Шеннон Макгвайр – Боги Лавкрафта (сборник) (страница 85)
Если быть честной, ситуации во многом помогало то, что на самом деле она меня
Кристина отпустила мне быструю и дорогостоящую улыбку, демонстрируя результат десятилетних трудов ортодонта.
– Привет, Вайолет, – сказала она. – Как поживают твои маленькие делишки? – Сладкий, как патока, акцент четко указывал на родную ей Миннесоту. Когда мы познакомились, я вообще ничего не могла понять из того, что она говорит. Вот к прибрежным диалектам я привыкла, их нюансы не создавали мне никаких проблем. Но что делать, если гласные растянуты, как штормовое предупреждение, и хлопают, как паруса? К такому варианту я не была готова.
– Мои маленькие делишки в полном порядке, – ответила я. – А как поживают твои маленькие делишки?
Майкл застонал.
– Ты сделала это, – проговорил он осуждающим тоном. – Ты спросила ее. Ты спросила ее
– Я говорила вежливо, – ответила я, едва успев сказать три слова до того, как Кристина приступила к продолжительному и подробному описанию событий сегодняшнего дня. Терри закрыла лицо руками. Майкл уронил голову на стол. Я улыбалась, изображая внимание, хотя на самом деле мне было полностью безразлично, тем временем сворачивая крышку с емкости с пармезаном и высыпая тертый сыр на пол.
Труднее было извлечь из кармана экспериментальную пробирку и пересыпать ее содержимое в емкость из-под сыра, поскольку я не могла допустить, чтобы кто-то заметил движение моих рук. Были такие вещи, которые мои собратья-дипломники принимали без вопросов, как, например, Майкл целую неделю «на удачу» носил одну и ту же гавайскую рубашку, или когда Терри отказалась от всех фруктов и овощей, которые не были выращены согласно джайнистской догме. Замена их любимой приправы на основе тертого сыра смесью моей собственной работы в этот список явно не входила. Будут вопросы.
И мои ответы никому не понравятся.
Кристина еще говорила, когда я закончила возиться с сыром. Склонив голову к плечу, я дождалась момента, когда она набрала воздух в грудь, и с быстротой атакующего угря спросила:
– А не собираемся ли мы заказать пиццу?
Все сразу заговорили. Джереми извлек телефон и начал соображать, сколько порций нам нужно на самом деле и какая начинка оптимальным образом устроит всех. Я, как всегда, потребовала грибы и, воспользовавшись воцарившимся хаосом, вернула сырницу на общий стол. Отсутствия ее никто не заметил. Как всегда. Я целых три года проделывала этот фокус над этими людьми, и никто ни разу не засек меня, что больше свидетельствует об их удивительной эгоцентричности, чем о моей невероятной ловкости рук.
Когда принесли пиццу, все немедленно принялись пудрить ее пармезаном – с таким усердием, словно его вот-вот должны были запретить к употреблению. Поэтому, чтобы не выделяться, я поступила точно так же. Только воспользовалась для этого шейкером, позаимствованным с соседнего столика, под тем предлогом, что дождаться не могу, пока Терри закончит обрабатывать свою пиццу. Она любила сыр в такой степени, что иногда высыпала эту пудру себе на ладонь и ела с руки. Следить за ее дозой было сущим кошмаром, и теперь, когда мы переходили к финальной стадии, я сдалась. Пусть себе ест, сколько хочет. Свои данные я уже получила.
Пицца пахла томатным соусом, чесноком и углем – низ ее почернел благодаря той скорости, с которой в этом заведении выпекали пироги. Я съела достаточно для того, чтобы поддержать общение, а потом, положив недоеденный ломоть, жизнерадостно улыбнулась своим однокашникам, своим коллегам, людям, составлявшим мое последипломное общество. Мы не были друзьями. Мы вообще никогда не могли стать друзьями. Однако на всем белом свете лишь эти люди знали, какой была моя жизнь, после того как я приехала в Гарвард, застенчивая студентка-биологичка из Калифорнийского университета Санта-Круз, чья академическая карьера сперва увела ее далеко-далеко от дома, a потом вернула к нему.
– Я хотела бы попросить всех вас сделать мне одолжение, – проговорила я. Они притихли, глаза наполнило любопытство и подозрение. Я никогда не просила у них никаких одолжений. Это была не моя роль в общественной группе. Это я
– Чего же ты хочешь? – поинтересовался Джереми. И, просветлев, добавил: – Неужели ты хочешь назначить кому-то свидание?
– Что? Нет. Э-э-э. Я уже говорила тебе, что свидания меня не интересуют. – Брак меня заинтересовал бы, однако для этого следовало урегулировать определенные вопросы, соблюсти очень конкретные формы. Родители мои простили бы мне сентиментальную необдуманную любовную историю, пока я училась вдали от дома, однако я сама ни за что не простила бы себя. – Всем вам известно, что мои гранты заканчиваются в конце семестра…
Как я и ожидала, все разом заговорили, пытаясь предложить решения, иногда забавные, иногда практичные. Я промолчала. Будет лучше, если я позволю им выговориться, прийти к неизбежному в таком случае молчанию.
