Шеннон Макгвайр – Боги Лавкрафта (сборник) (страница 53)

– Кто? – потребовал ответа Харрингтон. – Кто это они?

Однако он задал этот вопрос не так, как сделал бы, считая Айверса безумцем. Он спрашивал как человек, знающий, что приближается нечто. Как и сам Якоби. Как, по мнению Якоби, и все моряки.

Айверс с отвращением взглянул на фигуры, лежавшие внутри резного сундука.

– Ми-Го летят за тем, что вы обнаружили, и они уже в пути.

Ми-Го. Слово это прозвучало, словно пощечина по лицу Якоби, заставило его отшатнуться. Они, конечно, снились ему, снились с той поры, как кофр с сундучком, хранившим редкие трофеи, был поднят на борт Берлезона. Но слышать о них от другого человека было глубоко неприятно.

– Кто из вас профессор Якоби? – Айверс огляделся по сторонам и кивнул в знак приветствия, когда Якоби выступил вперед. – Я здесь из-за вас, профессор. Вы послали запрос относительно истории Элеоноры Локли на мою кафедру в Мискатоникском университете. Однако послание сбилось с пути и где-то заплутало. К тому времени, когда оно попало в мои руки и я получил возможность связаться с вами по телефону, вы уже отправились в это путешествие Я попытался воспроизвести ваши шаги, восстановить ход ваших исследований, и когда понял, что вы действительно можете найти проклятый корабль, решил, что у меня нет другого выхода, кроме как последовать за вами и надеяться успеть до того, как вы сумеете вытащить на поверхность то, что следует оставить на морском дне. А когда я получил сигнал бедствия от мистера Харрингтона, то понял, что опоздал.

Якоби взирал на него, ощущая, как в чреве бурлит старая дурнота.

– Опоздал? Что вы хотите этим сказать?

Харрингтон едко усмехнулся.

– Он говорит, что рассчитывал опередить нас у затонувшей Элеоноры Локли и забрать себе ее сокровища!

Айверс – профессор Айверс, вспомнил теперь Якоби, – всплеснув руками, покачал головой.

– Я опоздал и не сумел помешать вам, однако, возможно, еще успею спасти ваши жизни. Бросайте этот корабль, джентльмены. Отправьте его на дно вместе со всем, что вы подняли с него. Переходите на мое судно, и я благополучно доставлю вас домой, если позволит судьба.

– За какого рода глупцов вы нас принимаете? – возмутился Харрингтон. – Бросить корабль? Да вы понимаете, во что это мне обойдется?

– Во что бы это ни обошлось вам, цена, которую с вас взыщут, если вы останетесь здесь, будет куда страшнее, – ответил Айверс. – Вам грозит ужасная опасность, Харрингтон. Каждая минута, проведенная вами на корабле, угрожает вашему здоровью, рассудку и жизням всех ваших людей.

Ощутив усиливающуюся враждебность между ними обоими, Якоби предложил, чтобы все перешли на камбуз, единственное место на судне, где все могли усесться с большим или меньшим комфортом, хотя слово комфорт, в общем-то, было здесь совсем неуместным. Собравшиеся люди переминались, стараясь оставаться спокойными, однако после почти двух недель болезни и аварии на борту немногие среди них оставались способными даже на волнение.

– Хорошо, – без особой охоты согласился Харрингтон, глянув на Уилсона. – Хотя капитан и был против, профессор Якоби настоял на том, чтобы мы выслушали вас. Если бы я чувствовал себя лучше, то пропустил бы его мнение мимо ушей, однако, памятуя о поте на моем лбу и желчи, с которой тщетно борюсь, – и еще то, что все здесь выглядят не лучше, я выслушаю вас. Но быстрее выкладывайте все, что знаете. Что бы нам ни предстояло сделать, я не хочу понапрасну терять время.

Айверс окинул взглядом помещение, а потом, обращаясь как бы к Харрингтону и Якоби, проговорил спокойным и ровным голосом, хотя слова его наполняло безумие.

– Джентльмены, вы обнаружили нечто такое, что не должно было существовать. Вы нашли обломки легенды, предметы, которые окажутся смертоносными, если вы останетесь в их присутствии.

По компании моряков пробежал ропот, однако Айверс невозмутимо продолжил:

– В восемьсот семьдесят третьем году Элеонора Локли вышла из Норвегии с грузом, среди которого находились находки, обнаруженные в ходе раскопок двумя профессорами Мискатоникского университета, где я в настоящее время работаю. Уолтер Эмерсон, руководитель экспедиции, писал, что, по его мнению, они обнаружили подлинные свидетельства существовании разумной жизни на других планетах.

– Слухи о месте раскопок распространялись десятилетиями. Старинные дневники, сказания викингов, описания видений, посещавших странников в горах, которых словно бы притягивали к себе непонятные для них самих силы. Рассказывали по-разному, однако все упоминали загадочных насекомоподобных существ, которых местные называли Ми-Го, а иногда югготианами. Согласно надписям на камнях, найденных во время археологических раскопок, создания эти летали между мирами без помощи космических кораблей, покоряя космическое пространство, не опасаясь вечного холода и не имея нужды дышать любой субстанцией, которую мы могли бы назвать воздухом.

