Шелби Махёрин – Боги и чудовища (страница 30)

– Здесь всем угрожает опасность, Козетта. Даже тебе. Я защищал тебя и твою подругу, когда вы были детьми. Однако сейчас ты уже взрослая и ищешь воды по собственной воле. Больше я не могу нарушать правила. Ты должна испить и сказать правду. Итак… – Он отступил в сторону и указал на тропу, скрытую плотным туманом. – Идем?

Коко сглотнула.

Когда я шагнул вперед, она взяла меня под руку, стараясь не отставать.

– А до этого ты не пила из вод? – тихо спросил я. Я не слышал, как Константин идет за нами, но чувствовал его присутствие позади, пока мы спускались по тропе. Несмотря на камни, тропа шла под уклоном мягко и плавно. Вокруг по-прежнему стояла тишина. – Ты же не раз приходила сюда.

– Только однажды, – прошептала Коко в ответ. – Когда хотела увидеть свою… – Она резко смолкла и сжала мою руку. – Когда мы с Лу попытались поплавать в водах. Константин никогда не заставлял нас пить из них. Обычно мы просто играли на берегу.

– И что было в тот самый раз?

– Сущий кошмар. – Коко вздрогнула.

– Что ты увидела?

– То, чего желала больше всего на свете.

– Это что?

– Так я тебе и сказала, – усмехнулась Коко, но руку не убрала. – Я уже однажды говорила об этом, больше не буду.

– Ты издеваешься? – Правый висок начал пульсировать от боли. – Я же не знаю, чего мне ожидать, если ты не…

– А ты и не узнаешь, – прервал меня Константин, представ прямо перед нами. Мы с Коко резко остановились. – Никто не знает, что покажут воды. Желания, страхи, сильные или слабые стороны, воспоминания. Они видят правду и требуют правды взамен. Нам остается только подчиниться.

Позади него туман начал рассеиваться. Медленно и аккуратно каждый завиток исчезал, чтобы явить нашему взору огромный, неестественно гладкий водоем. Он тянулся меж двух гор, простираясь так далеко, насколько хватало глаз, и уходя за горизонт. Серебристая луна, словно новенькая монета, ярко сияла на водной глади. Здесь не было ни дыма, ни волн.

И ни единого звука.

Константин взмахнул рукой, и три туманные чаши появились перед нами, затвердев железом. Они стояли на песке у самой кромки воды, почти касаясь ее, но все же не касаясь. Я осторожно опустил Николину. Она не пошевелилась, когда я приподнял ей веко и пощупал пульс.

– Что вы с ней сделали? Она едва в сознании.

– Дали ей обычный сонный отвар. Лаванда, ромашка, корень валерианы и кровь. – Коко нервно пожала плечами. – Возможно, я перестаралась с дозой.

– Она выпьет, – сказал Константин, начиная исчезать, – или умрет.

– Ты просто сволочь, знаешь это? – досадливо прорычал я, не удержавшись.

Константин развел руками, и они растворились в тумане.

– Я лишь страж. – Еще одна высокомерная улыбка. – Испейте из вод и пролейте истину. Если у вас все получится, вам откроются их целебные глубины. Если потерпите неудачу, вы уйдете и больше никогда не вернетесь.

– Никуда я не уйду…

Только слова слетели с моих губ, как я ощутил, что туман сжимается вокруг меня словно железные кандалы, и понял: остаться после неудачи – не лучшая затея. Туман, а может, Ле-Кёр, воды или сама магия не позволят нам остаться. И лишь когда я процедил, что согласен, кандалы исчезли. Но я все равно ощущал их на коже. И их предостережение.

– Испейте из вод, – повторил Константин, уже почти бестелесный, – и пролейте истину. – Видны были лишь его глаза. Константин посмотрел на Коко, и взгляд его смягчился. Завиток тумана потянулся к ней и погладил по лицу. – Удачи.

Он исчез, а мы остались стоять в лучах лунного света, созерцая чаши.

Истина вод

До сих пор помню ту минуту, когда получил свою балисарду. После каждого турнира в честь победителей устраивали пир, чтобы поприветствовать их в рядах братства. Помимо церковнослужителей и шассеров на празднике присутствовали очень немногие. Каждый раз торжество длилось недолго. Быстро произносили речь, еще быстрее ужинали. Никаких тостов, музыки и веселья. Все было скромно. Зато на следующее утро начиналось настоящее празднество. Все королевство собиралось у собора Сан-Сесиль де Цезарин, чтобы посмотреть на церемонию посвящения. И аристократы, и бедняки одевались в лучшие наряды. Посвященные выстраивались в ряд у прохода, а у алтаря стоял Архиепископ с балисардами для новобранцев. Отполированные и сияющие клинки лежали на столе в сундучке с бархатом.

На своей церемонии я был единственным новобранцем, и на столе лежала лишь моя балисарда.

Жан-Люк стоял в конце прохода, сцепив руки за спиной. Его лицо и все тело были напряжены. Селия сидела в третьем ряду с родителями и сестрой. Она пыталась поймать мой взгляд, когда я шел по проходу, но я не смотрел на нее. Я смотрел лишь на свою балисарду. Она взывала ко мне, словно песнь сирены, и сапфир ее сиял на ярком солнечном свету.

