Шелби Махёрин – Кровь и мёд (страница 72)

Они оба посмотрели на меня, испуганно – и злобно, – но их гнев мерк в сравнении с моим. Николина радостно захлопала в ладоши.

Коко, Ансель и Клод робко поднялись.

– Если вы считаете, что он в беде, то почему до сих пор сидите здесь? – Мой голос становился все громче, взрастая в нечто большее, нечто потустороннее. Я слышала свои слова, но произносил их как будто кто-то другой. – Вы ему жизнью обязаны, псины паршивые. Или что же, вы хотите, чтобы я забрала жизнь Терранса назад? – Я вскинула руки.

Блез встал, сверкнув оскалом.

– Ты смеешь нам угрожать?

– Луиза… – проговорил Клод примирительно. – Что ты делаешь?

– Они думают, что Рид мертв, – выплюнула я. – И спорят о том, когда бы поскорей от нас уйти.

Ля-Вуазен хохотнула, но глаза ее оставались бесстрастно-холодны.

– Разумеется. При первых же признаках беды они, поджав хвосты, удирают к себе на болото. Жалкие трусы. Я предупреждала тебя, Луиза, – доверять им не стоит.

Лиана двинулась к двери, но я одним мановением руки захлопнула ее, все так же не отводя взгляда от Блеза.

– Вы никуда не пойдете. До тех пор, пока не вернете его мне.

Блез зарычал, готовясь к обращению. Лицо его исказилось.

– Лу-гару тебе не слуги, ведьма. Мы не тронули тебя лишь по воле твоего самца. Если он умрет, конец придет и нашему великодушию. Остерегайся нас.

Ля-Вуазен шагнула вперед и встала рядом со мной, сцепив руки.

– Возможно, это вам стоит поостеречься, Блез. Разгневав эту ведьму, вы познаете гнев каждой из нас. – Она вскинула руку, и Алые дамы, все как одна, поднялись – их была по меньшей мере дюжина. Они вчетверо превосходили числом Блеза, Лиану и Терранса, которые встали спина к спине, хрипло рыча и заострив когти.

– Мы уйдем с миром. – Несмотря на свои же слова, Блез с явным вызовом взглянул Ля-Вуазен в глаза. – Нет нужды проливать кровь.

– Короткая же у тебя память.

Ля-Вуазен улыбнулась – жестоко, зловеще. Она опустила воротник, обнажив три неровных шрама на груди – то были следы когтей, – и кровавые ведьмы с предвкушением загудели. И я тоже. О да, я тоже.

– Мы любим кровь. Особенно свою собственную.

Обстановка в комнате накалилась до предела. Все сверлили друг друга взглядами. Ансель – подумать только, Ансель! – шагнул вперед, намереваясь вклиниться между нами, но Клод остановил его.

– Не стоит, юноша, не то вам не поздоровится. – Обращаясь к Ля-Вуазен и Блезу, он сказал: – Давайте не будем забывать о высшей цели, что свела нас вместе. У нас есть общий враг. И все мы можем вести себя прилично, пока не вернется мсье Диггори, верно? – Он смерил выразительным взглядом сначала Блеза, а потом меня и добавил: – Потому что он вернется.

Воцарилась долгая тишина – ни звука, ни вздоха. Все ждали, пока кто-нибудь сдвинется с места. Ударит первым.

Наконец Блез тяжело вздохнул.

– Твои слова мудры, Клод Деверо. Мы подождем возвращения мсье Диггори. Если же он не вернется, мы с детьми покинем это место – и оставим его обитателей… – Он посмотрел мне в глаза. – Невредимыми. Даю вам слово.

– Ах, чудесно…

Но Ля-Вуазен только фыркнула.

– Трус.

Этого хватило.

Зарычав, Терранс прыгнул на нее, но на его пути возникла Николина. Она схватила его за полузвериную шею и дернула. Терранс взвизгнул, взмыл в воздух и упал к ногам Блеза. Лиана уже успела обратиться и кинулась за Николиной. Почти сразу в драку ринулся и сам Блез. И Ансель с Клодом тоже, едва они поняли, что ведьмы крови жаждут – что уж там, крови. Исме с сестрами набросились на волков, метя клинками им в яремные вены, но оборотни оказались быстрее и запрыгнули на прилавок. Даже оказавшись в ловушке и в меньшинстве, Терранс все равно сумел выбить у Исме нож и пригвоздить ее лапой к земле. Другой лапой он полоснул ее по лицу. Исме закричала, и Коко поспешила ей на помощь.

