SHE26 – Генетик. Код времени (страница 1)

SHE26

Генетик. Код времени

ПРОЛОГ

Соня стояла посреди спальни. На кровати лежал раскрытый чемодан и одежда в которой она поедет. Она упаковывала его с особой тщательностью. Каждая вещь попадала на своё отведенное место, как экспонат в витрину: логика маршрута, логика веса, логика “что мне понадобится, если меня не будет дома год”.

На гладильной доске лежали два платья, стопка футболок, тонкая папка с документами и книга в мягкой обложке, которая явно не проходила в категорию “необходимое”.

Илья стоял у окна, в футболке и джинсах, с кружкой остывающего кофе. Он смотрел на Соню и изредка давал неуместные советы.

– Ты берёшь это? – спросил он, кивнув на книгу.

Соня даже не подняла головы.

– Это мое спасение от вашего научного мира, – сказала она. – Когда вокруг только “данные”, я открываю книгу на бумаге и вспоминаю, что у человека голова не только для работы.

Илья безрадостно усмехнулся.

– Ага, твоя голова достойна большего. Ты создаешь людям порядок из воздуха.

Соня остановилась, выпрямилась и посмотрела на него.

– Не делай, пожалуйста, вид, что ты сейчас говоришь комплимент, а не отвлекаешь меня.

– Я не отвлекаю.

– Конечно. Ты просто стоишь и прикидываешь, сколько процентов “неприятного разговора” осталось до такси.

Илья поставил кружку на подоконник.

– Сонь… – начал он и замолчал, словно выбирал безобидную формулировку.

Она снова подошла к чемодану.

– Давай не будем устраивать драму на ровном месте, – сказала она. – Я еду. Мы так и планировали. Мы всё это год планировали вместе. Ты сам выбирал нам квартиру. Ты сам говорил: “давай сделаем нашу базу” в Стамбуле.

Она остановилась и посмотрела на него с вызовом. Потом продолжила собирать чемодан.

– ВНЖ получили. Работу нашли. Профессор Демир тебя ждёт. Я уже месяц как в музее. У меня там фонды, у меня там люди которые в меня поверили, у меня там смысл. И вот сейчас ты внезапно остаёшься.

Илья не ответил сразу. Он смотрел на её руки: уверенные и спокойные. Люди редко понимают, что такое настоящая дисциплина. Они думают, что дисциплина это “просыпаться в шесть”. Нет. Дисциплина это спокойно собирать чемодан во время этого разговора.

– Это не “внезапно”, – сказал он наконец.

Соня подняла брови.

– Правда? – спросила она. – Тогда объясни мне, каким образом “не внезапно” превращается в “я остаюсь”.

Илья вздохнул. Это был не вздох усталости. Это был вздох человека, который уже говорил сам с собой всю ночь и проиграл.

– Я получил подтверждение, – сказал он. – На грант. Они закрывают финансирование на год. С лабораторией. С оборудованием. С правом… делать всё на хорошем научном уровне.

Соня медленно положила блузку в чемодан, как будто от того, как она её положит, зависит тон разговора.

– “Они”, – повторила она. – Кто “они”?

– Фонд.

– Какой фонд?

Илья открыл рот, закрыл. Поднял плечи.

– Ты знаешь какой. Фонд Вересова.

Соня посмотрела на него. В её взгляде не было истерики. Но было что то, что хуже истерики: холодная точность.

– Илья. Ты сейчас пытаешься сделать из этого техническую деталь.

– Это и есть техническая деталь.

– Нет, – Соня сказала спокойно. – Это развилка. И ты мне только что сказал, что выбираешь дорогу без меня.

Илья покачал головой.

– Я же тебя не бросаю.

– Ты меня не бросаешь, – повторила Соня и вдруг коротко улыбнулась, без радости. – Ты просто отправляешь меня одну в Стамбул в момент, когда мы туда собирались как пара. Как команда. Как два человека, которые решили сделать шаг вперед.

Илья прошёл пару шагов по комнате и остановился у шкафа, будто хотел спрятаться за его геометрией.

– Соня, это… год.

– Прекрасно, – сказала она. – “Всего год”. “Всего пару месяцев”. “Всего одна программа”. Это всегда “всего”, пока не становится “навсегда”.

Он повернулся к ней.

– Ты же понимаешь, что это шанс. Меня заметят как ученого.

– Я понимаю, но этот “шанс” звучит как “приманка”, когда его приносят к тебе домой в красивом письме.

Илья застыл на секунду. Соня отметила это. У неё была привычка попадать в уязвимые места без злобы, просто потому, что она их видела.

– Ты читаешь письмо, – продолжила она. – И в нём всё правильно. “Международный уровень”. “Платформа”. “Новая культура здоровья”. “Стратегическое направление”. Я знаю эти слова. В музеях тоже любят так формулировать. Только потом выясняется, что за ними стоят люди, которые хотят контролировать тебя и проект.

Илья подошёл к кровати. Потом взял папку с документами и положил её рядом с чемоданом, как будто делал нечто полезное. Он всегда делал нечто полезное, когда становилось больно.

– Я же буду летать, – сказал он. – Часто. Я не исчезну. Я буду в Стамбуле, как мы и планировали. Демир будет подключать меня удалённо. Ты же сама смеёшься над тем, что теперь можно работать из любого места.

– Я смеюсь над этим, – сказала Соня. – Но я не хочу жить с любовью на удаленке. Мне не нужна любовь через видеозвонок и обещания “в пятницу прилечу”.

Илья молчал.

Соня закрыла чемодан. Потом села на край кровати, впервые за утро позволив себе неподвижность.

– Ты уже сказал ей? – спросила она тихо.

Илья моргнул.

– Кому?

– Не делай вид, – сказала Соня. – Ты сам понимаешь, о ком я.

Илья отвёл взгляд.

– Я никому ничего не говорил.

– Значит, она уже всё знает. Конечно, она же помогала заполнять тебе пакет документов, – сказала Соня. Я знаю такие вещи согласуют. Такие вещи… ведут.

Он сделал шаг к окну, снова к своей привычной точке. Туда, где можно смотреть на город и делать вид, что он просто фон.

– Соня…

– Не оправдывайся, – сказала она. – Я не требую от тебя покаяния. Я требую от тебя честности.

Илья повернулся.

– Честность такая: я не ожидал. Я думал, что мы уедем вместе. Я даже… – он запнулся, как будто это слово было из другой, не его жизни. – Я даже ждал этого. Я хотел этого.

Соня смотрела на него внимательно. Она не двигалась.