Шеннон Макгвайр – Боги Лавкрафта (сборник) (страница 43)

– Перед тобой честный перед богом клоун родео, обладатель удостоверения Братства американских тореадоров номер 229, и вот что я тебе скажу. Я укрощал быков в два раза больших тебя и столь же уродливых… и я ни на грош тебя не боюсь!

И тварь бросилась на меня, как бык на арене. Она надвигалась прямо на меня, превращаясь в жидкий обсидиан, если подобный объект возможен, обретая на ходу массу локомотива. Я позволил ей приблизиться ко мне и, когда она оказалась совсем рядом, просто отступил в сторону. Чудище прогрохотало мимо, врезавшись в стену храма.

– Мы называем этот финт пасодоблем, – прокомментировал я. – Испанское слово.

Тварь развернулась через себя, как повернувшийся бык, и снова бросилась на меня. Но я отступил в другую сторону, и она пролетела мимо.

– А вот это добль! – выкрикнул я. Существо замерло на месте, повиснув над землей. Оно более не выглядело как некое подобие Минотавра или классического монстра из скверного ужастика, превратившись в шар черной непроницаемой тьмы. Я расставил пошире ноги и пригнулся, как ожидающий розыгрыш полузащитник в американском футболе. И через мгновение толстое маслянистое щупальце выстрелило в мою сторону, как несколько мгновений назад в сторону девушки. Я нырнул вперед, прокатился под ним и ушел в сторону.

– И это все, чем ты можешь похвастаться? – выкрикнул я, пока щупальце втягивалось обратно в черную массу. Однако я уже тяжело дышал, и не был уверен в том, что у меня самого остается много сил. Я бросил украдкой взгляд на Трех бездельников[33]. К моему предельному удивлению, они так и остались на месте, словно прикованные к нему, пооткрывав настежь рты, и я даже заметил струйку слюны, стекавшую на подбородок Тонто. Возможно, вполне естественная реакция.

У меня не было более времени на разговоры, поскольку в мою сторону уже устремилась конечность толщиной с телеграфный столб. Рискнув на догадку, я изобразил, будто вновь собираюсь прокатиться по полу. Столб ихора обрушился на пол и махнул по нему. Я сообразил правильно. И вместо того чтобы пытаться поднырнуть под него, прыгнул вверх и вдаль, насколько это было возможно, перепрыгнув через щупальце и став на ноги по другую сторону его. Не останавливаясь на месте, я побежал, понимая, что оно уже разворачивается в мою сторону.

Указав в сторону Пистона, я завопил:

– Бегите к двери, засранцы!

Понимание, наконец, вернулось в его глаза. Он повернулся и что-то сказал своим спутникам, но я не услышал его. Свист воздуха, рассекаемого движением внушительной массы, наполнил мои уши. И когда я вновь посмотрел на чудовище, оно уже было совсем рядом.

– А теперь пора петлять, – посоветовал я себе и отпрыгнул в сторону, успев уклониться, прежде чем конечность коснулась меня – что-то подсказало мне, что любое прикосновение к ней означает смерть, – и она скользнула мимо меня. Но на сей раз не так далеко, как я рассчитывал. Вместо этого оно свернулось в сторону себя самого, намереваясь ошеломить меня повторным выпадом. Повернулось оно, повернулся и я, и мы соединились в смертельной пляске, уподобившись собаке, ловящей собственный хвост, причем роль хвоста исполнял я. Уголком глаза я видел, что все трое байкеров рванули к расселине. Через несколько мгновений они нырнут в нее. И окажутся на свободе. A меня, да, меня ждала верная смерть. Я не могу вечно уворачиваться, и, когда никто более не будет отвлекать монстра, я не сумею спастись.

И тут что-то переменилось. Оно ощутило, а может быть, и увидело троих беглецов, прекратило вертеться, да так резко, что я сам едва не влетел в него, но успел вовремя упасть перед ним на пол. Чудовище приняло форму стены и волной покатило от меня по залу. После чего обрушилось перед самым входом, перекрывая единственный выход из подземелья. Все трое застыли на месте, а Боров споткнулся и растянулся на камне. Волна обрушилась на него и поглотила, не дав даже времени вскрикнуть.

– Вот дерьмо, – проговорил я, поднимаясь на ноги. Под руку подвернулся достаточно увесистый камень, и я подобрал его, толком не зная, на что он может пригодиться. При всем утомлении я бросился к чернильной живой стене. Пистон пятился, подняв руки, словно бы пытаясь что-то объяснить рассерженной любовнице. Наконец он повернулся, чтобы бежать, и тут из массы выстрелило другое щупальце, обхватившее его правую ногу. Полным мощи движением оно вознесло Пистона в воздух и задержало футах в тридцати над землей. Он завизжал, как ребенок, тонким и жалобным голоском, умоляя отпустить его на свободу, просто выпустить его из своей хватки. Что чудовище и сделало. Вопль Пистона сделался совершенно отчаянным и немедленно смолк, когда череп его ударился о каменный пол и разлетелся на куски, хрустнув, словно каштан под молотком. Тварь скользнула вперед, натекая на тело и растущую лужу крови, и, когда отодвинулась оттуда, на чистом камне не осталось ни единого пятнышка.

