Шарлотта Бронте – Эмма Браун (страница 11)

Он вдруг почувствовал себя глупо, оттого что так разоткровенничался с ребенком, но, поймав взгляд девочки, прочел в нем и понимание, и сочувствие.

– Наверное, лучше, сэр, познать любовь, какой бы она ни была, чем жить, так ее и не изведав.

– Милое дитя, – проговорил мистер Эллин, – мы все-таки должны поговорить.

Она пристально посмотрела на него:

– Поверьте, сэр, это ни к чему.

– Если бы мы могли убедить мисс Уилкокс, что о тебе есть кому позаботиться или поддержать в финансовом отношении… У тебя есть другие родственники? Мать?

На лице девочки отразилось такое безысходное горе, что мистер Эллин встревожился:

– Что с тобой, дитя мое?

В глазах ее появилось совсем другое выражение – будто ей надоело терпеть его общество, – и она снисходительно ответила:

– Мне нездоровится, сэр.

Ему хотелось ее утешить, успокоить, но напряжение во всем облике девочки свидетельствовало о том, что едва ли это возможно в стенах школы мисс Уилкокс. Тогда он хлопнул в ладоши с наигранным весельем, которое даже ему самому показалось фальшивым.

– Юные девицы часто склонны к обморокам. Я уверен: тебе нужно какое-нибудь укрепляющее средство, чтобы разогнать кровь. Попрошу мисс Уилкокс позвать врача.

Девочка слабо улыбнулась своим мыслям, и мистер Эллин понял, какую глупость обронил. Визиты врачей стоят денег. Мисс Уилкокс собралась предъявить все неоплаченные счета и потребовать возмещения убытков. Едва ли она согласилась бы на новые траты ради воспитаницы, не приносившей дохода. У юной особы, что сидела перед ним в совершенном спокойствии, не было никого в целом свете, кто защитил бы ее. Если он проявил к ней участие, то должен был и взять на себя ответственность.

Должно быть, она заметила его задумчивый взгляд.

– Пожалуйста, не беспокойтесь, сэр. Мне теперь безразлично, что со мной будет.

Мистер Эллин, который давно примирился с судьбой, согласившись на жалкую полужизнь, пришел в волнение при виде подобной обреченной покорности в существе столь юном.

– Ты не понимаешь, о чем говоришь. У тебя впереди целая жизнь со всеми ее радостями, вся красота мира.

– Что до этого, сэр, – отвечала она, – мало кто замечает красоту мира. Людей интересуют иные вещи. Вы не думаете, сэр, что Господь считает их неблагодарными?

– Я над этим не задумывался, – признался мистер Эллин.

– Но представьте, что некий джентльмен пригласил на ужин гостей, а они почти не замечают расставленных перед ними кушаний, но спорят, требуют других угощений и затевают драку.

Его позабавило, как ловко эта умная малютка опять сумела увести разговор в сторону от предмета, который не желала обсуждать.

– А вообразите, – подхватил он игру, воспользовавшись ее уловкой, чтобы вернуть беседу в прежнее русло, – что на том столе стоит блюдо под названием «Надежда». Вы не думаете, что, пренебрегая им, отвергаете величайший из даров Божьих?

– Я не вижу его ни на одном из столов, до которых могу дотянуться, – отозвалась девочка.

Мистер Эллин почувствовал, что на ее хрупких плечах лежит тяжкое бремя, и, вопреки голосу рассудка, пожелал разделить с ней эту тяжесть.

– Значит, мистер Фицгиббон тебе не отец?

– Нет, сэр.

– Тогда кто же он? Кем тебе приходится? Неужели какой-то незнакомец переступил твой порог, одел тебя в нарядное платье и увез в это место? А потом взял на себя труд еще дважды написать твоим наставницам?

От настойчивости в голосе мистера Эллина девочка испуганно вздрогнула, на лице ее отразилось страдание и смущение. В своем стремлении получить хоть какие-то полезные сведения он забыл о сдержанности, но тотчас обругал себя, поскольку Матильда страшно побледнела и вцепилась в края стула.

– Я позову мисс Уилкокс и попрошу принести воды.

– Нет, сэр, – прошептала бедняжка.

– Тогда я сам схожу за водой.

– Нет, пожалуйста, останьтесь, сэр.

– Я бы хотел, чтобы ты мне доверилась, – едва ли не взмолился мистер Эллин.

Девочка серьезно посмотрела ему в глаза, но ничего не сказала. В споре о дарах Господних она открыла ему частицу тайны, которую так бережно хранила, прямые же расспросы неизменно будут натыкаться на стену молчания.

