Шарлотта Линк – Наблюдатель (страница 49)

Джиллиан решила не разуверять маму насчет Тары. Просто потому, что не чувствовала в себе силы пережить последствия этого признания.

– Передавай привет Бекки, – сказала она на прощание. – Пусть она позвонит мне. Хочу слышать ее голос.

На часах было чуть больше половины четвертого. Впереди долгий одинокий вечер.

Джиллиан встала, надела куртку, шарф и перчатки, обула сапоги. Хорошо, что прошлая неделя выдалась такой снежной… Она пошла убирать снег – в надежде, что после этого не останется сил для нервного срыва.

Понедельник, 11 января

1

– Что вы еще можете вспомнить о Лайзе Стэнфорд? – спросила Кристи.

Время для посещения педиатрической клиники, где некогда работала Энн Уэстли, было самое неподходящее. Утро понедельника – и для большинства школьников первый день после рождественских каникул. Зал ожидания переполнен. Два доктора болеют гриппом. Из оставшихся – нервный молодой врач и его коллега, выглядящая так, будто сляжет следующей. Оба из последних сил сдерживают натиск пациентов. И тут врывается Кристи с вопросами о мальчике Финли Стэнфорде и его матери. Она настолько некстати, что было бы почти естественным отделаться от нее парой более-менее вежливых фраз. Но в конце концов Кристи тоже делает свою работу.

– Вы не могли бы подойти попозже? – раздраженно спросила дама за регистрационной стойкой.

– Нет, к сожалению. Поверьте, я не стала бы вас беспокоить, если б у меня был выбор.

Наконец дама – Тесс Причард, судя по бейджику на лацкане белого халата, – согласилась уделить Кристи несколько минут и пригласила ее в пустующий кабинет одного из больных врачей, где обе устроились за письменным столом, и Кристи повторила вопрос о Лайзе Стэнфорд.

Тесс Причард кивнула.

– Конечно. Я хорошо ее помню.

– Почему? Что в ней было такого необычного?

Тесс пренебрежительно фыркнула.

– Деньги, что ж еще! И гонор. И того, и другого с верхом.

– То есть то, что у нее много денег, было видно со стороны, вы это хотите сказать?

– Только слепой мог этого не видеть. Она все выставляла напоказ. Каждый раз шикарные костюмы, массивные, дорогие украшения… Очки «Гуччи» – никогда не видела таких огромных. Сумочка «Гермес». И, конечно, «Бентли». Парковалась под окнами клиники, чтобы все видели.

– Понимаю. И вела себя высокомерно?

– Мы, средний медперсонал, не ее уровень. Разговаривать с нами было ниже ее достоинства. Полагаю, в кабинете доктора Уэстли она вела себя иначе. Особенно когда рассказывала, что не так с мальчиком.

– Но вы при этом не присутствовали?

Тесс качает головой.

– Нет. Ни я, ни кто-либо другой. Вообще-то у нас так не принято. Врачу нужен помощник во время консультации. Но только не в их случае.

– И как он вам? – Кристи имела в виду мальчика.

– Тихий, воспитанный. Он мне нравился.

– Необыкновенно тихий?

– Да нет. Мы здесь, знаете, всего повидали. Есть дети, которые так и носятся по коридорам, и родителям не удается ни на минуту их успокоить. Другие, напротив, боятся врачей и замыкаются в себе. Финли был, пожалуй, из последних. Но в целом в пределах нормы.

– Он появился в вашей клинике довольно поздно. Если я правильно поняла из документов, которые видела в пятницу, Финли был здесь всего пять раз, и перестал ходить в вашу клинику, когда ему исполнилось девять лет. Маленьким он у вас не наблюдался.

– Все так. Ему было семь лет, когда он впервые здесь появился. С бронхитом, насколько я помню, который развился из простуды и никак не проходил. В общем, ничего особенного.

– То есть Финли был здоровым мальчиком?

– Да. Мать водила его сюда по пустякам, и то не часто.

– Неужели доктор Уэстли совсем ничего не рассказывала о Лайзе Стэнфорд?

– Нет, – Тесс покачала головой. – Она была очень строга в таких вещах. Ни разу слова лишнего не проронила ни о пациентах, ни об их родителях. Тем более о Стэнфордах. Она, конечно, заметила, как мы зубоскалим на их счет, вот и решила не подливать масла в огонь.

– А с коллегами-врачами она о ней не говорила?

– Скорее всего, – нерешительно предположила Тесс. – Но докторов, которые работают сегодня, тогда, так или иначе, в клинике не было. Доктор Уэстли общалась с Филлис Скиннер.

– Она лежит дома с гриппом, – догадалась Кристи и вздохнула.

