Шарлотта Линк – Наблюдатель (страница 45)

– Ничего конкретного. Лайза Стэнфорд тоже была молчунья. У меня о ней сложилось впечатление как о состоятельной даме, которая никак не может найти себе достойного занятия и периодически впадает в депрессию по этому поводу. А муж, конечно, во всем виноват, потому что не проявляет должного внимания… Может, я несправедлива, но мне не хватает сочувствия к богатым, скучающим дамам. Что-то с ней было не так. Я чаще жалела ее мужа, чем Лайзу.

– Что именно с ней было не так?

– Не могу сказать… аура, что ли. От нее исходила какая-то нервозность. Она не могла принять помощь, за которой к нам пришла. Может, я несправедлива… Такие, как она, фиксируются на своих проблемах только потому, что больше не на чем.

Филдер сделал несколько пометок в блокноте, после чего задал последний вопрос, хотя и понимал, что так не бывает:

– Имена Энн Уэстли и Джиллиан Уорд вам о чем-нибудь говорят?

– Нет, – ответила Эллен Карран.

Суббота, 9 января

1

Трейлер был около пяти метров в длину и трех в ширину. Отапливался он пропаном, и довольно хорошо, это Самсон должен был признать. Из удобств только самое необходимое, но непритязательному человеку некоторое время можно было здесь жить.

Из мебели имелся раскладной диван, стол, два стула. Что-то вроде кухонного угла с газовой плитой и раковиной, над которой висел бак с водой. Встроенный подвесной шкаф с пластиковой посудой и немудреным запасом продуктов – в виде чая, растворимого кофе, сухого молока, нескольких упаковок макарон и баночки томатной пасты. Душ и туалет умещались в крохотном отсеке. Теснота – как же Самсон это ненавидел…

Но выбора не предоставлялось, и за этот вариант на колесах он должен был благодарить судьбу. В тюремной камере хуже. Это Джон Бёртон привез его сюда. Его Самсон тоже ненавидел, хотя должен был благодарить. Джон Бёртон оказался единственным, кто поддержал его в несчастье и, похоже, даже не считал виновным. Самсон пытался подробнее его об этом расспросить, но Джон отвечал, что, пока ничего не доказано, он ничему не верит. На большее в данный момент Самсон рассчитывать не мог.

В охранном бюро Джона Бёртона свирепствовал грипп, и это совершенно сбило рабочий график. Трейлер, где жили охранники строительной площадки, временно пустовал.

– Располагайтесь, – сказал Джон. – Пока холодно и идет снег, на стройке никого не будет. Все-таки безопаснее, чем «Завтрак и постель» в привокзальном отеле в Саутенде.

Самсон был рад выехать из гостиницы, но прожил на стройке три дня и снова затосковал. Из окна обшарпанного номера он мог по крайней мере наблюдать хоть какую-то жизнь, благодаря чему не чувствовал себя напрочь отрезанным от мира. Но здесь, на одной из многочисленных строительных площадок Южного Лондона… Раздвинув грязно-серые шторки, Самсон видел похожий на руины силуэт недостроенного здания на фоне низкого зимнего неба, пару подъемных кранов и множество таких же вагонов, со спрятанными в них запчастями к технике и строительными инструментами. Последние составляли объект охраны.

Сейчас все это было покрыто снегом. Дождь и слякоть, наверное, были бы хуже, но белое безмолвие внушало чувство опустошения. Тишину нарушали только крики птиц. Людей Самсон не видел. Абсурдность ситуации в том и заключалась, что он ждал появления людей и в то же время боялся их. В его положении люди означали опасность. Он должен быть счастлив, что выброшен сюда, на край света, где нет ни единой живой души.

Сколько это еще может продолжаться? В тот день, когда Самсон выбрался на прогулку – обошел строительную площадку, бросая птицам черствый хлеб, вдохнул полной грудью морозный воздух, – он понял, что это надолго. Вдруг пришло осознание глубокого душевного кризиса, возможно, даже депрессии, в которой он увязал, как в трясине. В этот момент Самсона настигло чувство, что его злейший враг не полиция – опасность сидит в нем самом.

Не раз со вчерашнего вечера ему приходила в голову мысль, что смерть, при всем ужасе, таящемся в этом слове, означает освобождение. Самсон не мог не осознавать риск, связанный с таким настроением. Когда-нибудь, в один из дней этого холодного, серого января или такого же мрачного февраля, который последует за ним, может просто не остаться сил выносить крики птиц в этой давящей пустоте.

Вернувшись к дому, Самсон услышал шум мотора. По грунтовой дороге скользнул свет фар. После секундного шока Самсон расслабился, потому что узнал машину.

Джон. Вчера он так и не появился, а сегодня Самсон с самого утра мысленно умолял его приехать. Притом что терпеть не мог Джона, хотя бы за то, что тот спал с женщиной, которая нравилась Самсону. Но Бёртон оставался единственным, на кого Самсон мог рассчитывать в своей изоляции, его последним контактом с миром. Самсон ненавидел Бёртона и в то же время скучал по нему; одно это было достаточным основанием, чтобы презирать себя.

