Шарлиз Шелдон – Сбежавшая невеста дракона (страница 4)

– Лиля, но я считаю, будет нечестно, если я уйду и оставлю тебе все, что я купил, – промямлил Федор, пряча глаза.

– Да что ты купил то?! – заорала я в голос, – Толкушку для пюрешки? Забирай! Ты себе даже труселя сам не покупал! Хватит! Я вызываю полицию. Если не хотите ночевать в обезьяннике, покиньте мою квартиру и верните все мои вещи.

– Ах ты гадость подзаборная, – бабулька, которая на вид с трудом стояла, вцепилась мертвой хваткой в мои волосы, а второй рукой пыталась выцарапать мне глаза, – Да я тебя за внука..! У-у-у… прошматроска!

И вот что делать? Не драться же всерьез с пожилым человеком. Пока бабушка Федора проводила этот отвлекающий маневр, он сам и его мамаша похватали пакеты с прочими баулами на полу и двинулись в сторону входной двери.

Я же с тоской посмотрела на вцепившуюся в меня бабку и содрогнулась.

На секунду мне показалось, что ее лицо начало расплавляться на подобии стекающего воска, под которым была странная чешуйчатая маска из фильма ужасов с полыхающими пламенем глазами.

Узкие вертикальные зрачки сосредоточились на мне на пару мгновений и, глаза чудовища сонно закрылись.

Я моргнула и страшное виденье исчезло. Лицо бабушки Феди вернулось в исходное состояние сморщенного яблочка.

Оцепенение спало, и я с легкостью вырвалась из ее хватки, оставив у нее в кулаке приличный клок волос. Ломанулась к двери и успела обогнать нагруженных сына с мамой. Вывалилась на лестничную клетку и захлопнула дверь, быстрее доставая из кармана связку ключей.

Пока ждала полицию, меня терзали смутные сомнения, выдержит ли дверь столь активный натиск изнутри.

Одновременно с представителями власти и закона приехали мои родители, которым я позвонила и вкратце обрисовала ситуацию. Мама везла квартирные документы, оформленные папой на меня.

Посмотреть на разборки собрался весь подъезд, что было нам на руку. Мужчины в форме быстро разобрались в ситуации, проверили документы и выслушали любопытных свидетелей.

Всю троицу проводили в полицейский бобик. Глядя им вслед, я ощутила мороз по коже, когда бабушка Федора обернулась и свистяще просипела мне:

– Только кровью и огнем ты расплатишься за наш позор. Будешь гореть, а кровь твоя вскипать, пока не испарится. И ты умрешь. Да будет так. Слово Великой Зальхаиры крепко и нерушимо.

После сказанного ее старческие глаза полыхнули диким огнем, а контуры тела на секунду расплылись, собираясь в мерцающий непонятный силуэт. Она выглядела очень грозно и пугающе.

Мне даже почудились за ее спиной крылья! Бабулька сильно содрогнулась, возводя руки к небу, и вдруг вся сдулась, испуганно упала на асфальт и закрыла голову, словно боясь чьих-то побоев.

– Прости, Великая! – заверещала она, – Прости, что без твоего разрешения воспользовалась силой! Я должна была проучить эту негодницу. Вот теперь-то она попляшет, как на углях! Великая, не наказывай меня, пожалуйста!

Силуэт ее тела возмущенно колебался, меняя формы.

– Ай, как больно! – кричала бабка, – За что ты так со мной?! Я же попросила прощения!

Пожилую женщину еще несколько раз выгнуло дугой, руки и ноги скрутила судорога, и приступ отступил так же внезапно, как и начался. Она потихоньку встала, отряхнулась и обожгла меня пронизывающим взглядом.

– Что зенки свои вылупила? – гавкнула бабуленция, – Думала, насолишь моему внучку и с рук все сойдет? А вот тебе хренушки! Попрыгаешь теперь. Ааай! Прости, Великая! Молчу, молчу! – снова взвизгнула она и понеслась впереди всех к полицейской буханке.

– Господи! Вы видели это? – я с ужасом проводила взглядом мать несостоявшейся свекрови.

– Видели, – флегматично отозвался полицейский, – Совсем свихнулась на старости лет. Вы не переживайте, мы их долго держать не будем, проведем воспитательную беседу, да отпустим.

Подошла мама и обняла меня.

– Не переживай, Лилуша. Этот кошмар закончился.

Скептически хмыкнув, я промолчала о своем предчувствии, что все только начинается.

Тогда я еще и не догадывалась, что невидимые пламенные нити проклятья оплетали мои руки, как паутина свою жертву.

Глава 3.

После случившегося, мы с родителями закрыли квартиру, и папа поехал на строительный рынок за новым замком. Нам с мамой захотелось немного прогуляться вдоль набережной города или посидеть в кафе.

