Шеннон Чакраборти – Медное королевство (страница 56)

– Одного, и так довольно тесного, лазарета мало, чтобы заниматься лечением всего населения Дэвабада. Я хочу видеть пациентов, которым не приходится давать взятку, чтобы попасть ко мне. И когда откроются двери новой больницы, я хочу, чтобы они были открыты для всех.

Субха прищурилась.

– Для всех?

– Для всех, – повторила Нари. – Вне зависимости от их крови.

– Ты идеалистка. Или просто лгунья. Этого никогда не допустят. Король запретит, жрецы скончаются от праведного ужаса…

– Да, уговорить их будет непросто, – беззаботно согласилась Нари. – Я знаю. Но я верю, что у нас все получится. – Она указала на книжные полки. – В Королевской библиотеке таких книг намного больше. Я читала их. Я много лет лечила людей, когда жила среди них. Я понимаю важность этой медицины. Даже сейчас я иногда предпочитаю имбирь и шалфей заклинаниям и крови заххака. – Она обратила на Субху умоляющий взгляд. – Поэтому мне нужно было найти тебя. Я надеялась, мы сможем сработаться.

Потрясенный, Али откинулся на тахте. Паримал стоял напротив с не менее осоловелым видом.

Взгляд Субхи стал еще холоднее.

– А если в больницу поступит шафит, умирающий от сердечного приступа… – ее голос дрогнул, но слова звучали ясно и отчетливо. – Кажется, ты можешь исцелить этот недуг одним прикосновением… Ты положишь на него свои руки, бану Нахида? Используешь ли древнюю магию Нахид на джинне смешанной крови в присутствии свидетелей, твоих чистокровных друзей?

Нари помедлила с ответом, заливаясь краской.

– Думаю… поначалу… будет лучше, если каждая из нас займется лечением своих.

Шафитка рассмеялась. Это был горький смех, в котором не чувствовалось ни капли веселья.

– Ты ведь ничего не понимаешь…

– Субха, – вмешался Паримал, и это прозвучало как предупреждение.

– Пусть выскажется, – перебила Нари. – Я хочу знать, что она думает.

– Тогда выскажусь. Говоришь, не желаешь нам зла? – Субха сверкнула глазами. – Ты – само воплощение зла, Нахида. Ты – духовный лидер племени, чья религии объявила нас бездушными, ты – последняя из рода Дэвов, которые столетиями истребляли шафитов, как каких-нибудь крыс. Ты была соратницей Бича Кви-Цзы, головореза, который пролил столько шафитской крови, что ею можно было бы наполнить целое озеро. Тебе хватает наглости врываться ко мне в операционную – ко мне домой – без приглашения и изучать меня, словно ты выше меня по рангу. А теперь ты сидишь тут и делишься своими хрустальными мечтами о больнице для всех, пока я пытаюсь придумать, как бы вынести ребенка живым из комнаты. С какой стати мне работать с тобой?

За пламенной речью Субхи последовала оглушительная тишина. Али хотелось заступиться за Нари – он-то знал наверняка, что у нее были добрые помыслы. В то же время он понимал, что и шафитка права. Он сам был свидетелем тому, как ошибки чистокровных джиннов заканчиваются трагедией для шафитов.

На скуле Нари ходил желвак.

– Я прошу прощения за то, как появилась на вашем пороге, – выдавила она из себя. – Но мои намерения абсолютно искренни. Пусть я Нахида и Дэва, но я действительно хочу помочь шафитам.

– Так ступай в свой храм, отвергни постулаты своих предков и перед лицом всего твоего народа объяви нас равными, – парировала Субха. – Хочешь помочь шафитам – сначала разберись с Дэвами.

Теряя надежду, Нари потерла голову.

– Я не могу так поступить. Сейчас не время. Я потеряю их поддержку, и какая тогда от меня будет польза? – Субха в ответ фыркнула, и Нари вперилась в нее взглядом, наконец начиная злиться. – Шафиты тоже отчасти виноваты, – напомнила она, начиная распаляться. – Тебе известно, что стало с Дэвами, пойманными на Большом базаре после смерти Дары? Шафиты устроили на них облаву, как настоящие звери, забросали их «огнем Руми» и…

– Звери? – ощетинилась Субха. – Ну да, конечно, так ведь вы нас видите. Дикие животные, которых нужно держать в узде!

– На самом деле это неплохая идея, – вырвалось у Али неосознанно, и когда обе женщины повернулись в его сторону, ему с трудом удалось сохранить самообладание. Он как будто не меньше их удивился тому, что вмешался в спор… но идея-то в самом деле была неплохая. Она даже… граничила с гениальностью. – Сами подумайте, если отец даст добро, и вы подойдете к делу с умом, сотрудничество Дэвов и шафитов будет эпохальным событием. А строительство больницы, которая действительно нужна Дэвабаду… это стало бы огромным достижением.

В этот момент Али поймал на себе взгляд Нари, но не смог ничего прочитать в ее выразительных глазах… Однако едва ли она обрадовалась его спонтанному заступничеству.

