Дорожных спутников, ленивых альбатросов,
За судном любящих по горьким безднам плыть.
Воздушный царь! Едва на палубные доски
Он брошен, как тотчас становится смешон;
Большие два крыла белеющие – плоско,
Как весла по бокам, влачит неловко он.
Крылатый путник! Стал ты дряблый и неловкий!
Прекраснейший пловец! О, как уродлив ты!
Один матрос сует в клюв трубку для издевки,
Другой – передразнил походку хромоты.
Поэты! Схожи вы с заоблачным владыкой,
Кому смешна стрела, кто близок был ветрам!
Вы также изгнаны на землю, где средь гика
Крыло гигантское ходить мешает вам!
Возношение
Чрез озера и горы, долины и шхеры,
Чрез леса, облака и над далью морской,
Выше к солнцу и выше, чем воздуха слой,
За пределы усеянной звездами сферы, —
Ты, мой разум поэта, проворно летишь,
Как отличный пловец, издеваясь над бурей,
В сладострастии невыразимом, в лазури
Ты безмерность пространства, смеясь, бороздишь.
От заразных миазмов стремись далеко ты,
Чтоб очиститься, в высший простор ты взлетай,
Как божественно чистый напиток, глотай
Светозарный огонь, что наполнил пустоты.
Позабыв про врагов и что над бытием
Нашим тяжко довлеют печали пустые,
Счастлив тот, кто сумеет в пространства иные
Вознести себя кверху могучим крылом!
Тот, чьи мысли, подобные ласточке скорой,
В поднебесье стремят свой свободный полет,
Тот, над жизнью вспарив, без усилий поймет
И вещей немоту, и цветов разговоры.
Соответствия
Природа – это храм; колонн оживших ряд
Невнятные слова порою испускает.
Сквозь чащу символов в храм люди проникают,
За ними символов следит привычный взгляд.
Как эха дальнего сливаются раскаты
В один глубокий гул и мрачный, и глухой,
Обширный, словно ночь иль яркий свет
дневной, —
Так соответствуют звук, цвет и ароматы.
Есть запахи свежей, чем тело у ребят,
И зеленей лугов, гобоя звуков резче;
– В других есть торжество, богатство, и разврат,
И откровение незавершенной вещи;
Так амбра с мускусом, бензой и фимиам
Вещают про восторг ума и чувства нам.
«O тех нагих веках люблю воспоминанья…»
O тех нагих веках люблю воспоминанья,
Когда Феб золотил охотно изваянья;
Мужчина с женщиной, проворны и легки,
Вкушали сладко жизнь без лжи и без тоски.
Влюбленно небеса людей ласкали спины,
Здоровье множили высокой их машины;
Сибелла, щедрая в дарах любви своей,
Тогда не числила обузой сыновей;
И, нежностью ко всем исполнена, волчица
Сосцами смуглыми давала всем кормиться.
Мужчина стройный мог, в могуществе своем,
Гордиться красотой и зваться королем
Нетронутых плодов и девственниц, чье тело 
