Шеннон Майер – Корона льда и лепестков (страница 39)
Я выбрала? Это он критикует
Я не повелась на провокацию.
Гигант присел на корточки, встретился со мной взглядом.
– Как я желал сам пустить стрелу в его тело, столь же слабое, как его магия и разум. Десятилетиями мечтал о его смерти, перебирал все способы, какими бы оборвал его жизнь. И все же от мечтаний пришлось отказаться. Я испытал некоторое удовлетворение, приказав убить его дикому фейри – первому фейри, которого твой отец изгнал в Треугольник.
Вот и все.
Адэр невиновна. В этом, по крайней мере. Моего отца убил Рубезаль.
– Ты знал, что обвинят меня?
Гигант усмехнулся.
– Нет, но мог догадаться, что они поступят столь по-идиотски. Тебя не коробит, что приходится сражаться за тех, кто посчитал тебя стрелком, когда ты стояла рядом с мишенью? Как ты можешь о них заботиться?
Не то чтобы я сама понимала, честно говоря. Но это не отменяло того, что я просто поступала честь по чести.
– Потому что кто-то должен. Кто-то должен защищать их от таких фейри, как ты. Правда за правду, мы квиты.
– Все так. Теперь ничего не остается, кроме как начать.
Рубезаль щелкнул пальцами, и на меня нацелилась его магия: черно-зеленая лента силы сложилась в руку с таким множеством пальцев, какого у человекоподобных не бывает.
Я сделала единственное, что могла. Нырнула под воду, которой было по колено, с силой оттолкнулась и, ухватившись за склизкие стебли растений, устилавших дно, протащила себя дальше.
Земля передо мной вздрогнула. Рубезаль шагнул в одну сторону, затем в другую. Потерял меня из виду? Он все еще не мог отследить мою магию, но сейчас меня прятала Андерхилл или просто вода была настолько мутной?
В любом случае надо бы не отсвечивать.
Я осторожно перевернулась лицом вверх, цепляясь за растения. Поверхность воды пошла рябью, затанцевала. Меня выискивала магия Рубезаля.
Я бы переждала, пока он чуток не выдохнется.
Но мы находились в Андерхилл, и можно было догадаться, что здесь никто не позволит мне тихонько отлеживаться до тех пор, пока враг себя не измотает.
Я моргнуть не успела, как вода со свистом хлынула прочь, будто кто-то выдернул пробку из гигантской ванны.
Я быстро перевернулась на живот и вскочила на ноги. С одежды и волос потекли вода и слизь. Рубезаль стоял ко мне спиной, и я воспользовалась моментом, словно дикое животное, нацеленное лишь на то, чтобы выжить.
Разбежавшись, я прыгнула на спину гиганта. Рубезаль закряхтел и потянулся меня сбросить, но я зависла слишком низко, там, где ему не достать.
В голове билась единственная мысль: убить! Я зачерпнула все золото, что сумела призвать, заключила его в ладони, отчаянно умоляя магию придать мне сил. Фейри, конечно, крепкие ребята, но мне предстояло проткнуть кожу гиганта.
Я вонзила руку слева, целясь вверх, в сердце. Ввинчивая, проталкивая ее сквозь неподатливую плоть. Его сердце билось глубоко. Мой желудок сжался, и на кончиках пальцев наконец проступила магия, превращая меня в оружие, в котором я так нуждалась.
Да!
Я надавила сильнее, полностью подчиняясь магии. Вливая саму жизненную энергию в эту единственную цель, ради которой я была рождена.
– Нет! – громыхнул голос Рубезаля, и вокруг разлились сладостные звуки арфы.
Сладко… солоно… больно. Вкусы и запахи смешивались с нотами, как будто гигант перебирал не струны, а все мои чувства одновременно.
Обманщик! Рубезаль жульничал.
И если так, то почему Андерхилл бездействовала?
