Шелби Махёрин – Кровь и мёд (страница 67)

– Что? – спросила я напряженно, мгновенно вновь перейдя в оборону.

– Кто это был? – Медленно проговорил Рид, будто из последних сил держа себя в руках. – Откуда ты ее знаешь? Откуда она знает нас?

Я уже хотела ответить, что не имею ни малейшего понятия, но Рид резко меня перебил:

– И не надо мне лгать.

Я моргнула. Истинный смысл его слов ранил меня больше, чем я могла признать, и снова разжег во мне гнев. Я лгала Риду, лишь когда это было действительно необходимо – например, когда знала, что в противном случае он сожжет меня заживо. Или Моргана отрубит ему голову. «Не надо мне лгать». Рид как был высокомерным лицемером, так до сих пор им остался. Будто все дело во мне, будто это я последние две недели лгала себе самой о том, кто и что я есть.

– Правды ты не выдержишь, Рид. – Я прошла мимо него к двери, чувствуя, как к щекам подступает жар. – Ты не готов был выдержать ее тогда, и сейчас ты тоже не готов.

Он поймал меня за локоть.

– Позволь мне самому это решать.

– С чего бы? Ты ведь без особых угрызений совести все решаешь за меня.

Я отпрянула и прижалась ладонью к двери, пытаясь сдержать слова, готовые вот-вот вырваться на волю. Стремясь проглотить едкую желчь, которая копилась во мне все те недели, что я чувствовала его неодобрение. Его ненависть. «Противоестественная» – так Рид про меня сказал. «Как болезнь. Как яд». А какое у него было лицо, когда я спасла его шкуру в Ле-Вантре…

– Я за тебя явно ничего не решаю, – сухо сказал Рид и выпустил мою руку. – Иначе мы бы не оказались в такой передряге.

Мне на глаза навернулись злые слезы.

– Вот уж точно. Ты бы сейчас лежал мертвый на дне ручья с отмороженным членом. – Я стиснула руку в кулак. – Или с обгорелым – в развалинах таверны. Или в Ля-Форе-де-Ю тебя пырнул бы ножом бандит. Или загрызли бы оборотни в Ле-Вантре. – Я расхохоталась – безумно, может, даже истерически – и со всей силы вцепилась ногтями в дверь. – Давай решим, какая смерть веселей? И упаси меня Господь лишить тебя права выбора.

Рид подошел ближе – так близко, что я ощутила, как его грудь коснулась моей спины.

– Что произошло в лагере крови, Лу?

Я не могла на него смотреть. Не хотела. Никогда прежде я не чувствовала себя такой дурой, такой никчемной и никому не нужной дурой.

– Похороны, – глухо ответила я. – Похороны Этьена Жилли.

– Похороны Этьена Жилли, – повторил он тихо и оперся рукой о стену у меня над головой.

– Да.

– И почему ты мне не сказала?

– Потому что незачем тебе было об этом знать.

Он опустил голову мне на плечо.

– Лу.

– Ну прости уж, муженек, что я пытаюсь тебя не расстраивать…

Рид резко вскинулся и прорычал:

– Если бы ты не хотела меня расстраивать, то относилась бы ко мне как к равному. Как к своему супругу. А не скрывала от меня тайны, как несмышленый ребенок. Не играла бы с воспоминаниями, не воровала бы балисарды. Не превращала себя в лед. Ты… ты что, хочешь себя погубить? Я не… Я просто… – Рид отстранился. Я обернулась и увидела, как он взлохматил себе волосы. – Что должно произойти, чтобы ты поняла, как безрассудно себя ведешь? Как еще до тебя донести…

– Какая же ты неблагодарная свинья. – Я заговорила громче, едва сдерживаясь, чтобы не сжать кулаки и не топнуть, не показать ему, каким несмышленым ребенком я могу быть. – Я всем пожертвовала, лишь бы тебя, дурака, спасти, а ты после всего этого меня еще и презираешь.

– Я никогда не просил тебя ничем жертвовать…

Я замахала руками у него перед носом.

– Может, я смогу подобрать узор, чтобы повернуть время вспять. Этого ты хочешь? Предпочтешь умереть в ручье, лишь бы не видеть, как я становлюсь самой собой? Я ведьма, Рид. Ведьма. У меня есть сила, благодаря которой я могу защитить любимых людей, и ради них я пожертвую чем угодно. И если из-за этого я теперь чудовище, «противоестественное» создание, ошибка природы – я отращу клыки и когти, чтобы упростить тебе жизнь. Если ты так хочешь оказаться прав, я стану хуже. Гораздо, гораздо хуже.

– Черт подери, да я ведь защитить тебя пытаюсь! – злобно выпалил Рид, отмахиваясь от моих рук. – Прекрати переиначивать мои слова. Я люблю тебя, Лу. И знаю, что ты не чудовище. Оглянись вокруг. – Он распростер руки. – Я все еще рядом. Но если ты не перестанешь жертвовать частицами своей души, чтобы нас спасать, в конце концов от тебя самой ничего не останется. Ты не обязана делать это ни для кого из нас, ни для меня, ни для Коко, ни для Анселя. Нам нужны не эти частицы, а ты.

– Хватит нести чушь, Рид.

– Это не чушь.

