Шелби Махёрин – Кровь и мёд (страница 66)
Услышав имя моей матери, Рид окаменел. Я посмотрела на него и по глазам поняла, что он наконец узнал Манон.
Она расплакалась еще горше.
– Нет. Нет, прекрати, пожалуйста! Я
–
– Она мне приказала, Жиль. Если… если не я, она сделает это сама.
– Манон, прошу тебя…
– Так не должно было случиться… – Ее руки дрожали. – Я должна была просто найти тебя и убить. Убить, а не… не… – Манон придушенно захрипела и подступила ближе. – Они убили мою сестру, Жиль. Убили ее. Я… Я поклялась на ее костре, что отомщу за нее. Поклялась положить всему этому конец. Я… я… – Лицо Манон сморщилось, и она прижала клинок к шее Жиля. – Я тебя люблю.
Стоит отдать Жилю должное – он не дрогнул. Лишь опустил руки и вгляделся в ее лицо, будто пытаясь запомнить каждую черту. Затем коснулся губами ее лба.
– Я тоже тебя люблю.
Секунду они смотрели друг на друга.
– Отвернись, – прошептала Манон.
– Я должен ее остановить.
Все тело Рида было напряжено до предела. Он выхватил балисарду Жана-Люка и хотел кинуться вперед, но я преградила ему путь. Чувствуя, как по моим собственным щекам льются слезы, я толкнула Рида в грудь. Манон не должна была узнать, что он здесь. Я должна была спрятать Рида. Убедиться, что она его не видела.
– Что ты делаешь? – изумленно спросил Рид, но я только оттеснила его еще дальше.
– Уходи. – Почти задыхаясь от страха и отчаяния, я толкнула его сильнее. –
– Нет. – Он схватил меня за запястья. – Я должен помочь…
Что-то упало на землю позади нас с глухим, страшным, бесповоротным звуком.
Слишком поздно, так и не отстранившись друг от друга, мы обернулись и увидели Жиля. Он лежал на булыжнике лицом вниз. Нож Манон торчал из его шеи.
Я резко и болезненно выдохнула и вдруг осознала, что только руки Рида помогают мне не упасть. Кровь ревела у меня в ушах.
– Боже мой.
Манон упала на колени, прижала Жиля к себе и закрыла глаза. Его кровь пропитала ей платье, руки, но она все равно баюкала его у себя на груди. Слезы Манон наконец высохли, но она продолжала всхлипывать. Выдернув нож, Манон бросила его на землю – прямо в лужу крови.
– Бога здесь нет, Луиза, – проговорила она пустым, деревянным голосом. – И Богини тоже. Ни одно божество сейчас не улыбается нам с небес.
Я невольно шагнула к ней, но Рид удержал меня.
– Манон…
– Моргана говорит, что жертвы необходимы. – Манон стиснула Жиля крепче. Плечи ее задрожали, по щекам снова заструились слезы. – Говорит, что нужно отдавать, чтобы получать. Но моя сестра все еще мертва.
Я ощутила желчь во рту, но все равно спросила:
– Его смерть вернула тебе сестру?
Манон резко обернулась ко мне. Но в ее глазах не было ярости. Только безнадежность, такая глубокая, что я могла бы утонуть в ней. Мне
– Беги, Луиза. Беги со всех ног, далеко-далеко, чтобы мы никогда не сумели тебя найти.
Уголок диковин мадам Саваж
После предостережения Манон сердце у меня все еще колотилось как сумасшедшее. Я затянула Рида в ближайший переулок, провела его через узкую темную арку и затащила в первую же попавшуюся лавку. Если Манон все же решила последовать за нами, на улице оставаться было нельзя. В дверях звякнул колокольчик и закачалась вывеска:
УГОЛОК ДИКОВИН МАДАМ САВАЖ
Я остановилась и опасливо огляделась. На витрине танцевали чучела крыс, лежали стеклянные жуки и пылились книги с золочеными краями. Полы были выложены черно-белой плиткой, потолки – усеяны звездами, а полки – забиты всевозможными черепами животных, самоцветами, острыми зубами и янтарными пузырьками. На стенах висели лазурно-голубые крылья бабочек, едва заметные среди всего этого разнообразия.