От музыки меня выгнуло. Пальцы свело судорогой, и я опрокинулась навзничь. Распахнув глаза, я смотрела в небо, и оно меняло цвет на зеленое, желтое, оранжевое, синее, красное и наконец темно-фиолетовое, цвета моей магии. Индиго. Рубезаль пропускал все больше и больше магии арфы сквозь мое обмякшее тело. И она проникала в сознание. В сердце. В самую суть моего существа.
Я не дышала. Потому что арфа не хотела, чтобы я дышала.
Небо взывало ко мне песнью печали и отчаяния. Индиго сгущалось, пока не воцарилась чернота, и в ночи не осталось ничего, кроме тончайших фиолетовых полос. Их вспышки окрасили звезды, и сверху улыбнулось лицо моей матери. Не Елисаваны, а настоящей. Той, что выносила меня и любила так же самозабвенно, как и лгала.
«Дитя мое, твой час истекает», – прошептала она на тлинкитском.
Мир замедлил движение, небо приблизилось. Я обречена. Смерть уже на пороге.
Но страха не было.
Да, я испытывала почти облегчение. Больше не будет потерь, боли и…
Я так устала бороться.
Рубезаль подхватил меня на руки. Неужели я все еще падала? Я не понимала. Гигант склонился надо мной, заслоняя ночное небо и улыбку матери.
Изо рта, глаз и носа у него текла кровь. Он медленно, медленно моргнул.
– Я забираю твою силу, а вместе с ней и жизнь, девочка.
Я опустила веки. Знаю.
– Ты не боишься смерти?
Странный вопрос. Его неправильность дошла до моего сознания даже сквозь безграничный покой, наполнявший меня. Я удивилась его словам. Я не боялась.
А должна?
Почему я не боялась?
Нахмурившись, я посмотрела мимо него на небо. Оно вернулось на место, а лицо матери исчезло. Смерть отступила, но я видела, как моя энергия, моя магия перетекает из меня в Рубезаля. Моя безвольная рука, упав, задела цветы, что распустились там, где было болото.
Все тревоги, все страхи, все «если» схлынули, сползли с меня, как тяжелая зимняя куртка. Я всецело подчинилась обеим сторонам своей магии, и былые потуги сразу показались смехотворными.
Сила внутри меня устремилась вверх, и я улыбнулась, когда магия рванула наружу, выгибая мое тело, и столкнулась с магией арфы Луга и Рубезалем.
Гигант закричал.
Истощение обернулось вспять. Энергия, магия, жизнь хлынули в меня обратно.
И моя улыбка стала шире.
– Невозможно! – Рубезаль крепче впился в меня пальцами, из его носа еще быстрее полилась кровь. – Если твою силу не забрать, тогда убью тебя по старинке.
Небо цвета индиго раскололось внезапным раскатом грома. Разверзлось, изливая сплошные потоки дождя, мерцающего словно бриллианты.
Переливающегося оттенком моей силы.
Силы индиго, которой обладала только я.
– Не сегодня, ублюдочный ты переросток, – прошептала я.
Я потянулась вглубь за своей силой, сливаясь с Андерхилл, чувствуя, как вокруг бушует ее мощь. Рубезаль сжульничал, использовал арфу. Меня больше не сковывали запреты. К нам устремилась вспышка пламени – оранжевого, красного и золотого – и рассекла три пальца гиганта.
Пламя иссякло, и Рубезаль заревел, а я со стоном покатилась по земле.
Меня подхватила чья-то рука. Я, пошатываясь, поднялась на ноги и обнаружила, что на меня смотрят глаза цвета ночного неба.
Прекрасный мужчина сжимал огненное копье, и пламя лизало его кожу, ничуть не опаляя.
– Прости, что задержался, – сказал Фаолан. – Но теперь я здесь, любовь моя. Я пришел.
17
Вокруг бились две армии. В каких-то десяти метрах стоял гигант, быстро заживляя ожоги на руках.
Но я не отрывала взгляда от Лана, от этой новой версии того, кого я любила всем сердцем. И прежде преступно красивый, теперь он сиял так, что я не могла подобрать слов.