– Я дам тебе перо и бумагу. Возможно, тебе легче будет обо всем написать.

Он придвинул к ней стол. Девочка неохотно взяла из рук мистера Эллина письменный прибор и попросила:

– Прежде, сэр, вы должны пообещать мне, что никому не расскажете то, что узнаете.

– Но как же мисс Уилкокс?..

– Нет, только не ей!

– Но почему, дитя мое?

– Пусть мое прошлое ничтожно и хрупко, но оно принадлежит мне, – сказала она тихо и серьезно. – Стоит до него добраться мисс Уилкокс, и она примется терзать его своими когтями и жадно пожирать, пока от него ничего не останется. Поклянитесь, сэр.

Мистер Эллин едва сдержал улыбку, вообразив себе мисс Уилкокс в образе рыжей собаки с клоками шелка в зубах.

– Хорошо, обещаю.

Девочка покачнулась, губы ее побелели, потом взяла перо и принялась быстро царапать им по бумаге. Закончив, она в изнеможении поникла, глаза ее закрылись. Мистер Эллин поспешно схватил лист, кровь застыла у него в жилах, когда он прочел написанное: «Меня продали, как домашнюю скотину. Я никому не нужна. Теперь лишь Господь мне поможет».

Глава 5

Теперь, когда Матильда лишилась надежды на будущее, мисс Уилкокс стала видеть в ней ребенка самого заурядного и даже ничтожного. Бледное, ничем не примечательное лицо, тощие руки и ноги, неопределенного цвета волосы, напоминавшие ослиную шерсть. Неудивительно, что девчонку наряжали с такой пышностью, едва не душили оборками и рюшами, чтобы придать благообразие ее невзрачной внешности и выдать за богатую наследницу. Мисс Уилкокс негодовала при мысли, что прельстилась подарком, который оказался лишь пустой оберткой. Хуже всего, что теперь ей приходилось за это платить. Чем больше думала она о своем положении, тем сильнее себя жалела. Слишком многим позволила она воспользоваться ее доверчивостью: сначала тому проходимцу, что привез девчонку, потом этой маленькой лгунье и, наконец, мистеру Эллину, который заставил ее, вопреки собственным убеждениям, оставить эту негодяйку под своим кровом. Мало того что уговорил ее пойти на такую уступку, так еще и настоял, чтобы она не задавала вопросов!

После беседы с девочкой мистер Эллин отправился прямо к мисс Уилкокс и бесцеремонно потребовал:

– Уложите ее в постель.

Даму глубоко оскорбил его пренебрежительный тон. Мистер Эллин говорил с ней так, будто она служанка лживой негодницы, которая оказалась вовсе не той, за кого себя выдавала.

– Расскажите, что вам удалось узнать, – потребовала мисс Уилкокс.

– Не могу, – ответил он.

– И почему же, хотела бы я знать? – с трудом справившись с раздражением, вопросила наставница.

– Потому что девочка доверилась мне.

– Но речь, возможно, идет о нарушении закона, – возразила директриса. – Я понесла убытки и вправе требовать возмещения. Быть может, мисс Фицгиббон предпочитает, чтобы я вызвала полицию?

Если мисс Уилкокс хотела припугнуть мистера Эллина, то слабо представляла себе его характер. Он скупо усмехнулся и возразил, что ей не стоит прилагать усилия к тому, что, несомненно, пошатнет репутацию ее заведения.

– Это я говорю вам с уверенностью. Девочка пережила большое несчастье. Пока я еще не понимаю, какова его природа, но могу вас заверить, что непременно выясню.

Мисс Уилкокс уловила в его голосе упрек и почувствовала, что самый надежный ее союзник переметнулся на вражескую сторону, хотя и терялась в догадках, отчего это холостяк вдруг проникся таким горячим участием к ребенку.

– Я думаю, вы должны быть со мной откровеннее. В конце концов, у меня куда больше опыта обращения с детьми. Вам не приходило в голову, что я, возможно, хочу помочь девочке?

– Нет, – произнес он сдержанно.

– Позвольте мне судить об этом.

Но он вновь отказался сообщить больше.

– Признание мисс Фицгиббон ничего не значит, пока оно не подкреплено фактами. Теперь же я вынужден настаивать, чтобы вы впредь не расспрашивали девочку сами.

– И что же мне тогда делать? – Раздражение в тоне мисс Уилкокс мешалось с растерянностью.

– Вы позаботитесь о ней до моего возвращения. Я намерен заняться дальнейшими поисками.

– Вы, как видно, уверены, что я вас послушаю. Не вижу к тому причин.