– Именно, – подтвердила Тесс. – То есть если Энн Уэстли с кем-то и обсуждала пациентов и их болезни, то это с Филлис Скиннер.

– Можно ее адрес? Мне нужно будет срочно переговорить с доктором Скиннер.

– Конечно, – с готовностью отозвалась Тесс.

Из коридора постоянно доносились телефонные звонки и звякал дверной колокольчик.

Тесс посмотрела на часы:

– Боюсь показаться невежливой, сержант, но…

– Мы почти закончили, – поспешила заверить ее Кристи. – Остались два коротеньких вопроса. Итак, Финли Стэнфорд наблюдался здесь в возрасте от семи до девяти лет. Всего пять визитов. Сейчас ему двенадцать. То есть в клинике он не появлялся уже три года?

– Три с половиной, если быть точнее. Да, все верно.

– Он и его мать оставили вашу клинику, после того как доктор Уэстли вышла на пенсию?

– Получается так.

– И еще одно. У нас есть информация, что Лайза Стэнфорд страдает депрессией. При этом время от времени она пропадает из дома и скрывается неизвестно где. Вы что-нибудь об этом знаете?

– Нет, – искренне удивилась Тесс.

– Вы ничего такого за ней не замечали? Что она страдает депрессией, я имею в виду.

– Честно говоря, не похоже, чтобы она чем-то страдала. Страдали скорее остальные. Собственно, я не особенно к ней приглядывалась. Кому придет в голову интересоваться особой, которая ни во что тебя не ставит? Но депрессия… нет, очень непохоже. Насколько я знаю Лайзу Стэнфорд, по крайней мере.

– Спасибо, что уделили мне время, – сказала Кристи.

2

Теперь в ее списке оставались три женщины – участницы группы поддержки, которую посещали Карла Робертс и Лайза Стэнфорд. Эллен Карран прислала по электронной почте имена и адреса всех пятерых, но Кристи уже поняла, что поговорить получится только с одной женщиной. Две другие отправились в тур по Новой Зеландии в декабре и вернутся домой только в феврале. Нэнси Кокс с готовностью отозвалась на предложение Кристи побеседовать.

– Приходите ко мне в первой половине дня, – пригласила она. – Я уже год как на пенсии и у меня масса свободного времени.

Час пик миновал, движение на улицах понемногу успокаивалось. Кристи за рулем вспомнила субботний разговор с Филдером. Она спросила, что за парень Логан Стэнфорд, которого до сих пор лишь мельком видела на газетных снимках. Филдер как будто смутился:

– Честно говоря, мне он не нравится. Разумеется, сам по себе этот факт не должен иметь ни малейшего влияния на расследование. Просто у парня очень много денег, и он не упускает случая лишний раз всем об этом напомнить. Такие никогда не были мне симпатичны. Звездный адвокат – классический тип. Такое впечатление, будто всю жизнь только и делал, что переступал через трупы. Не слишком озабочен проблемами справедливости. Ловко уходит от налогов и добивается судебного запрета всякий раз, когда кто-то хотя бы взглянет в его сторону. Понимаете, о чем я?

Кристи рассмеялась:

– Более-менее. Будьте осторожны с подобными высказываниями, босс. Особенно насчет ухода от налогов.

– Только между нами, Кристи: честно говоря, сам не знаю, насколько это правда. Просто на него похоже.

– И его совсем не беспокоит исчезновение жены?

– Он говорит, что привык к этому. Как и к тому, что потом она объявляется как ни в чем не бывало. Поэтому он не особенно беспокоится.

– И вы находите это нормальным? Вы сами могли бы привыкнуть к такому? Женщина в депрессии, неделями пропадает неизвестно где…

– Абсолютно бесчувственный тип, как мне показалось. Зациклен на карьере и репутации. Тем не менее мы не знаем, что он пытался сделать для жены в прошлом. Даже самые близкие родственники иногда сдаются и пускают всё на самотек в надежде на более-менее благоприятный исход.

Кристи размышляла над словами шефа. Медсестра в клинике, где работала Энн Уэстли, считала почти невероятным, что Лайза Стэнфорд страдает депрессией. При этом утверждала, что семья буквально купается в деньгах.

Баснословно богатая адвокатская жена, думала Кристи. Дорогие украшения, дизайнерская одежда. «Бентли». Если такие женщины время от времени исчезают в неизвестном направлении, то по другим причинам. Что, если она скрывается в какой-нибудь клинике в Сан-Паоло, где у нее отсосали жир, подтянули веки, разгладили декольте и подкачали губы? Обычно они не любят распространяться о таких вещах. И вот Лайза Стэнфорд под страхом смерти запрещает мужу говорить правду, и депрессия – все, что он может придумать в качестве отговорки. Такие безобидные сценарии тоже не стоит сбрасывать со счетов.