Шарль Эксбрайя – Зарубежный криминальный роман (страница 36)

Бертон снова заверил меня, что моей выдумке он не верит — ни единому слову, а я повторил — на этот раз менее дерзко свой недавний ответ: это его право.

Началась долгая канитель. За каждым словом следовало возражение. Бертон был неутомим в попытках уличить меня в обмане доверия. Джейн и я делали все, чтобы ослабить его аргументы. Наконец, мы пришли к одному, в некоторой степени достойному меня, компромиссу. Было решено, чтобы на следующий день я сопровождал Бертона в его поездке в Европу. Джейн придется немного подождать, пока будут сделаны необходимые приготовления, а потом поехать вслед за мной с тем условием, что за это время мне удастся умерить свое любопытство и обуздать свою же болтливость. Если я с этим не справлюсь, доверие фирмы ко мне будет окончательно Исчерпано, и я буду немедленно уничтожен. С одной стороны, это очень прискорбно — из-за Джейн; но в конце концов в этом буду виноват только я сам. В любом случае для меня будет важным восемь дней условного заключения использовать так, чтобы потом подыскать себе выгодную работу. Поскольку я вроде как собирался создавать семью, это становится тем более необходимым.

По истечении последних двадцати четырех часов о моем пребывании в фирме не может быть и речи, особенно в качестве ответственного руководителя филиала за границей.

Я знал, что обязан жизнью ходатайству Джейн и, в некоторой степени, готовности к компромиссу дряхлеющего Шмидта, который в старости воспылал отеческой любовью к своей падчерице.

Будучи уверенным в том, что „Шмидт и Хантер Лтд“ руководили всеми органами власти, включая полицию, и контролировали все, что происходит в Ивергрине и его окрестностях, я на следующий день в сопровождении Бертона и трех его спутников поднялся на борт самолета, который направлялся во Франкфурт-на-Майне. Места были выбраны так, что Бертон сидел позади меня, два его человека — у меня по бокам, а третий — впереди. Я не сомневался, что при малейшей попытке сопротивления, меня пристрелят на месте. Конечно, было продумано заранее, чтобы их поведение в таком случае выглядело оправданным.

Из аэропорта меня повезли в гостиницу утопающего в садах городка Берген. Моими соседями по номеру оказались два немца. Вскоре я заметил, что эта парочка опекает меня на каждом шагу. Потом к ним добавился пучеглазый тип. Это ничтожество в ботинках с подошвами из микропорки казался моим тайным телохранителем. Иногда его заменяли кем-то другим, но где бы я не появлялся, везде витал злой дух Бертона. Знает Бог, старый Шмидт немало потратился ради счастья своей дочери.

Соблюдая формальности, я подыскал себе место, куда я должен был поступить на работу в начале мая. С рекомендацией Бертона в кармане устроиться на работу было сущим пустяком.

По ночам я тайно записывал все, что испытал за последнюю неделю. В маленьком ресторане я познакомился с преподавателем истории, имени которого я по известным причинам не хотел бы упоминать, так как давно уже понял: жизнь в Федеративной Республике Германия оказалась далеко не такой свободной, как мне представлялось вначале. Действительно, я был крайне наивен, считая, что все козыри у меня в руках, пока не занял место в самолете, Летевшем во Франкфурт.

Тем временем я с горечью убедился, что и тут „Шмидт и Хантер“ кое-что значат, и что Бертон на хорошем счету у здешней полиции.

Конечно, изменения возможны только после того, как удастся пробиться в высшие инстанции США и схватить тем самым быка за рога. Поэтому я должен найти возможность опубликовать свой доклад.

Это будет схваткой не на жизнь, а на смерть. Не только для меня и „Шмидта и Хантера Лтд“, но и для сотен, если не тысяч, может быть, даже миллионов других, кого коснется программа „Легиона свободы“.

А она выглядит так:

1. Создать в Техасе и Луизиане единый целостный экономический комплекс, универсальное предприятие, которое может послужить базисом для подчинения себе всей американской экономики.

2. Одновременно с этим завязать связи на других континентах, чтобы основать за рубежом ряд сильных экономических колоний.

3. Через занятия постов губернаторов (Брауну предоставляется Луизиана, Хантеру — Техас) захватить в обоих штатах абсолютную политическую власть.

4. По реализации этого выдвинуть Хантера кандидатом в президенты США от Техаса.

5. Затем заключить „унизительное“ соглашение о мирном сосуществовании с другими государствами и начать править уже окончательно объединенным миром.

Короче говоря, историк, о котором я упомянул выше, знавший международное положение гораздо лучше меня, дал мне совет попробовать передать мою рукопись „Вспышке“. Якобы там есть достаточно причин заинтересоваться моим сообщением и напечатать его в полном объеме.