Наш городок маленький, всего сто пятьдесят тысяч жителей, но для меня он самый уютный и комфортный. Была я как-то в Москве. На три недели ездила на практику от универа. Жила в предоставленном общежитии далеко за МКАДом от ветклиники, где работала.

Каждое утро напоминало турнир по выживанию. Причем выживший должен был повторить путь обратно вечером.

Общежитие – пешком двадцать минут до остановки – маршрутка – электричка – метро – пешком десять минут. На работу я приезжала, с непривычки, выжатая как лимон. Поэтому, когда закрыла практику на все пятерки, то с удовольствием вернулась домой.

По улицам Москвы, особенно в центре, столько людей всегда ходит, сколько у нас не бывает в праздничные дни на центральной площади.

И вот сейчас мы мамой медленно бредем вдоль реки Волга. Людей почти нет, природа еще радует зеленью и теплым припекающим солнцем. Резко захотелось искупаться. Заплыть на середину реки, лечь на спину и плыть по течению, периодически прогоняя с себя присевших передохнуть чаек.

– Ну, каков же фрукт этот Федя оказался, – маминому возмущению не было предела.

– Да уж, забродивший фрукт, – протянула.

Во всей этой истории меня больше всего напрягали мои галлюцинации. Во-первых, я ими никогда не страдала и ни разу не видела какой-нибудь чертовщины. Во-вторых, не могла найти этому логичного объяснения.

Возможно, слова бабушки Феди, меня не зацепили. Чего не брякнешь в расстройстве? Ведь, не стыренный мой шкаф – отличный повод погрустить. Но такая трансформация лица, когда исчезает человеческая кожа и появляется чешуйчатый слой со страшными глазами … я либо перенервничала, либо мамина настойка ударила по какому-то участку мозга.

– Лиля, у тебя же начался отпуск! – всплеснула мама руками.

– Медовый месяц, если быть точным. Мы хотели поехать в Астрахань, друг Федора разрешил пожить в его доме, пока он работает. Мам, туда я не поеду. Это дом не моих знакомых, а его.

– Да я ж тебе и не предлагаю в Астрахань! Поезжай на папину дачу. Там погода сейчас шикарная, рядом чистое озеро и леса.

– И что, я там одна буду куковать?

– Уж лучше там одной куковать, чем просидеть две недели в душной квартире у себя или у нас. Возьми с собой книжечек побольше, купальники пойдем купим тебе. Чего страдать-то? Сколько еще в твоей жизни таких Федь будет!

– Ты чего угрожаешь? – улыбаясь, спросила, – Не надо больше таких! Хочу теперь щедрого, богатого и чтоб любил до дрожи.

– Эк ты его застращать собралась, что мужик дрожать будет при виде тебя, – засмеялась мама.

– Пусть дрожит, главное, чтобы по углам не гадил.

– А ты его, если что, свернутой газетой по макушке.

– Или тапком по попе?

– А это уже смотря, как нагадит!

Вот такой у нас с мамой юмор.

На этой веселой ноте, мы зашли в магазин за еще одним купальником и шортами для меня.

В примерочной я надела красивый раздельный купальник черного цвета и критично себя осмотрела. Ну большая грудь, ну тонкая талия, длинные светлые волосы.

Красавица. А кому не нравится, пусть обходят меня по косой дуге, а то и укусить могу. Сейчас прям особенно кусачее настроение.

Вернулась я домой уже вечером, когда папа с мастером поменяли замки. Проводив родителей, заверила их, что от тоски не умру, и плакать не буду.

От тоски-то я может, и не умру, а вот от голода… в самый ближайший час. Холодильник порадовал одной свеклой и банкой консервированного горошка. А я мясо хочу …

Мы с Федей специально старательно «уничтожали» запасы еды перед свадьбой, так как хотели уехать после нее.

Как бы лениво не было идти в магазин, но я решила совершить такой подвиг во благо своего урчащего живота.

Время уже десять вечера, нормальные люди спать укладываются, да книжку читают, а я целенаправленно бреду за продуктами.

Мне осталось пересечь только один темный двор, как навстречу выскочил невысокий, ниже меня, паренек. Худенький, весь какой-то тщедушный, на вид лет шестнадцать.

– Гони кошелек, цыпа, – пискляво попытался пробасить юный грабитель.

– А тебе зачем? – любопытство не грех в определенных ситуациях.

– Деньги нужны, – неуверенно ответило юное дарование.

– Мне тоже, – тяжко вздохнула, – К тебе что ли за компанию присоединиться?

– Вот же дура! Не ходи больше этой дорогой, – раздраженно сплюнул парень и развернулся уходить.

– Когда на дело идем? – вслед весело крикнула. Тот только ускорил шаг и скрылся в темноте двора.