Шарль Бодлер – Цветы зла. Перевод с французского языка Веры Адамантовой (страница 17)
И, так как всё во мне тебя любит, любуется тобой,
Всё будет покрыто Ладаном, Миррой, Бензоем и Смолой,
И без конца к тебе, вершине снежной и чистой,
Пары моего страстного духа поднимутся быстро.
Наконец, чтобы о твоей роли Марии сказать
И любовь с варварством смешать,
О, Чёрное Сладострастие! О, Семь Главных Страданий!
Палач, полный сожаления, без всяких ожиданий,
Я отточу семь ножей, и, как бесчувственный жонглёр,
Целясь в глубину любви, я забуду позор,
И воткну их все семь в Сердце, туда, что называют любовью,
В твоё Сердце, плачущее Сердце, истекающее кровью!
Привидение
Как ангелы с горящим взором,
Я вернусь в твой альков в эту пору
И проскользну к тебе с тишиной
Под тёмной тенью ночной.
Я осыплю тебя, моя суженая,
Поцелуями холодными лунными
И нежностью хитрой змеи,
Ползущей во рву земли.
Когда же забрезжит утро голубое,
Ты найдёшь моё место пустое,
И оно остынет до вечера так.
Пусть другие берут обаянием
Твою жизнь, и страданием;
Я же хочу облечь тебя в страх.
Грусть луны
Сегодня вечером луна мечтает с большей ленью;
Как красавица на подушках рукой своей
Ласкает, перед сном, лёгкой тенью
Контур своих грудей.
По её гладкой спине ходят мягкие волны,
Умирающая, она в обморок падает в изнеможении
И смотрит на белые призраки томно,
Которые млеют в лазури, как цветения.
Когда иногда на этом шаре, в своём тщетном страдании,
Она роняет скрытую слезу в молчании,
То один враг сна, поэт чародей,
Берёт её в ладонь, где она стала
Радугой, как от фрагмента опала,
И кладёт её в своё сердце, вдали от солнечных лучей.
Кошки
Суровые учёные, любовники горячие,
Любят одинаково в пору зрелого сезона,
Кошки сильные и нежные, – гордость дома,
Зябкие, как люди, и, как они, сидячие.
Друзья науки и сладострастия,
Ищут молчание и ненавидят мрак;
Эребус3 взял бы их в скакуны за просто так,
Если б они променяли гордость на подобострастие.
Когда они дремлют в достойной манере
Великих сфинксов, лежащих одиноко в сфере,
Кажется, они спят в бесконечном сне.
Их плодоносное тело полно искр магических,
И частички золота, как звёзды в тонком песке,
Трепещут смутно в их зрачках мистических.
Радостный мертвец
В жирной земле, где вольно улиткам жить,
Вырою сам глубокую яму себе,
Чтобы легко старые кости свалить
И спать в забытье, как акула в волне.
Не люблю завещаний, по кладбищам не хожу,
Не прошу у людей слезу и любовь,
Лучше, пока жив, я ворона приглашу, 
