Шелби Махёрин – Кровь и мёд (страница 42)

Фыркнув, я толкнула его в грудь.

– Ну и осел же ты.

– А что? – спросил Рид невинно, отшатнувшись назад и чуть не рухнув в снег. – Это правда. Когда на высокой ноте у тебя надрывается голос, у меня прямо…

– БИЛЛИ ТРЕХНОГИЙ КАРТАВИЛ СЛЕГКА! – завопила я, подбоченившись, и стала наступать на него, тщетно сдерживая смех. – НО ХРЕН ЕГО БЫЛ ПРЯМ КАК ТРЕТЬЯ НОГА! – Когда Рид опешил и оглянулся на остальных, я громко сказала: – Как тебе такое, шасс, нравится? Возбуждает?

Веселье позади стихло. Все уставились на нас.

Рид покраснел и успокаивающе вскинул руку.

– Ладно, Лу, я тебя понял…

– ПРИМЕТИЛА ЛИДДИ – ХОРОШ МУЖИЧОК…

– Лу.

Когда мадам Лабелль хихикнула, Рид подскочил ко мне и попытался зажать мне рот, но я, танцуя, отпрыгнула, схватила Бо под локоть и закружилась с ним в танце.

– И ВСКОРЕ РОДИЛСЯ у НИХ ГРУДНИЧОК!

Оглянувшись, я крикнула:

– Слышал, Рид? Грудничок! Потому что…

Деверо захлопал в ладоши и рассмеялся.

– Чудесно, чудесно! Я, знаете ли, был знаком с Лидди и, могу вам сказать, человека приятней не встречал никогда. Веселая, задорная, полная жизни дама! Она была бы рада узнать, что ныне любима целым королевством.

– Стойте. – Я развернулась к Деверо, таща за собой и Бо. – Грудастая Лидди реально существовала?

– И вы ее знали? – недоверчиво спросил Бо.

– Конечно. Как и юного Уильяма. Весьма печально, что после рождения прелестной дочери они расстались, но такова уж природа отношений, которые зиждутся исключительно на страсти.

Мы с Ридом переглянулись.

И тут же отвели взгляды.

Вот тогда-то я и заметила, как Коко с Анселем тайком ускользают куда-то вместе.

К несчастью, Бо тоже это заметил. Гневно фыркнув, он покачал головой и направился к костру, по пути подхватив с земли бутылку вина. Рид с непроницаемым лицом посмотрел ему вслед. Я же пыталась различить силуэты Коко и Анселя в другом конце поля – они остановились у ручья на краю леса. И стояли друг к другу… очень близко. Подозрительно близко. Тревожно близко.

Ко мне подошел Деверо.

– Ты волнуешься о чувствах своего друга.

– Я? – Я посмотрела на него. – О чем вы?

– О твоем друге. – Он с мудрым видом кивнул на Анселя. – La jeunesse éternelle. Он навечно останется молод. Некоторые люди не ценят в мужчинах подобную невинность.

– Ну и дураки эти люди, значит, – отрезала я, глядя, как Ансель…

Господи.

Я вытаращила глаза.

Господи, господи, господи.

Они целовались. Целовались. Коко… прижалась к нему, а Ансель… В самом деле целовал ее. Он решился сыграть в игру, он сделал ход. Я подступила поближе, чувствуя, как меня в равной мере захлестывают гордость и страх.

Деверо хмыкнул и вскинул бровь.

– Очевидно, есть на свете и те, кто ценит.

Рид потянул меня к себе.

– Это не наше дело.

Я неверяще посмотрела на него.

– Ты же шутишь, да?

– Нет…

Но я не стала слушать нравоучения Рида. Я стряхнула его руку и обошла повозку. Возможно, все дело было в вине, которого я выпила немало. Или же в том, как держалась Коко… так неловко, зажато, будто… будто она…

Будто она целовалась с младшим братом. Вот черт.

Она отстранилась на секунду, две, три, а затем попыталась снова.

Я прокралась вокруг сцены, скрываясь в тени, и успела расслышать, как Коко тихо просит Анселя остановиться. Качая головой, она обхватила себя за пояс, будто пыталась стать меньше, совсем исчезнуть.

– Прошу тебя, Ансель… – Ей явно тяжело было на него смотреть. – Ты только не плачь. Я не… не хотела…

Черт, черт, черт.

Я прижалась к сцене, пытаясь разобрать ее шепот. И подскочила на месте, когда моей спины коснулась чья-то рука. Рид сидел на корточках рядом со мной, всем своим видом выражая неодобрение.

– Я серьезно, Лу, – повторил он тихо. – Это их дело, а не наше.

– Говори за себя. – Снова выглянув из-за сцены, я увидела, как Ансель утирает слезу. У меня сжалось сердце. – Это все-таки мои лучшие друзья. И если между ними пробежит кошка, расхлебывать все придется мне. Так что дело это очень даже мое.

– Лу…

Коко резко оглянулась на нас, и я отпрянула, врезавшись в Рида. Он ухитрился удержаться на ногах и не опрокинуть всю сцену разом. Схватив меня за плечи, он прижал нас обоих к земле. Я шепнула ему в щеку:

– Тихо.

От его дыхания у меня по коже побежали мурашки.

– Так нельзя.

– Ну так ступай тогда к повозкам, тебя здесь никто не держит.

Рид не ушел, и вместе мы придвинулись ближе, ловя каждое слово Коко.

– Я не хотела, чтобы так вышло, Ансель. – Она спрятала лицо в ладонях. – Прости меня, пожалуйста, но это была ошибка. Не стоило мне… Я не хотела.

– Ошибка? – Голос Анселя надорвался, и он шагнул к Коко, сжав ее руку. По его щекам снова потекли слезы. – Это ведь ты меня поцеловала, ты сама. Как же ты можешь говорить, что это была ошибка? Если так, почему ты поцеловала меня снова?

– Потому что должна была точно знать! – выпалила Коко и тут же сморщилась от собственных слов, отпустила его руку и стала бродить туда-сюда. – Послушай, – яростно прошептала она. – Я слегка пьяна…

Ансель помрачнел.

– Не настолько.

– Нет, настолько! – Коко взволнованно отбросила с лица волосы. – Я пьяна и веду себя как дура. Не хочу, чтобы ты меня превратно понял. – Она схватила его за руки. – Ты хороший человек, Ансель. Ты лучше меня. Лучше всех. Ты… идеален. Любой девушке очень повезет быть с тобой. Просто я… я…

– Просто ты меня не любишь.

– Нет! То есть да.

Когда Ансель отстранился и отвернулся от нее, Коко ощутимо сникла. И заговорила так тихо, что мы с Ридом придвинулись еще ближе, пытаясь все расслышать.

– Я знаю, тебе кажется, что ты в меня влюблен, Ансель. И я… Я тоже хотела в тебя влюбиться. Я поцеловала тебя, чтобы понять, способна ли на это. И поцеловала снова, чтобы увериться в ответе.

– Увериться, – повторил он. – Выходит… каждый раз, когда ты меня касалась… заставляла краснеть, наводила на мысли, будто и ты… тоже хочешь быть со мной… ты и сама не знала, хочешь ли этого. Давала мне надежду, а сама не была уверена.