Я повторил клятву, выученную наизусть. Мои плечи были гордо расправлены. Архиепископ тогда нарушил традицию и обнял меня, но это меня не смутило. Я был доволен. Доволен собой. Очень. А почему бы и нет? Я многие годы усердно тренировался, истекал потом и кровью, пожертвовал многим, и все ради этой минуты.

Однако, перед тем как взять балисарду, я замешкался. Всего на секунду.

В глубине души я уже тогда понимал, что этот клинок и эта жизнь сулят боль. Я понимал, что буду страдать.

И все равно я сделал тогда свой выбор.

Точно так же, как делаю его сейчас.

Я обхватил холодную металлическую чашу и наклонился, чтобы наполнить ее. Когда я опустил чашу в воду, никакой ряби не пробежало по поверхности. Казалось, вода поглощала любое движение. Нахмурившись, я попытался опустить в воду руку, чтобы всплеснуть ее, подвигать ладонью, но наткнулся на невидимую преграду. Я надавил сильнее. Ладонь зависла в волоске от поверхности. Так близко, что я чувствовал ледяной холод воды, но прикоснуться к ней не мог. Резко выдохнув, я отступил. Константин предупреждал об этом.

Я с опаской поглядел на железную чашу. Приятного будет мало.

– Стой. – Коко сжала мне локоть, когда я уже поднес чашу к губам. – Сперва Лу. Не знаю, что произойдет, когда мы выпьем, но вряд ли тогда мы сможем ей чем-то помочь.

– Не думаю, что мы вообще способны ей помочь. – И все же я опустил руку. – Мы не знаем, что воды покажут ей. Как можно сражаться с невидимым врагом?

– Я не говорю, что она не сможет сама вести собственную битву. – Коко закатила глаза и набрала воды в свою чашу. – Но она без сознания. Кто-то же должен влить воду ей в рот.

– Ой. – Несмотря на всю серьезность нашего положения, я почувствовал, как меня пробирает смех. Я поспешил помочь Коко, поднял Лу и усадил к себе на колени. – Точно.

– Запрокинь ей голову.

Я так и сделал, борясь с желанием отшвырнуть чашу, когда Коко поднесла ее к губам Лу. Она была права. Если каждый мог это сделать, значит, и Лу сможет. Я крепко держал ее. Коко осторожно и медленно открыла ей рот и влила воду.

– Аккуратно, – предостерег я ее. – Не спеши.

– Заткнись, Рид, – сказала Коко, не прерываясь.

Холодная вода коснулась языка Лу, но ничего не произошло. Коко влила еще немного. Из уголка рта Лу стекала вода. Ничего.

– Она не глотает, – сказал я.

– Сама ви… – Коко резко замолчала, когда Лу внезапно открыла глаза.

Мы уставились на нее. Коко нежно дотронулась до ее лица.

– Лу? Как ты?

Ее глаза закатились. Лу открыла рот в пронзительном крике, но не раздалось ни звука. По-прежнему царила тишина. Вода же, однако, пошла рябью, словно признала этот крик. Схватив Лу за плечи, я беспомощно смотрел, как она царапает себе лицо, рвет волосы. Словно она вырывала из себя Николину силой. Лу яростно замотала головой.

– Черт! – Я изо всех сил пытался удержать ее, но Коко вдруг оттолкнула меня назад и одним глотком осушила свою чашу.

– Скорее! – Она отбросила чашу и оперлась руками о песок. – Пей! Чем скорее прольем нашу истину, тем быстрее окунем Лу в… – Глаза Коко закатились. Она не сжалась, как Лу, но рухнула и впала в беспамятство, плюхнувшись щекой в песок. Глаза ее все так же были запавшими.

Однажды я уже видел Коко такой. Она не видела ничего и при этом видела все.

«Мужчина, близкий твоему сердцу, умрет».

Горько выругавшись, я бросил последний взгляд на Лу, обмякшую у меня в руках, и выпил залпом воду из чаши. Кажется, она была еще холоднее, чем казалась, если такое вообще возможно. Неестественно и ужасно холодная. Она обожгла мне горло и все нутро, превратившись в лед в животе, руках, ногах и даже в венах. Через пару секунд мне уже стало трудно шевелиться. Кашляя и давясь, я положил Лу на песок, и меня затрясло. Я рухнул на четвереньки, в глазах стало белеть. Странно. Я думал, что в глазах потемнеет, и…

Жжение в легких вдруг исчезло, зрение прояснилось. Я удивленно моргнул. Снова. Как-то это неправильно. Может, я мало выпил? Выпрямившись, я посмотрел на пустую чашу, потом перевел взгляд на Лу и Коко. Удивление сменилось замешательством и страхом. Они бесследно растворились в тумане. Я тут же подскочил.

– Лу? Коко?

– Я здесь! – закричала Лу с берега.

Чувствуя удивление и облегчение, я поспешил на ее голос, вглядываясь в туман и темноту.

Луна заливала все вокруг мягким серебристым светом, но мало что освещала. Свет иногда пробивался сквозь туман, то ослепляя меня, то сбивая с пути.

– Где ты? Не вижу…

Лу ухватила меня за руку и вышла вперед, широко улыбаясь. Я уставился на нее, не веря своим глазам. Ее кожа, еще недавно тусклая и бледная, теперь сияла золотом и была усеяна веснушками. Короткие и белые волосы снова стали длинными и густыми, они рассыпались по плечам шелковистыми каштановыми волнами. Я поймал прядь ее волос. Даже шрамы исчезли. Остался только один.