Шелби Махёрин – Боги и чудовища (страница 96)

Еще несколько человек подошли, протягивая руки. Рид вытащил еще один нож из своего плечевого ремня. Еще и еще, пока не осталось ни одного.

– Что ты делаешь? – тревожно спросила я.

– Я сам себе оружие, – мрачно сказал Рид и вскинул руки.

Мужчины развернулись и побежали к виноградным лозам, изо всех сил рубя шипы.

Рид указал на соседние лавки.

– Выломай двери, – сказал он Жан-Люку. – Вели людям укрыться в домах. Мы с Лу последуем за ними и зачаруем двери, чтобы запереть их…

Рид замолчал, когда Филипп с двумя десятками охотников прорвались сквозь строй ведьм, ловко и жестоко расправившись с ними. Раны от укусов обильно кровоточили на ноге капитана шассеров.

– Убить их, – прорычал Филипп, указав на нас с Ридом балисардой.

Я вскинула нож и встала перед Ридом. Да, мы сами и есть оружие – наша магия острее любого клинка, – но все же это крайняя мера. Если Рид и научил меня чему-то, так это как не порезаться. Он не порезался бы и сам. Но я не успела ударить Филиппа – вперед вышел Жан-Люк. К моему удивлению, несколько его шассеров тоже.

– Не дури, Филипп. Они нам не враги.

– Они ведьмы. – Филипп выпучил глаза.

– Они помогают нам, – бросил один из шассеров. Я его не узнала. Это было неважно. – Раскрой уже глаза, пока всех нас не погубил. Выполняй свой долг.

– Защищай королевство, – добавил охотник, стоявший рядом с ним.

– Дети. – Ашиль грубо протиснулся между ними. – У нас нет ни времени, ни сил на споры. Нужно объединиться. Те, у кого есть балисарды, бейте врагов.

– Отец Ашиль прав. – Рид кивнул, осматривая улицу за окном. Охотники сражались с ведьмами, оборотнями и друг с другом. Царил полный хаос. – Шассеры, если не можете убить, цельтесь по рукам. Белым дамам нужны руки, чтобы пользоваться магией – отсеките их, но ни в коем случае не раньте Алых дам. Если они будут живы, то изувечат вас своей кровью.

– Как нам отличить их? – спросил первый шассер.

– У Алых дам по всему телу шрамы. Бейте быстро и точно. Не трогайте оборотней и деревья.

– Не трогать? – Лицо Филиппа покраснело. Он замотал головой. – Ну уж нет. Шассеры, ко мне. Не слушайте этих еретиков. Я ваш капитан, и мы нанесем быстрый и точный удар.

И он вонзил балисарду в сердцевину ближайшего дерева. Из-за собора раздался рев Клода. Филипп в восторге вонзил клинок еще глубже.

– Рубите деревья! Рубите всех! Деревья, оборотней и ведьм!

– Нет!

Я протиснулась мимо Жан-Люка, когда охотники Филиппа повиновались, жестоко изрезав деревья. Корни взметнулись вверх, словно кнут, чтобы поймать их в ловушку.

– Нет, прекратите…

Из-за живой изгороди донеслись мучительные крики. Я обернулась. Ведьмы насаживали людей на шипы. Черт!

Рид без колебаний бросился к ним. Он махал руками, ища и притягивая узоры, а вокруг нас вспыхнула новая магия. Три ведьмы закричали, а руки Рида покрылись свежими ожогами. Но он не мог спасти людей. Без балисарды каждый человек здесь был уязвим – включая Рида.

Четвертая ведьма сжала кулак, и Рид споткнулся, схватившись за грудь.

Черт, черт, черт.

Не задумываясь, я ринулась вперед. Выхватив балисарду у попавшего в ловушку охотника, я бросилась к Риду. Вены вздулись у него на шее, на лице. Он инстинктивно потянулся к плечевому ремню за ножом. Но внутри оказались лишь семена. Отбросив их в сторону, Рид рухнул на четвереньки.

Я метнула балисарду прямо ведьме в лоб.

Об остальном позаботилась Зенна. Злобно щелкнув челюстями, она спустилась к нам, испепелив и ведьму, и шипы. Когда пламя утихло, я вырвала балисарду из черепа ведьмы и кинула ее Риду.

– Я сама себе оружие, – передразнила я его и расхохоталась, тяжело дыша. Я не стала сдерживаться, несмотря на происходящий ужас. Несмотря на обугленные тела ведьм, что лежали у наших ног. Больше я никогда не стану сдерживать смех. Не ради них. – Мир будет трепетать в страхе предо мною…

– Да замолчи… – Рид тоже зашелся смехом, – …ты.

Я рывком подняла его на ноги.

– Мои враги пожалеют о том дне, когда осмелились бросить мне вызов…

– Я цел. – Рид потряс головой, словно пытаясь привести мысли в порядок. – Иди помоги остальным.

– Я уже помогаю. – Крепко поцеловав Рида в губы, я подтолкнула его обратно к кондитерской. – Я помогаю им, помогая тебе, самоотверженный ты придурок. Если опять кому-нибудь отдашь эту балисарду, я ее тебе скормлю. Считай, что рыцарству конец.

Рид рассмеялся, и мы снова присоединились к битве.