Тонто уже бежал ко мне, а я – к нему, глаза его наполняли безумие и страх. Я не имел представления, что нам с ним надлежит делать или куда надо идти, однако решил, что умру, сражаясь и, быть может, тоже крича. Тонто был уже почти рядом со мной, когда я услышал щелчок, подобный щелчку кнута, и узкая полоска змеиной хваткой стиснула его горло. Глаза его выкатились, и в следующий момент я понял, что ему не жить. Я откинулся назад и всем корпусом послал камень вперед. К моему изумлению, он попал в щупальце и перебил его пополам. Большая часть удалилась восвояси, а меньшая упала на землю и взорвалась черным дымом при соприкосновении. Я пришел в восторг и, как раз в тот самый момент, когда уже был готов испустить оглушительный победный клич, посмотрел на Тонто. Руки его ощупывали собственную шею, а глаза наполняли ужас и смятение. A потом, вот же хрень, он хихикнул. После чего голова его повалилась на плечо и со звучным шлепком съехала на пол.

Такая получилась ситуация. Все трое были мертвы, наступала моя очередь. Черный занавес предо мной расширился. Верхний край его уходил в бесконечную тьму наверху, а по бокам уходил от стены к стене. Я понимал, что это создание играет со мной. Оно могло расправиться со мной в любой момент. Как и с любым из нас. Однако по какой-то причине, известной только безумному разуму этой твари, она дождалась этого мгновения, показав перед этим всю свою мощь. Она двинулась вперед, и я отступил. Мимо одной пары колонн, потом мимо другой. В конечном итоге я брошусь вон из зала, и оно схватит меня, однако я не спешил пережить этот момент и поэтому отступал к алтарю.

И тут стена остановилась. Она повисла на месте, разделяя зал пополам, отрезая меня от единственного пути к спасению. На какое-то мгновение мне подумалось – а с чего бы, однако тут я ощутил присутствие кого-то другого. Я услышал шлепки о землю, сопровождающие неровное передвижение огромной туши. Я повернулся лицом к ней, чтобы увидеть, какова она из себя, какой новый ужас готов предстать моему взору.

В свои юные годы я перебил острогой в болотах юга изрядное количество лягушек. И теперь получил возможность пожалеть о своей неосмотрительности.

Я расскажу, что увидел… однако точнее всего будет сказать, что я увидел колоссальную лягушку, огромную жабу при всем положенном массивном брюхе и с выкаченными глазами, как будто бы выражавшими одно желание – уснуть. Она была покрыта коричневой шерстью, показавшейся бы неуместной на настоящей лягушке, но полностью оправданной здесь. Рот этого существа приоткрылся, показывая кончик языка. Я уже приготовился услышать самое могучее ква-ква в истории мира. Однако когда существо заговорило, я услышал его слова не слухом, а разумом.

– Тореро, я – тот, кто спит. Ты пробудил меня от сна.

– Прошу прощения, – прошептал я едва ли не вопросительным тоном. Ум мой уже не справлялся с тем, что я видел и слышал.

– Не важно. Ты не принадлежишь к культу. Другие были бы осторожнее.

Он шагнул ко мне, массивные ступни косолапо ударяли в пол храма с каждым шагом.

– Странная вещь. Давным-давно, в совершенно другом месте, я знал другого, похожего на тебя. Он был вором, искусником в своем мастерстве, хотя имя его давно затерялось в покровах времен. Но не память о нем и не его душа.

Он приподнялся, чтобы заглянуть в мои глаза, хотя каждый из его собственных был величиной с мою голову.

– Дороги наши, моя и вора, дважды пересекались. И дважды я отпускал его. Я обещал ему, что третьей встречи не будет. Но теперь чую какую-то часть его в тебе.

Я постарался сглотнуть, однако во рту моем пересохло настолько, что глотать было нечего.

– Я вижу твое нутро. В тебе есть отвага, какой нет в большинстве твоей братии. Достаточно, наверное, для того, чтобы я мог взять назад собственное обещание, о Сатампра Зейрос.

Когда я услышал это имя, внутри меня зашевелилось нечто такое, существования чего я не предполагал.

– Ступай, – сказало существо, – и смотри, более не возвращайся сюда.

Оно повернулось ко мне спиной и побрело прочь. Я оглянулся и увидел, как огромный черный занавес разделяется пополам, открывая проход. Я повернулся обратно, к удаляющейся твари, гигантской лягушке, и по неведомой причине отверз уста.

– Каким именем должен я звать тебя? – спросил я.

Оно остановилось и повернулось, чтобы посмотреть на меня. На сей раз голос его наполняла такая сила, что сознание оставило меня и не возвратилось до тех пор, пока я необъяснимым образом не очнулся наверху, на главной улице заброшенного городка. Сэм и Джейк трясли меня за плечи и вопили так, как если бы я умер. Тварь эта, этот бог, сказал немногое. Одно только слово…