Шелби Махёрин – Кровь и мёд (страница 55)

И все же… Я достаточно долго преследовал Лу, чтобы догадаться, как бы она поступила сейчас. Как бы она поступила в любых обстоятельствах.

Я тяжело сглотнул и посмотрел наверх.

Дышать. Просто дышать.

Я вернулся назад к кипарисам и забрался на нижнюю ветвь.

И еще выше.

В этой части леса деревья росли теснее. Если я смогу перелезать с кроны на крону, то мой след прервется. Я стал карабкаться быстрее, глядя только вверх. Только не вниз, главное – не смотреть вниз.

Выше.

Когда ветви стали редеть, я остановился и стал медленно – слишком медленно – ползти к краю одной из них. Затем, дрожа, поднялся на ноги. Досчитал до трех и прыгнул на соседнюю ветвь, так далеко, как только мог. Она опасно прогнулась подо мной, и я рухнул на нее и крепко обхватил руками, тяжело дыша.

Перед глазами все поплыло. Я снова заставил себя ползти вперед. Останавливаться было нельзя. Я должен был двигаться быстрее. В таком темпе до Жеводана мне ни за что не добраться, а волчий вой слышался все громче.

На третьем дереве, однако, дышать стало чуть легче. Мышцы едва заметно расслабились. Я стал лезть быстрее. И еще быстрее. Увереннее. Деревья росли все так же тесно, и в моей душе затеплилась надежда. Я прыгал снова и снова, пока не…

Раздался хруст.

Нет.

Я со страшной скоростью полетел вниз, чувствуя, как лихорадочно разбегаются мысли и все внутри немеет от ужаса. В отчаянии я ухватился за ближайшую ветку, но дерево треснуло, и мою руку вдруг пронзила острая боль. Следующая ветвь врезалась мне в голову. В глазах заплясали звездочки, и я рухнул на спину. От удара у меня перехватило дыхание. В уши попала вода. Я захрипел, быстро заморгал, схватился за окровавленную ладонь и попытался встать.

Ко мне шагнул Блез.

Сверкая оскалом, он зарычал, когда я отпрянул. Взгляд его был слишком разумным, слишком яростным, слишком человеческим. Медленно и осторожно я поднял руки и встал. Ноздри Блеза раздулись – он учуял мою кровь. Все инстинкты кричали мне, что нужно хвататься за ножи, переходить в наступление. Но если первую кровь пролью я, если я убью альфу, оборотни никогда не примкнут к нам. Никогда.

И эти глаза…

Насколько же проще мне жилось, когда я был шассером. Когда волки были всего лишь зверьми. Демонами.

– Можно найти другой путь, – прошептал я, чувствуя, как пульсирует в висках боль. – Прошу.

Блез обнажил клыки и прыгнул вперед.

Я увернулся и обошел его по кругу, все так же примирительно держа руки перед собой.

– У тебя есть выбор. Да, шассеры вас перебьют, но и Моргана тоже. После того, как вы послужите ее цели. Поможете погубить ни в чем не повинных детей.

Блез остановился в полупрыжке. Он склонил голову и зашевелил ушами.

Вот оно что. Значит, Моргана не поведала ему о тонкостях своего плана.

– Когда Лу умрет, все дети короля умрут вместе с ней. – О своей собственной смерти я упоминать не стал, это скорее укрепило бы желание оборотней примкнуть к Моргане, нежели наоборот. – Их десятки, и большинство даже не знают своего отца. Неужели они должны платить за его грехи?

Переминаясь с лапы на лапу, Блез оглянулся, будто сомневаясь.

– Никому больше не нужно умирать. – Я шагнул к нему, едва смея дышать. – Примкните к нам. Помогите нам. Вместе мы сможем победить Моргану и навести порядок…

Ощетинившись и прижав уши, Блез рыкнул, предупреждая меня не подходить. Кости его затрещали, и у меня внутри все сжалось от отвращения. Суставы Блеза сместились, позволяя ему встать на задние лапы, но дымного цвета мех все еще покрывал его изуродованное тело, руки и ноги оставались все такими же неестественно длинными, а спина – выгнутой. Это выглядело нелепо и страшно. Лицо Блеза исказила гримаса, и наконец он смог заговорить.

– Навести порядок? – прорычал он гортанно. – Ты сказал, что шассеры… – он с трудом шевелил челюстью, морщась от боли, – …перебьют нас. Как ты одолеешь их? – Выгнув шею, Блез как будто бы втянул зубы. – Ты сможешь… убить своих собственных братьев? Своего собственного… – снова гримаса, – отца?

– Я смогу его убедить. Убедить их всех. Мы покажем им, что есть иной путь.