Сегодня утром я отыскал редакцию этого журнала и все оказалось так, как предполагал мой советчик. Возможно, скоро появится мой доклад. Твердо решив завтра утром отправить рукопись в редакцию, я записываю теперь последние строки. Момент мне кажется подходящим. Завтра пасха. Едва ли Бертон что-нибудь заподозрит.

Тут мне на память приходят слова, которые шепнул мне Бертон в самолете незадолго до посадки во Франкфурте.

— Впрочем, Уиллинг, чуть не забыл: Меньшиков не доживет до триумфа свободы на своей родине. Сегодня утром он приказал долго жить. Едва ли вас это удивит, он всегда легкомысленно относился к своему здоровью. Пусть всем, кто предается той же пагубной страсти, его смерть послужит отрезвляющим примером и не покажется бессмысленной.

Вот так, убегая от американской банды, я возвратился в страну, которую три десятилетия назад покинули мои родители.

Разве не странный поворот судьбы?»

XVIII

Сейчас Уиллинг сидит в маленьком франкфуртском ресторанчике, на фасаде которого лениво качается на ветру красная лампочка и сверкает мигающая красная надпись «Вечная лампада».

Между тем к центральному вокзалу Франкфурта подъехал автомобиль. Из него вышел человек — один из сопровождавших Бертона в самолете. Он пересек холл, взбежал по ступеням на перрон и посмотрел на часы: через пять минут прибывает поезд, на котором должна приехать из Мюнхена Меньшикова. Человек Бертона, техасец по имени Хокинс, видит мчащийся локомотив, останавливается, засовывает руки в карманы и наблюдает, как распахиваются двери вагонов и на перрон устремляются сотни людей. Он тщательно оглядывает каждого и наконец торопится навстречу сильно размалеванной даме.

— Мисс М?

Она останавливается и вопросительно смотрит на него.

— Я вас уже не раз видел, — говорит он. — Еще будучи мальчиком, я восторгался вами. Когда вы шли по улицам Ивергрина, у меня колотилось сердце. Потом вы прославились. Я больше не осмеливался видеть вас. Сегодня же я просто обязан. Меня послал мистер Бертон.

Они медленно спускаются по ступеням, он раскрывает перед ней дверцу машины, она садится на переднее сиденье, а он за руль.

По дороге он информирует ее:

— Я отвезу вас на ваше теперешнее, так сказать, рабочее место. В сущности, вас вызвали сюда затем, чтобы вы не спускали глаз с одного человека, который лишь неделю живет во Франкфурте, но заслуживает вашего особого внимания. Этот человек — большой любитель «Вечной лампады». Вот ваш новый ангажемент. Этот человек совершил глупость, которая значительно приблизила его к краю могилы. Сейчас он наслаждается своими последними минутами, впрочем, у него вовсе не унылое настроение. Он дожидается свою невесту, очень красивую девушку. Но она не приедет. Не печальтесь. Как вы догадываетесь, для вас приготовлено интересное дело. Вы же знаете, там, где замешаны интересы «Шмидта и Хантера», такая знаменитость, как вы, не останется на голодной пайке.

Последние слова оказались болезненным ударом для бывшей прима-балерины, которая должна быть благодарна Бертону за то, что вообще может выступать.

— Лучше всего, если вы сядете с ним за один столик, узнаете в нем своего земляка и с пылким восторгом обрадуетесь встрече. Вы знаете, как это нужно сделать. Потом он с досадой заметит, что его возлюбленной все нет. Если он попытается сбежать, ваша задача — помешать ему и в подходящем месте убрать. Ни в коем случае нельзя позволить ему где бы то ни было пересечь границу. Если у вас случатся неприятности, Бертон отвезет вас в другое место под чужим именем.

Они едут по оживленным улицам. Через пять минут человек за рулем говорит:

— Впрочем, Бертон просил меня выдать вам на руки небольшой задаток.

Меньшикова видит качающуюся лампочку перед входом в подъезд. Автомобиль останавливается. Хокинс вынимает бумажник и передает ей купюры.

— Пять тысяч. Это за расправу с Уиллингом, то есть с тем человеком, о котором я вам рассказывал. Возьмите этот пистолет. До сегодняшнего вечера он был просто игрушкой.

Меньшикова кладет деньги и миниатюрное оружие в дамскую сумочку и выходит из машины.

Хокинс закрывает дверь. Ее багаж он сохранит в автомобиле.

— Чемодан я отвезу в Парковую гостиницу, — через окно говорит он. — Там Бертон снял для вас номер. — Он зажигает сигарету и машет ей вслед.

Меньшикова обращается в дирекцию. На следующей неделе должно состояться ее первое выступление. Ее спрашивают, не хочет ли она осмотреть город? Спасибо, отвечает она. Теперь ей ничего не нужно, только немного развлечься, поездка была довольно скучной, она хочет познакомиться со своей новой публикой.