Когда они притихли, я проговорила:
– Я тоже буду скучать по вам, однако, если честно, так будет лучше. Опыт всегда значил для меня больше, чем степень. А теперь я хочу кое-чем отдарить вас. Родители хотят, чтобы я приехала домой на весенние каникулы, и они пригласили всех вас приехать вместе со мной. В нашей гостинице места хватит.
Молчание не нарушилось. Всем было известно, что моим родителям принадлежит небольшая гостиничка – ночлег и завтрак – в небольшом приморском городке, в котором я родилась. Расположенная в милях от ближайших селений, укрытая стеной из естественных утесов, она представляла собой идеальное место для семейной жизни. Туристов у нас бывало не слишком много, однако те, кто приезжал к нам на целый сезон, возвращались домой, тоскуя о нашем гостеприимстве, нашей еде и невероятно чистом воздухе. Ну, подчас воздух казался настолько чистым, что звезды даже переставали мигать. Идеальное место, если ты готов к его небольшим… странностям.
Я никогда не стеснялась рассказывать о своем родном доме, однако до сих пор никого не приглашала к себе. И, уж конечно, не целую группу. В глазах моих однокашников угадывался расчет, вновь разразившееся сражение между любопытством и осторожностью. Я взяла свой кусок пиццы и впилась зубами в поджаристую корку, ощущая, как она давит на мои десны и слегка ослабляет боль. Времени у меня не оставалось. Если мои друзья не согласятся на мое предложение, придется найти способ убедить их.
Перспектива эта меня не привлекала. Некоторые эксперименты получаются только тогда, когда крыса по собственной воле заходит в лабиринт, a я никогда не была сторонницей физического принуждения там, где можно просто помахать перед носом у подопытного кусочком сыра.
– Неприятно говорить такое, чтобы не показаться дешевкой, но… твои старики рассчитывают на плату за комнаты? – Щеки Кристины залились краской. – Понимаю, все понимаю. Но дело в том, что все мои деньги уже распределены, и я в самом деле не могу позволить себе поездку на море. Вне зависимости от того, какой привлекательной она ни казалась бы.
– Все расходы оплачены заранее, – ответила я умиротворяющим тоном. – Родители мои небогаты… – Ложь стала легче даваться мне после пребывания в Гарварде. – Однако могут предложить ночлег и завтрак своим гостям, и если им придется готовить, то они без труда накормят и моих друзей. Вам придется только прихватить с собой пиво. Его они не предоставляют своим клиентам. Они просто хотят вас поблагодарить за то, что вы были мне добрыми друзьями, и встретиться с вами, прежде чем мы расстанемся. – Я позволила своему голосу дрогнуть – на самую малость.
Больше ничего и не потребовалось.
– Ох, Вайолет, – проговорила Терри, на глазах которой проступили слезы. – Ну конечно, мы поедем. Будет очень приятно познакомиться с твоими родными.
– Ага, – молвил Джереми. – Будет весело.
– Спасибо, – сказала я. – Спасибо всем вам.
Возможно, веселья и не получится. Но что-то, во всяком случае, из этого выйдет.
Мыши дозревали в своих кюветах, опухоли набухали и прорывали кожу. Выращенные Терри плоды поспевали на лозах, и она скармливала нам их радужную и сладкую мякоть и подобные драгоценным камням семена, дважды более дорогие ей, вырастившей их женщине. Еще она выращивала черные помидоры и фиолетовые, цвета подбитого глаза бобы, и я припрятывала все, что могла, для домашнего сада. Мама будет в восторге, когда черные плоды станут наливаться и темнеть, как вода перед штормом, a мы всегда нуждаемся в чем-то новом к столу. Тем, кто обречен оставаться на суше, уставшим от рыбы, но все еще стремившимся оставаться возле дома, где они могут при необходимости помочь, необходимо разнообразить свой стол.
Предположительно Кристина и Майкл располагали собственными средствами измерения течения времени, каким-то образом использующими генетический дрейф и окукливание червяков, однако они меня не интересовали, и потому я не спрашивала. Заботило меня другое – чтобы они продолжали дважды в месяц встречаться с нами в той пиццерии и посыпали тертым в порошок сыром и без того сырный пирог. Кристина начала слизывать его с пальцев быстрым и инстинктивным жестом, который она, казалось бы, не замечала… Реакция Майкла не выглядела столь очевидной, однако я уже не могла вспомнить, когда в последний раз видела, как он моргает. Судя по моим заметкам, с этого дня прошло больше месяца.