Шарль Эксбрайя – Жвачка и спагетти (страница 14)
— Да я вам верю, верю!.. Давайте-ка лучше познакомимся.
— Как так?
— Ну, назовите для начала, например, вашу фамилию, имя и профессию.
— Ланзолини… Орландо Аттилио Ромео…
Тарчинини лукаво глянул на Лекока, который не мог удержаться от улыбки. Опять Ромео!
— …Парикмахер… у ди Мартино…
— Скажем так: парикмахер в свободное время…
— Не понял?
— Ланзолини, вы успели поработать не меньше, чем в десяти веронских парикмахерских. Не многовато ли?
— Мне попадались хозяева, которые меня не понимали. Я художник!
— И к тому же giovanetto della malavita[20], верно?
— Я запрещаю вам…
— Помолчи! Всякий раз, как ты уходил от очередного хозяина, ты устремлялся за какой-нибудь богатой клиенткой. Не надо большого ума, чтоб догадаться.
И, вернувшись к прежней церемонности, Тарчинини добавил:
— Расскажите нам теперь об этой прелестной даме, портрет которой украшает ваш камин.
— О Мике?
— Да, о Мике Росси.
— Это… мы друзья…
— Расскажите, как вы с ней познакомились.
— Да знаете, как это бывает… Вы же понимаете, женщина, которая хочет быть хорошо причесана, много времени проводит у своего парикмахера… Ну и, пока с ней возишься, поневоле разговоришься, верно?
— По-видимому…
Ободренный пониманием, с которым как будто слушал его следователь, Ланзолини понемногу снова обретал уверенность.
— Так что, поскольку она приходит регулярно, устанавливаются дружеские отношения…
— Конечно…
— Клиентка очень скоро рассказывает о себе, о своих надеждах и разочарованиях… и если вы не отвечаете, она истолковывает ваше молчание как сочувствие… И начинает смотреть на вас иначе… а дальше все происходит само собой.
— Но скажите, Ланзолини, ведь, в отличие от ваших обычных побед, синьора Росси, кажется небогата?
— Мика — другое дело. Она… я любил ее.
— Смотрите-ка! Значит, на этот раз сами попались?
— Смейтесь сколько угодно, я любил Мику!
— Хорошо! А муж?
Орландо самодовольно усмехнулся:
— А что муж…
— Вы знали его?
— Только с виду. Она мне его как-то показала, когда он слонялся около парикмахерской.
— Он что-то подозревал?
— Думаю, что да, хотя точно не знаю.
Комиссар повернулся к Лекоку:
— Что скажете?
— По-моему, все ясно.
— По-моему, тоже… Синьор Ланзолини, не уложите ли вы немного белья в чемодан, чтобы отправиться с нами?
Ошеломленный Орландо уставился на них:
— С вами? Куда?
— В тюрьму.
— В тюрьму? Я? Но почему?
— Потому что я вынужден вас арестовать по подозрению в убийстве Эуженио Росси.
Орландо был так потрясен, что не сразу отреагировал. Когда двое следователей встали, юноша закричал:
— Это неправда! Неправда! Вы не имеете права! Вы лжете!
Комиссар положил руку ему на плечо:
— Ну, ну, перестаньте кричать, Ланзолини! Имейте в виду, мы никогда не лжем… Конечно, ошибки случаются, но сейчас, я думаю, не тот случай. Боюсь, что вы убийца, Ланзолини.
— Нет!
— Вы любили Мику — вы сами сейчас сказали — и не хотели ни с кем ее делить, это естественно! Муж вас стеснял, вы его и убрали!
— Я не убивал его! Он покончил с собой!
— Откуда вы знаете?
— Она мне сказала!
— Я думаю, она помогла вам избавиться от ее мужа?
— Это подлая клевета! Чудовищная!
Лекок вмешался:
— Мне кажется, комиссар, что это вышло непредумышленно. Росси застал их…
Тарчинини включился в игру:
— Возможно…
— Эуженио сказал жене, что уезжает, а сам вернулся домой и увидел их вместе. Он стал угрожать…
— И Ланзолини испугался!
— И кинулся на Росси!
— Не для того, чтобы убить, я уверен, а просто защищаясь!
— Произошла схватка…