Следующие мгновения прошли в тумане магии и крови. Следуя указаниям Рида, охотники рубили руки ведьм, а те, кто был пойман в ловушку деревьями Клода, рубили корни. Отец Ашиль повел группу здоровых мужчин и женщин в ближайшую кузницу за оружием. Те, кто не мог сражаться, следовали за Селией в мясные и кондитерские лавки, в любую лавку, где им открывали двери. Жан-Люк и Рид разбирались с остальными. Я шла позади, вплетая магию в каждый замок.

Ведьмы были неустрашимы. Я чувствовала, как они осаждают каждую дверь, каждое окно, как их узоры шипят и бьются, словно змеи, сражаясь с моей магией. Ведьмы насмехались над теми, кто спрятался внутри – насмехались надо мной, – шептали, как убьют их. Рид и Жан-Люк с боем пробивались через ряды ведьм, оставляя за собой след из трупов.

Рид заметил мое бледное лицо и нахмурил брови. Я лишь пожала плечами и продолжила. Это не имело значения. Убитых союзников было меньше, чем убитых врагов. Зенна не могла свободно дышать огнем – иначе она бы поджарила и нас – и потому просто хватала одну ведьму за другой. Когда они загнали Коко и Тулуза в угол, она вырвала обоих на свободу. Когда ведьмы стали преследовать Тьерри и Бо, который истошно звал Коко, Серафина нанесла удар сверху. Именно к этому мы готовились. Блез и его стая, труппа «Фортуна», даже Жан-Люк и его шассеры – все вокруг жаждали мести. Лиана и Терранс отгрызали руки Белым дамам, а Тулуз и Тьерри ввели трем ведьмам болиголов.

И все же странное беспокойство охватило меня, почти обездвижив. Моргана исчезла без следа.

Когда битва захлестнула всю улицу, я стала искать ее. И Клода. Но так и не увидела ни рогов, ни серебристых волос. Клод мог уже давно убить ее, но по некой причине я не верила в это. Город пропитался зловонием магии и гнили. Там, где балисарды пронзили деревья, темный сок сочился, как кровь. Грибы расползлись по стенам домов. Замка. Казалось, даже воздух дрожит от напряжения – от злобы, – и обстановка продолжала накаляться.

Снова и снова слышался смех Морганы – я готова была поклясться, что мне не чудится. Беспокойство переросло в ужас.

Рид раздобыл еще три балисарды – где, я не знала, – для Габи, Виолетты и Виктории, которые лезли на рожон каждые несколько минут, шипя, плюясь и истекая кровью, преследуя тех, кто преследовал их. На третий раз Рид и Бо вспылили.

– Они хотят убить вас! – Бо распахнул дверь Солей-и-Лун и втолкнул девочек внутрь. – Клянусь богом, я привяжу вас к этим стульям…

– Они и вас пытаются убить, – прорычала Виктория, когда Рид захлопнул дверь, и заколотилась наружу. – Выпустите нас! Дайте нам сражаться!

Еще один приступ смеха разнесся по ветру, и я завертелась на месте, пытаясь понять, откуда он доносится. Волосы на шее у меня встали дыбом. Нет, мне вовсе не почудилось. Казалось, Моргана совсем рядом. Рид нахмурился, глядя на дверь театра.

– Что это было?

– Запри их внутри.

– Что? – Он пристально на меня посмотрел.

Рид понял, что я хочу сделать, и шагнул вперед, но Виктория снова распахнула дверь. Он замешкался.

– Лу, что ты… куда ты?

Я не ответила, уже мчась по улице и не обращая внимания на его крики. Сколько бы Бо ни помогал людям, сколько бы Рид ни доводил их до укрытия, опасность грозила всем. Ведь Моргана все еще дергала за ниточки. Каждое ее движение было просчитано. Сегодняшний вечер не был исключением. Она знала, что Клод и Зенна присоединятся к нам, – знала и о лу-гару – и наверняка предприняла меры заранее. Ведьмы будут появляться и дальше. Они не остановятся, пока не покончат со всем, не уничтожат Корону, Церковь и всех своих гонителей. Но ведьмы в одиночку не могли победить дракона. Они не могли убить бога.

Нет, эти ведьмы были защитой, а не нападением.

И это, несомненно, была ловушка.

– Где же ты?

Я скользнула в переулок, следуя за сверкнувшими серебристыми волосами. Голос Рида затих позади.

– Я думала, ты больше не хочешь играть. Выходи. Выйди и сразись со мной, мама. Ты же этого хотела? Чтобы мы сразились один на один?

Еще одна улица. Другая. Я сжала кинжал, белые узоры извивались и кружились на булыжниках, мусорных корзинах, деревянных дверях, разбитых окнах и садах с овощами и травами. Моргана снова рассмеялась. Я бросилась на ее смех, врываясь в Бриндельский парк, и вдруг кто-то схватил меня за руку.

Я чуть не вонзила нож прямо в глаз Манон.

– Ее здесь нет, Луиза, – тихо произнесла она. Манон не смотрела мне в глаза, ее взгляд метался. Две глубокие раны рассекали щеки. Одна – свежая – обильно кровоточила, а другая уже подсохла и начала покрываться коркой. Ма-нон попятилась, выдергивая липкую руку из моей и растворяясь в тени. – Ступай назад.

– Что ты здесь делаешь? Разве ты не должна быть с нашими сестрами?

Манон заколебалась, услышав горькие нотки в моем голосе.

– Ты говоришь так, будто у нас есть выбор, – еще тише сказала она.

– Где она? Скажи мне, Манон.