Шелби Махёрин – Кровь и мёд (страница 91)
– Ты… ты знаешь Древние законы. Вмешиваться тебе нельзя.
–
– Ваша сестра, – эхом отозвалась Лу.
Моргана побледнела.
– Все, что я совершила, я совершила ради нее. Вскоре ее дети будут свободны…
– А твое дитя умрет.
Клод нахмурился и коснулся ее щеки. Моргана не отпрянула. Напротив – прильнула к его ладони. Мне хотелось отвернуться. Но я не мог. В глазах этого странного создания блеснула искренняя печаль, и он утер слезу со щеки Морганы.
– Что с тобой стало, любовь моя? Что за зло отравило твой дух?
Услышав это, Моргана все же отшатнулась. Слеза на ее щеке с шипением испарилась.
– Ты
Эти слова как будто бы что-то сломили в Моргане, и она бросилась на Деверо. Лу быстро вскинула руки. Опоздав лишь на секунду, я кинулся следом, но выронил один из ножей и чертыхнулся, глядя, как он скользит по полу мимо Морганы. Она его не заметила – все размахивала руками, пытаясь атаковать Клода. Но он только шевельнул запястьем и вздохнул. Нас окутал острый аромат кедрового дерева.
– Ты ведь знаешь, дорогая, что на меня твое колдовство не подействует, – раздраженно сказал Клод.
Еще взмах – и Моргана взмыла вверх и повисла в воздухе, будто на дереве. Ее ладони сами собой сложились вместе. Все вокруг затихли и обернулись посмотреть на это.
– Я – сама земля. Ты черпаешь магию
Она яростно закричала, извиваясь, но Клод не слушал.
– Однако ты права, – продолжил он. – Мне не стоило тебя оставлять. Более подобной ошибки я не совершу. – Он прошелся вдоль ряда трупов, с каждым шагом становясь все выше. Я повнимательнее взглянул на мертвецов и ощутил, как подступает тошнота. В одном лице я узнал свои собственные губы, в другом – нос. Подбородок. Глаза.
Деверо заметил малыша, и голос его помрачнел.
– Слишком долго я сидел сложа руки и наблюдал, как ты топишь других и идешь ко дну сама. Довольно. Я не позволю тебе осуществить задуманное, ma chanson[24]. – Клод посмотрел на Лу, и страшная ярость в его глазах смягчилась. – Она ведь могла быть нашей дочерью.
– Но она не наша, – выплюнула Моргана хрипло. – Она
Несколько ведьм прокрались к главному туннелю. Блез, истекая слюной, преградил им путь, но он был один. Ведьмы кинулись прочь, проскочив мимо него, и шассеры погнались за ними, оставив нас одних. Ансель попятился к туннелю поменьше, чтобы постеречь его, и Селия осталась возле трупов одна. Дрожа, она обернулась ко мне – живая, до смерти перепуганная, – и я поманил ее к себе. Едва заметным жестом. Лицо Селии сморщилось, и она кинулась к нам. Лу ее поймала, и я обнял их обеих.
Мы все выберемся отсюда живыми. Все до одного. И плевать, что там было в видении Коко.
Секунду Деверо печально смотрел на нас, а затем снова обернулся к Моргане. И покачал головой.
– Как же ты глупа, любовь моя. Она – твоя дочь. Разумеется, она могла быть твоей. – Он взмахнул рукой, и Моргана опустилась на землю, наконец расцепив руки. – Твоя игра окончена. Моей сестре очень полюбилась Луиза.
Я обнял Лу крепче, и она, дрожа от облегчения, уронила голову мне на плечо. К моему удивлению, Селия погладила ее по волосам. Лишь раз. Это был такой простой жест, утешительный, полный надежды. И такой неожиданный, что от изумления, смятения и облегчения у меня подогнулись колени. Мы
Тяжело дыша и разминая запястья, Моргана с неприкрытой враждебностью посмотрела на Деверо.
– Тогда из нас двоих глупа именно твоя сестра.
Клод сощурился и жестом велел Блезу и Анселю отойти от входов в туннели.
– Ты испытываешь мое терпение, дорогая. Уходи сейчас, пока мое решение в силе. Исправь все, что можно исправить. Более не пытайся навредить Луизе, иначе познаешь гнев моей сестры – и мой собственный. Это последнее предупреждение.