– Да неужели? Тогда скажи-ка мне вот что. В ту ночь, когда я пробралась в особняк Трамбле, ты принял меня за воровку, но не за ведьму. Почему?

– Потому что ты и была воровкой.

– Ответь на вопрос.

– Не знаю. – Он фыркнул – сердито и резко. – На тебе был костюм, который был раза в три тебе велик и, прости господи, усы. Ты походила на маленькую девочку, которая решила поиграть в маскарад.

– Вот именно. Слишком уж обычным человеком я тебе показалась. Ты не мог и представить, что я способна быть ведьмой, потому что во мне недоставало истинного зла. Я носила штаны, ела булочки в карамели, распевала песни, а ведьма на все это, конечно же, не способна. Но ведь на самом деле ты знал, правда? В глубине души ты знал, кто я такая. Все признаки были налицо. Ведьму из особняка Трамбле я называла подругой. Оплакивала Эстель. О колдовстве знала больше всех в Башне, ненавидела библиотечные книги, в которых оно порицалось. Мылась дважды в день, чтобы избавиться от запаха, а в комнате у нас постоянно пахло свечами, которые я воровала в храме. Но твои предубеждения были очень сильны. Слишком сильны. Ты не хотел видеть правду, не хотел признавать, что влюбляешься в ведьму.

Рид яростно затряс головой, но тем самым только подтвердил мои слова.

Меня захлестнула волна злорадного удовлетворения. Выходит, я была права. Мое колдовство меня не изменило – оно изменило его, пустило корни между нами и обвилось вокруг его сердца.

– Я думала, что после всего пережитого ты сможешь измениться – стать лучше, научиться новому, – но я ошиблась. Ты все тот же испуганный маленький мальчик, который верит, что во мраке ночи блуждают лишь чудовища, а в свете дня царят лишь боги.

– Это неправда, ты ведь знаешь…

Но вместе с одной истиной на меня снизошла и другая. И она причинила мне еще больше боли, ужалила шипами до крови.

– Ты никогда не сможешь меня принять, – проговорила я, глядя на него в упор. – Как бы я ни старалась, как бы ни желала иного… ты мне не муж, а я тебе не жена. Наш брак, все, что между нами было, – ложь. Обман. Уловка. Мы враги по природе своей, Рид. Ты всегда будешь охотником на ведьм, а я ведьмой. И приносить друг другу мы всегда будем только боль.

На миг воцарилась тишина – глубокая и мрачная, как бездна в моей груди. Кольцо с перламутром обожгло мне кожу, и я сорвала его с пальца, отчаянно желая поскорее вернуть владельцу. Оно никогда мне не принадлежало. Из нас двоих не только Рид играл в притворство.

Рид шагнул ко мне и взял мое лицо в ладони. Я попыталась вырваться, но он держал крепко.

– Перестань. Успокойся. Ты должна меня выслушать.

– Хватит мне говорить, что и кому я должна. – Ну почему он не желал просто признать истину? Прямо и честно произнести слова, которые могли подарить мне свободу? И мне, и ему? Было нечестно по отношению к нам обоим продолжать идти по этому пути, страдать и цепляться за несбыточные мечты. А им сбыться было не суждено. Только не так.

– Ты снова это делаешь.

Рид погладил меня по щекам – с тревогой, с отчаянием. Я чувствовала, как внутри нарастает истерика.

– Действуешь необдуманно. Не надо. Остановись, Лу, подумай немного. Прочувствуй искренность моих слов. Я здесь. И никуда не уйду.

Я всмотрелась Риду в лицо, ища доказательства тому, что он видит во мне чудовище. Желая заставить его наконец признать правду. Я сунула кольцо ему в карман.

– Ты хотел знать, кто был тот мужчина. Жиль.

Голос, донесшийся из бездны, убеждал меня замолчать, но я не могла. Мне было больно. Я знала, что никогда не забуду отвращение, с которым Рид смотрел на меня в Ле-Вантре… Я сделала для Рида все, а теперь… испугалась. Я боялась, что он прав. Но боялась и обратного.

Боялась, что мне станет хуже, прежде чем станет лучше. Гораздо, гораздо хуже.

Пальцы Рида застыли на моих щеках. Я заставила себя посмотреть ему в глаза.

– Он был твоим братом, Рид. Жиль был твоим братом. Моргана охотится на твоих братьев и сестер и пытает их, чтобы передать мне послание. Еще двоих она убила в лагере крови, когда я находилась там. Этьена и Габриэль Жилли. Вот почему Ля-Вуазен примкнула к нам – потому что Моргана убила твоего брата и сестру. Я не сказала тебе, потому что не хотела отвлекать от нашего замысла. Не хотела, чтобы ты страдал, винил себя в смерти людей, которых никогда не знал. Я не позволила тебе спасти Жиля, потому что мне было неважно, умрет он или нет, – главное, чтобы выжил ты. Я сделала это ради высшего блага – моего собственного. Теперь ты понимаешь? Я поступила как чудовище?

Долгое мгновение Рид смотрел на меня, бледнея и дрожа. Наконец он опустил руки и отступил. От муки в его глазах мое сердце разорвалось надвое, и слезы снова брызнули из глаз.

– Нет, – пробормотал он, утирая их в последний раз. В знак прощания. – Ты поступила как твоя мать.