Самсон остановился на ступеньках трейлера. Бёртон вышел из машины и направился к нему – высокий, широкоплечий, в кожаной куртке и с небрежно обмотанным вокруг шеи шарфом. Самсон вспомнил Джиллиан, и в горле встал ком.

– Гуляли? – спросил Джон.

Он нес под мышкой стопку газет и журналов, которую передал Самсону.

– Вот. Привез вам кое-что почитать, чтобы вы не умерли от скуки.

– Здесь так тихо, – задумчиво проговорил Самсон.

Бёртон вернулся к машине, открыл багажник и вытащил две большие сумки.

– Продукты. И несколько бутылок пива. Алкоголь не решает проблем, но иногда помогает их пережить.

– Я не пью, – неуверенно отозвался Самсон и тут же пожалел об этом. Джон хотел как лучше.

Бёртон пожал плечами.

– Я оставлю бутылки здесь. Что, если вам все-таки захочется.

– Да, спасибо, – Самсон отпер дверь фургона. – Войти не хотите?

– Времени нет. У меня встреча.

– С Джиллиан? – вырвалось у Самсона.

Джон покачал головой.

– Нет.

– Как… она себя чувствует?

– Соответственно обстоятельствам, скажем так. По крайней мере, она не сидит без дела. Занимается выплатой страховки за жизнь мужа, ведет переговоры с банком по поводу ипотеки на дом, вернулась на работу в лондонский офис. И да, она отправила дочь к родителям в Норвич.

– Она отослала Бекки?

– Ну, я не стал бы это так называть. Они с Бекки часто ссорились в последнее время, вот Джиллиан и решила, что будет лучше некоторое время пожить врозь. Послезавтра начинаются занятия в школе, но Бекки не готова вернуться к нормальной жизни. Джиллиан отправила ее в Норвич на весь январь и нашла там психотерапевта, которого Бекки будет регулярно посещать. Девочке нужна профессиональная помощь. Думаю, в общем и целом, Джиллиан рассудила правильно.

«Ну конечно, – со злобой подумал Самсон. – Том мертв, Бекки у бабушки с дедушкой… Теперь тебе ничто не мешает. Все идет по плану, не так ли?»

Вслух Самсон ничего такого, конечно, не сказал. Вместо этого поинтересовался ходом следствия. Появились ли у полиции какие-нибудь зацепки?

– Нет, насколько мне известно, – вздохнул Джон. – Они ищут вас, но в остальном всё так же блуждают в потемках. Может, я чего-то не знаю…

– Но у вас связи в полиции.

– Пока никакой новой информации, – повторил Джон и посмотрел на часы. – Мне пора. Понимаю, как вам здесь тоскливо, но все, что я могу сделать для вас сейчас, – это навещать время от времени и снабжать самым необходимым.

– И это не мало, – пробормотал Самсон. – Спасибо, Джон.

Он проводил взглядом Бёртона, возвращавшегося к своей машине. Потом машину.

Красавец Джон Бёртон уезжал в мир людей, где еще назначают свидания, устраивают ужины, смеются и ведут светские беседы. За версту видно, что Бёртон из тех, кто всегда встает на ноги, вне зависимости от того, какие ловушки расставила на его пути судьба. А Самсон всегда проигрывает, и это, наверное, тоже хорошо заметно со стороны. Мало что делает мужчину таким непривлекательным в глазах женщин, как клеймо неудачника.

Самсон подхватил сумки с продуктами, которые оставил ему Джон, и вошел в свой дом на колесах. Может, все-таки стоит выпить пива…

2

На обратном пути в город Джон думал о Самсоне Сигале. Бедняга вымотан, морально и физически, и долго не продержится. Джон почти не сомневался, что Сигал уже подумывает сдаться полиции, и мысль о том, что тюремная камера не улучшит его положения, – единственное, что удерживает его от этого шага. Даже если в камере он будет не один, для такого человека, как Сигал, привыкшего служить громоотводом для агрессии окружающих, это означает лишь новую опасность. Самсон, может, и был немного сумасшедшим, но не глупцом. Он достаточно трезво оценивал и свое собственное положение, и ситуацию в целом, на это Джон сразу обратил внимание. Самсон не мог не понимать, каким адом обернется для него тюрьма.

Джон думал и о себе. Поддержка Самсона – тоже уголовное преступление. Все, что остается сделать полиции, это допросить перепуганного поляка – единственного друга Сигала, пусть и бывшего, – чтобы узнать, что Джон побывал в гостях у предполагаемого преступника несколькими днями раньше и получил информацию, с которой должен был немедленно явиться в полицию. Филдер выжидает удобного случая нанести удар и не упустит этой возможности.

Детектив-инспектор Питер Филдер – вот еще одна причина, по которой Джон вмешался в эту историю, решив в последний раз пройти по краю пропасти. Джон почти не имел с ним дел по службе и между ними не было ни серьезных размолвок, ни споров. При этом оба, мягко говоря, недолюбливали друг друга.