Моргана медленно попятилась к туннелю. Она быстро посмотрела наверх, наблюдая, как последние ведьмы исчезают из виду, а следом за ними – и последние шассеры. Деверо позволил им уйти. На людях Моргана не отступила бы никогда. Но теперь в зрительном зале почти никого не осталось. Кроме нас – и Манон. Она смотрела в мертвое лицо Жиля, и взгляд ее был точно так же безжизнен. Лу, кажется, хотела к ней подойти, но я прижал ее к себе.
– Последнее предупреждение, – выдохнула Моргана. – Гнев богини…
Она подняла руки, и все напряглись, но Моргана лишь хлопнула в ладоши, аплодируя нам. И еще, и еще раз. Каждый хлопок разносился эхом по пустому залу. На ее лице расплылась поистине страшная усмешка.
– Что ж, умница, Луиза. Похоже, в нашей игре у тебя есть сильные фигуры, но не забывай, что они есть и у меня. Ты обыграла меня… на этот раз.
Лу отступила от меня и Селии, тяжело сглотнув.
– Для меня это никогда не было игрой, maman. Я правда тебя любила.
– Ах, дорогая. Разве я не говорила тебе, что любовь – это слабость?
Моргана отступала все дальше, и глаза ее блестели все безумнее. Она уже подобралась близко к туннелю. Близко к свободе. Ансель стоял неподалеку, тревожно наблюдая за происходящим. Та же тревога не давала покоя и мне. Я оглянулся на Деверо, молясь, что он передумает, схватит ее, но он не двигался с места. Клод верил, что она уйдет с миром, повинуясь велению богини. Я – не верил.
– Но игра еще не окончена. Просто правила изменились. Не более того. Здесь использовать колдовство я не могу. И не могу тронуть
Слишком поздно я осознал, что она вознамерилась сделать. Все мы поняли это слишком поздно.
Хохотнув, Моргана подхватила с земли мой нож и вонзила его Анселю в основание черепа.
Конец света
Конец света настал, и ознаменовал его не крик…
А лишь вздох. Один-единственный, изумленный, сдавленный вздох.
И затем…
Все стихло.
Нечто темное и древнее
Я могла лишь беспомощно смотреть, как Ансель падает на землю.
Сначала он упал на колени, распахнув невидящие глаза, а затем – вперед. Рядом не оказалось никого, кто смог бы поймать Анселя и не позволить ему рухнуть лицом в землю с тошнотворным глухим звуком. Больше он не шевелился.
Тишина зазвенела у меня в ушах, в разуме,
«К полуночи мужчина, близкий твоему сердцу, умрет».
Тишину прорезал крик.
Мой крик.
Мир резко обрел четкость, и я обнаружила, что все что-то кричат, куда-то бегут, поскальзываясь в крови Анселя…
Коко вспорола себе руку ножом Рида и забрызгала Анселю лицо своей кровью. Его перевернули, положили Риду на колени, открыли ему рот. Голова Анселя безвольно откинулась. Кожа уже утратила краски. Сколько бы они ни трясли его, сколько бы ни рыдали, Ансель не приходил в себя.
– Помогите ему!
Коко вскочила и вцепилась Клоду в пальто. По щекам ее, обжигая все на своем пути и вспыхивая огнем у нас под ногами, струились слезы. Струились и струились. Коко уже не могла дышать – она больше не трясла Клода, а просто сжимала его за плечи. Причитала. Тонула.
– Прошу,
Клод мягко высвободился из ее хватки и покачал головой.
– Прости. Я не могу вмешиваться. Его… больше нет.
Больше нет.
Анселя больше нет.
Коко рухнула на землю, рыдая все горше. Языки пламени обвивали ее, будто цветочные лепестки. Я наслаждалась их жаром. Наслаждалась болью. Пусть это место сгорит дотла за ту утрату, что оно породило. Я надеялась, что ведьмы еще рядом. Надеялась, что краснолицый дьявол с приятелями еще не сбежал. Касаясь одного мерцающего узора за другим, я раздувала пламя все ярче и жарче. Все они умрут с Анселем. Все до одного.
Из глубин туннеля послышался смех.
Яростно взревев, я кинулась туда. Жан-Люк однажды сказал, что моя душа сгнила, но он ошибался. Магия не гниет. Она идет трещинами, как расколотое зеркало. С каждым новым заклятием трещины в стекле становятся все глубже. Малейшее касание может разбить его вдребезги. Тогда я не стала поправлять Жана-Люка. Не желала признавать, что именно это происходило со мной, пусть даже знали об этом все. Но теперь…
– Ты