Оглядевшись, Рид не выдержал и подал голос:
– Что… что это?
– Лавка редкостей, – ответила я тихо, но мой шепот все равно разнесся эхом вокруг.
Меня пробрал озноб. Если сейчас уйти, Манон может нас увидеть – или того хуже, проследить за нами до самого «Левиафана». Я стянула с особенно уродливой марионетки каштановый парик и бросила Риду.
– Надевай. Шассеры тебя узнали, нужно подобрать новый костюм.
Рид смял парик в кулаке.
– Твоими костюмами никого не обмануть, Лу. Никогда не выходило.
Я отвлеклась от корзины с тканями и посмотрела на него.
– Может, тогда используем колдовство? Я заметила, что ты его применил, чтобы спастись от шассеров. Выходит, тебе можно колдовать, если необходимо, а мне нельзя?
Рид отвел взгляд, играя желваками.
– Я использую колдовство благоразумно.
Он не сказал ничего особенного и, вероятно, вовсе не хотел меня обидеть, но гнев все равно забурлил у меня внутри, проклюнулся, как тухлое яйцо, которое только и дожидалось своего часа. Я ощутила, как от злости к моим щекам приливает краска. Мне было наплевать, что мы очутились в доме ужасов, что продавщица скорее всего где-то рядом и слышит нас, а Манон, возможно, уже совсем близко.
Я медленно сняла очки и положила их на полку.
– Если ты хочешь мне что-то сказать, Рид, говори прямо сейчас.
Он не медлил ни секунды.
– Кто был тот мужчина, Лу? Почему ты не позволила мне его спасти?
Мое сердце камнем упало вниз. Я ожидала этого вопроса, понимала, что после всего увиденного этого разговора не избежать. Но сейчас я была к нему готова куда меньше, чем в Бушене. Я тяжело сглотнула и стала мять в пальцах воротник, пытаясь придумать, как поступить, чтобы все бесповоротно не разрушить. Лгать мне не хотелось. Говорить правду – определенно тоже.
– Мы уже много дней ссоримся, Рид, – попыталась я сменить тему. – Ты спрашиваешь не о том.
– А ты все равно ответь.
И я открыла рот, не зная даже, что именно скажу, но в этот миг увидела пожилую темнокожую даму в бордовой накидке, которая была больше ее раза в три. На каждом пальце старушки сверкало по золотому кольцу, а волосы покрывал темно-красный шарф. Улыбаясь, она ковыляла к нам.
– Здравствуйте, дорогие мои. Добро пожаловать в мой уголок диковин. Чем я могу вам услужить?
Уйти поскорей и нам не мешать, например.
– Мы просто рассматриваем товар.
Дама хрипло рассмеялась и стала копаться на ближайшей полке. На ней была коллекция пуговиц и булавок, ну и еще завалялась парочка сморщенных голов.
– Вы уверены? Я случайно услышала вашу беседу, и она показалась мне довольно резкой. – Она взяла из вазы два засушенных цветка. – Может быть, желаете приобрести каллы? Говорят, они воплощают собой покорность и преданность. Эти чудесные цветы прекрасно подходят для примирения между возлюбленными.
Рид был слишком вежлив, чтобы отказать, поэтому взял цветок. Я вырвала его и бросила на пол.
– А еще они означают смерть.
– О, что ж. – В темных глазах женщины блеснуло озорство. – Полагаю, трактовать их смысл можно и так.
– Простите, что потревожили вас, мадам, – процедил Рид. Он наклонился за цветком и отдал его обратно ей. – Мы уже уходим.
– Ах, Рид, бросьте. – Старушка весело подмигнула ему и вернула цветы на полку. – Манон вас с Луизой здесь не найдет. Оставайтесь сколько пожелаете, только заприте, пожалуйста, дверь, когда будете уходить.
Мы оба испуганно уставились на старушку, а она со сверхъестественной грацией развернулась и…
Я изумленно посмотрела на Рида, но он сверлил меня все тем же суровым и непреклонным взглядом.