А я… Я коснулась пальцем виски на прилавке. Лишь пальцем. Одна искра… Все случилось почти как тогда в таверне, и вместе с тем совсем по-другому. Как же давно это было. Неужели с тех пор прошла лишь пара недель?

Казалось, что годы.

Огонь помчался по прилавку, прямо к Террансу…

Нет. Не к Террансу. Я с удивлением наблюдала, как пламя находит другую жертву – взбирается от ступней к голеням, к поясу, к груди. Она закричала от ужаса и от боли, отчаянно пытаясь пролить кровь, извлечь колдовство из запястий – но я только смеялась. Смеялась, смеялась, пока не заболели глаза и горло, пока ее голос наконец не рассеял дым в моем разуме. Пока я не осознала, кому принадлежит этот голос.

– Коко, – выдохнула я.

Я неверяще уставилась на нее, выпустив узор. Огонь тут же погас, и Коко рухнула на пол. Она рыдала и задыхалась, одежда и кожа ее дымились. Все вокруг, будто мозаика, сложилось передо мной – ужас на лице Анселя, безумный крик Терранса, лихорадочные попытки Исме найти мед. Когда я попыталась шагнуть к Коко, чтобы помочь, чья-то рука вцепилась мне в горло.

– Ни шагу ближе, – прорычала Ля-Вуазен, впиваясь когтями мне в кожу.

– Довольно, Жозефина. – Перед нами возник Деверо, и мрачнее я его еще не видела. – Отпусти ее.

Ля-Вуазен смерила его яростным взглядом, но постепенно ослабила хватку. Я резко втянула воздух и, шатаясь, двинулась дальше.

– Коко…

Но и ведьмы крови, и оборотни встали между нами, защищая Коко от меня. Я успела лишь едва заметить ее за плечом Анселя. Он тоже преградил мне путь. У меня перехватило дыхание при виде враждебности в их глазах. При виде страха.

– Коко, прости меня, пожалуйста…

Она попыталась встать.

– Со мной все будет хорошо, Лу, – пробормотала Коко едва слышно.

– Это вышло случайно, прошу, поверь! – Мой голос сорвался, а сердце – разорвалось на миллион кусочков при виде слез в ее глазах. Коко прижала ладонь ко рту, пытаясь сдержать рыдания. – Пожалуйста, Коко! Ты ведь знаешь, я бы никогда… Никогда нарочно не…

Николина позади нее усмехнулась. Голос ее изменился, стал ниже, когда она произнесла:

– Пусть внемлет каждый Божьему учению, гласит оно: гордыня – путь к падению.

Бесповоротность содеянного обрушилась на меня, и я услышала голос Рида. Ощутила, как он ласково касается моих волос.

«Ты сама не своя».

«Ты просто видишь то, что хочешь видеть».

«Неужели ты думаешь, что я хочу видеть в тебе…»

«Что? Зло?»

Я спрятала лицо в ладонях, упала на колени и разрыдалась.

Настоящие рыцари

Лицо.

Очнувшись, я увидел перед собой лицо. Оно было совсем близко, но рассмотреть его ясно я не мог. Оно расплывалось, скрывалось в тени, будто я стоял в облаке густого тумана. Но я вовсе не стоял. Не мог даже шевельнуть рукой или ногой. Конечности будто потяжелели – до невозможности потяжелели и похолодели. Кроме запястий – те горели черным огнем.

Я закрыл глаза, распахнул их вновь – вяло, с невероятным трудом – и попытался поднять голову. Она безвольно упала на плечо. Кажется, я увидел, как зашевелились чьи-то губы, услышал чей-то голос. И снова сомкнул глаза. Кто-то открыл мне рот и залил в глотку что-то горькое. Меня тут же стошнило.

И тошнило, и тошнило, пока не заболела голова и горло.

Кто-то с силой ударил меня по лицу, и я сплюнул кровью. Все мои чувства заглушил солоновато-медный вкус. Я заморгал чаще и потряс головой, пытаясь прояснить разум. Все плыло перед глазами. Наконец лицо передо мной обрело очертания. Золотистые волосы, серые глаза – почти что волчьи, – прямой нос, точеный подбородок.

– Ты очнулся, – сказал Огюст. – Славно.

Мадам Лабелль сидела рядом со мной. Ей связали запястья за спинкой стула, так туго, что вывернули плечи. Из ранки на ее горле текла кровь, но глаза мадам Лабелль оставались как прежде ясны. И только тогда я заметил в ладони Августа металлические шприцы. С окровавленными иглами.

Инъекции.

Он нас одурманил… одурманил меня… будто…

К горлу снова подступила желчь.

Будто ведьму.

Мадам Лабелль поерзала на месте, извиваясь в путах.