близки, начинаешь немного читать мысли.

– Я не могла и мечтать о лучшей сестре, – прошептала я. – Ты же знаешь, правда?

Цинт отстранилась, ее глаза были полны влаги.

– Должен быть другой способ. Скажи, что он есть.

– Его нет, – я утерла ее слезы. – Иначе я бы тут же за него ухватилась.

Цинт закрыла глаза, и на ее щеках тут же пролегли мокрые дорожки.

– Лан знает?

– Не знает, что Андерхилл потребовала равновесия в последней битве. Жизнь за жизнь. И он не знает, что сам останется среди живых.

Строго говоря, если цель игры – равновесие, то смерть Лана его нарушит. А значит, если я не сумею его спасти, вмешается Андерхилл. Оставалось лишь на это надеяться.

Цинт снова прижала меня к себе.

– Я хочу тебя остановить.

Но, как и я, как любая женщина, которая столкнулась с невозможным, Цинт знала, как поступить. Одна жизнь стоила спасения сотен тысяч фейри и людей.

– Я всегда буду с тобой. – Слова чуть не встали комом у меня в горле.

Цинт сотрясалась от рыданий.

– Вы двое что тут устроили? – прервал нас голос Жрицы. – Это с таким настроем ты в бой идешь?! В слезах и соплях? Ты что, слабая и глупая?

Цинт быстро смахнула слезы и, вернувшись к готовке, помешала бруадар.

– Разве не стоит проливать слезы, когда смерть и боль неизбежны?

Обернувшись, я с удивлением увидела, как в дверном проеме стоит – вернее шатается – Девон.

– Если бы любовь, слезы и доброта были частью всех битв, было бы меньше крови, смертей и горя. Возможно, так даже лучше. Не скрывать своих чувств.

Я не могла разобрать, это говорит сама Девон или Андерхилл через нее. Из ушей у фейри по-прежнему шла кровь.