– В их сердцах… слишком много ненависти. Они откажут. И что… тогда?

Я уставился на него, быстро соображая.

– Так я и думал. – Блез щелкнул зубами и начал вновь обращаться в волка. – Ты все равно будешь стоять… И смотреть… как мы истекаем кровью. Охотник… до мозга костей.

И он прыгнул.

Я нырнул в сторону, но клыки Блеза все равно вонзились мне в руку. Разрывая мышцы и сухожилия. Я с криком вырвался. В мыслях у меня помутнело от боли и гнева. Перед глазами вспыхнуло золото. Оно ослепило меня, сбило с толку, а голоса зашептали вновь.

Ищи нас, ищи нас, ищи нас.

Я почти потянулся к ним.

Инстинкты твердили мне атаковать, защищаться, любой ценой оторвать этому волку голову. Даже с помощью колдовства.

Но нет. Я не мог.

«Когда для человека абсолютно все – вопрос жизни и смерти, ставки куда выше, – всплыл в моей памяти укоризненный голос Лу. – Чем больше мы приобретаем, тем больше и теряем».

Я не желал этого.

Блез снова приготовился к прыжку. Сцепив зубы, я подпрыгнул и ухватился за ветку, что была над головой. Мое предплечье взвыло от боли, и ладонь тоже. Но я не обратил на это внимания, качнулся назад, когда Блез вскинулся, пытаясь до меня достать, – и пнул его прямо в грудь.

Блез вскрикнул и упал на землю. Я рухнул рядом с ним, выхватил из ножен кинжал и пригвоздил им лапу Блеза к земле. Его крик перерос в визг. В ответ послышался грозный вой остальных волков.

Одна рука у меня безвольно болталась, но другой я схватился за пальто. Нужно было перевязать рану. Остановить кровотечение. Грязь на коже не скроет запах свежей крови. Остальные оборотни вскоре почуют мои раны и найдут меня очень быстро. Но рука не желала повиноваться – она тряслась от боли, страха и волнения.

Слишком поздно я осознал, что крики Блеза переменились.

Они стали человеческими.

Блез вырвал нож из своей ладони и прорычал:

– Как его звали?

Холодное сердце

Я бродила туда-сюда, оставляя в снегу вереницу следов. Как же меня злило это чувство собственной… беспомощности. Рид в этот самый миг бежал со всех ног от верной смерти, а я совершенно ничем не могла ему помочь.

Блез оставил трех волков – в том числе собственного сына Терранса – сторожить нас, и они ревностно за нами следили. Судя по размеру, товарищи Терранса были не старше его. Все они стояли к нам спиной и смотрели на деревья, тихо поскуливая. В их напряженных плечах и навостренных ушах читалось то, сказать о чем они уже не могли.

Им тоже хотелось поохотиться.

А мне хотелось содрать с них шкуры и надеть их как манто.

– Нужно что-то делать, – прошептала я Коко, сверля взглядом спину Терранса. Он и остальные двое были поменьше прочих оборотней, но я не сомневалась, что зубы их не менее остры. – Как нам узнать, добежит ли Рид до Жеводана? Вдруг Блез все равно его убьет?

Я ощутила на себе взгляд Коко, но не отвела глаз от волков, мечтая пырнуть их ножом в ребра. Внутри у меня все так и кипело.

– Выбора нет, – пробормотала она. – Надо ждать.

– Выбор есть всегда. Например, можно вспороть глотки этим соплякам и бежать за Ридом.

– А они понимают наши слова? – тревожно прошептал Ансель, который стоял рядом с Бо. – Ну… – Он заговорил еще тише. – В волчьем облике?

– Лично мне начхать.

Коко фыркнула, и я покосилась на нее. Она невесело улыбалась. Лицо Коко осунулось и побледнело. Похоже, не я одна волновалась за Рида. От мысли об этом у меня на душе неожиданно потеплело.

– Доверься ему, Лу. Он справится.

– Я знаю, – огрызнулась я и обернулась к ней, чувствуя, как тепло в груди застывает льдом. – Если кому и удастся укротить Жеводанского Зверя, так это Риду. Но вдруг что-то пойдет наперекосяк? Вдруг они поймают его в засаде? Волки охотятся стаями. Скорее всего, они нападут, только если превзойдут его числом, а этот болван не желает использовать колдовство…

– Он до зубов вооружен ножами, – напомнил Бо.

– Он был шассером, Лу. – Голос Коко смягчился, и в нем было столько спокойствия и терпения, что мне захотелось взвыть. – Он умеет охотиться, а значит, умеет и скрываться. Он заметет следы.

Ансель согласно кивнул.

Но Ансель был еще совсем ребенком, и они с Коко ни черта не смыслили в том, о чем рассуждали.