– Чистая выдумка, – пробормотал первый помощник. Остальные явным образом согласились с ним.

Не смущаясь недоверием, Айверс продолжил:

– Сведения, почерпнутые с найденных в Норвегии скульптур – именно тех, которые, как я полагаю, находятся сейчас в трюме вашего корабля, – называют Ми-Го способными на научные свершения, немыслимые в то время, когда были созданы эти изображения. Черт, они остаются немыслимыми даже в наше время. Рассказывают, что они были способны перенести разум давно умершего человека из одного места в другое, даже со звезды на звезду.

– Чушь! – Харрингтон стукнул кулаком по столу, возле которого сидел, и сразу скривился от боли, которую вызывали теперь подобные движения в его костях и мышцах.

– Позвольте мне закончить. Переводу надписей на камнях, согласно сообщениям сотрудников нашего университета, способствовал человек, разум которого заключен в металлическом цилиндре. Который, как я могу предположить, вы обнаружили вместе с резными фигурами внутри этого сундука.

Профессор Якоби затаил дыхание. Как мог Айверс узнать о существовании цилиндра… если только он не говорил правду? Ему снова пришлось постараться восстановить порядок в помещении, но наконец экипаж притих в достаточной степени для того, чтобы Айверс смог продолжить свой рассказ.

– Наши ученые разговаривали с этим разумом с помощью техники, выходящей за пределы их понимания. Согласно этой развоплощенной душе, обнаруженное ими место представляло собой нечто вроде придорожной станции. Ми-Го пользовались ею для приготовления к путешествиям между мирами.

Конечно, к рассказу прилагались и другие подробности. Несколько рабочих, трудившихся на раскопе, заболели и потеряли все силы. Со временем заметки сделались менее рациональными и в них появились упоминания о появляющихся в ночи призрачных силуэтах, с каждым днем все ближе подбиравшихся к лагерю. Кое-кто из рабочих уволился, однако ученые из Мискатоника удвоили плату, и остальные остались вопреки одолевавшему их ужасу. Им и в голову не приходило, что Ми-Го могут вернуться.

В записках не говорится о том, что случилось потом, хотя один из местных рабочих утверждал, что Ми-Го явились и напали на лагерь археологов. Хорошей новостью здесь оказалось то, что создания эти не были готовы встретить сопротивление. По крайней мере одна из этих кошмарных, хотя и небесных, тварей была подстрелена и убита, а доктор Эмерсон сумел спастись. Он возвратился утром, собрав все, что сумел, из своих находок, и отправился домой на первом же корабле, предоставившем ему место – на Элеоноре Локли. Перед отплытием Эмерсон отправил последнее письмо, – на одном листе бумаги он сообщил, что отплывает вместе со сделанными им находками… а также трупом одного из Ми-Го, которого он назвал «небесным дьяволом». Представляете себе, какое волнение воцарилось в университете.

Якоби вполне мог представить такое. Мог, помоги боже.

– Как вам всем известно, корабль пропал в море. Место его гибели не было известно до сего дня. Я полагаю, что сами Ми-Го позаботились о том, чтобы потопить этот корабль, для того, чтобы укрыть от всего мира обнаруженные вами сокровища. В трюме вашего корабля находится подробная история пребывания Ми-Го на нашей планете. И если они погубили один корабль для того, чтобы сохранить свои секреты, то ничто не помешает им потопить и второй. – Поднявшись на ноги, Айверс обвел взглядом экипаж Берлезона. – Прошу вас, джентльмены, ради жизни своей, оставить это судно и перейти на мой корабль.

Тут и начались возражения.

Если сказать человеку, что он болен и нуждается в помощи, если ему по-настоящему плохо, он, скорее всего, согласится. Но если сказать тому же человеку, что для того, чтобы спастись, надо забыть свои мечты о славе и богатстве, он будет стойко защищать свои мечты.

Айверс был непреклонен. Корабль нужно покинуть.

От самой этой мысли Якоби стало еще более тошно, чем когда-либо.

– Вы настаиваете на том, чтобы мы выбросили за борт целое состояние, – подытожил Харрингтон позицию многих моряков.

– Я всего лишь прошу вас спасти собственные жизни. Вас я могу взять с собой. Только вас, но не эти проклятые предметы.

– Но вы же ученый, Айверс. Вы не можете верить в проклятия.

– Действительно, мистер Харрингтон, я ученый. Это значит, что я держу свой ум открытым. Все мы прекрасно знаем, что в этом мире присутствуют невидимые невооруженным взглядом элементы, которые могут самым простым образом лишить нас жизни. Радиоактивное заражение местности способно убить нас даже после ядерного взрыва.