Как, впрочем, и Субха.

– Ты тоже в этом участвуешь? – спросила она.

– Нет, – отрезала Нари. – Не участвует.

– Не умеешь ты переманивать на свою сторону, Нахида, – ответила Субха, положив дочку на плечо, чтобы та срыгнула. – Заручись ты его поддержкой, я бы даже поверила в эту твою невесть откуда взявшуюся заботу о шафитах.

– Ты согласилась бы работать с ним? – гневно переспросила Нари, не веря своим ушам. – Ты ведь понимаешь, что в угнетении шафитов виноват его отец?

– Я в курсе, – огрызнулась Субха. – Но все шафиты Дэвабада знают, как к этому относится принц. – Она снова обратила свое внимание на Али. – Я слышала, как ты спас двух шафитов, отца и дочь, от работорговцев. Говорят, они теперь живут прямо во дворце, как богачи.

Али взглянул на нее, и у него упало сердце. Впервые он заметил в глазах Субхи заинтересованный блеск, однако лгать ей он никак не мог.

– Эти шафиты чуть не угодили обратно им в лапы из-за моей беспечности. Я нахожу план бану Нахиды замечательным, это правда. Но когда в Дэвабаде что-то идет не по плану… – Он показал рукой на себя и на Нари. – Такие, как мы, редко платят ту же цену, что и шафиты.

Субха задумалась.

– Похоже, вы оба совершенно не умеете переманивать союзников на свою сторону, – заключила она невозмутимо.

Нари вполголоса выругалась, но Али не отступился от своих слов.

– Сотрудничество, основанное на недомолвках, нельзя назвать сотрудничеством. Я не стану врать и подвергать вас опасности, умолчав о ней.

Паримал протянул руку и погладил кудрявый локон на голове младенца.

– Может, это и вправду неплохая идея, – тихо сказал он, обращаясь к Субхе. – Твой отец всегда мечтал построить в городе больницу.

Али посмотрел на Нари.

– Что скажешь?

Нари посмотрела на него так, словно хотела убить одним взглядом.

– Что ты вообще знаешь о строительстве больниц?

– А ты что знаешь о строительстве вообще? – парировал он. – Ты подумала о том, где брать финансирование и как планировать бюджет, необходимый, чтобы заново отстроить древний, разрушенный до основания комплекс зданий? Это будет стоить невероятно больших денег. Займет уйму времени. А когда ты будешь составлять контракты и нанимать сотни рабочих? В перерывах между приемом больных в лазарете?

Ее взгляд стал еще более свирепым.

– Как ты красиво сказал об отношениях, основанных на недомолвках.

Али поморщился, вспоминая их ссору в саду.

– Ты назвала меня своим должником, – сказал он осторожно. – Позволь мне отдать тебе долг. Пожалуйста.

Али не мог понять, подействовали его слова или нет. Нари выпрямилась, стирая с лица все эмоции, и повернулась к Субхе.

– Хорошо. Он в деле. Этого достаточно?

– Нет, – сказала врач прямо. – Сперва получи разрешение у короля. Найди деньги и составь конкретный план действий. – Она указала на дверь. – И без этого не возвращайся. Я не стану втягивать свою семью в эту авантюру за меньшее.

Али поднялся.

– Приносим свои извинения за вторжение, – хрипло извинился он. Еще не зажившее до конца горло явно не выдержало всех этих споров. – Даст Бог, скоро свидимся.

Он пощелкал пальцами, пытаясь привлечь внимание Нари. Но она в очередной раз увлеченно рассматривала стол и сокровища на столе, не горя желанием куда-то уходить.

– Нари.

Она опустила руку, потянувшуюся к очередной книге.

– Ладно, ладно. – Она положила руку на сердце и отвесила нарочито низкий поклон. – Буду ждать нашей следующей встречи, доктор, уже не терпится услышать, какие еще оскорбительные слова вы бросите в адрес моих предков и моих соплеменников.

– Мне есть из чего выбирать, уверяю тебя, – ответила Субха.

Али вытолкал Нари из комнаты, пока она не успела ответить. Одним концом тюрбана он обмотал лицо, замечая, как трясутся руки, после чего закрыл за собой наружную дверь и тяжело привалился к ней, только сейчас начиная в полной мере осознавать, на что он подписался.

Нари вела себя более невозмутимо и просто разглядывала шумный шафитский квартал с высоты крыльца. Она уже спрятала лицо под никабом, но когда мимо прошел мужчина, неся в руках большую доску со свежим хлебом, Нари втянула носом воздух, и ткань никаба вплотную прилегла к ее губам. Али невольно обратил внимание на их форму, за что тут же мысленно выругал себя.

Нари посмотрела на него.

– Это не значит, что мы снова друзья, – сказала она резко.

– Что? – пролепетал он, сконфуженный этим громким заявлением.

– То, что мы сотрудничаем, не значит, что мы снова друзья.

Не хотелось признавать, но слышать это было больно.