Что взорам его просветленье
Всезрящая смерть принесет.
В село из леса она пришла, —
Она стучала, она звала.
Ее страшила ночная тьма,
Но не пускали ее в дома.
И долго, долго брела она,
И темной ночью была одна,
И не пускали ее в дома,
И угрожала ночная тьма.
Когда ж, ликуя, заря взошла,
Она упала, – и умерла.
О, смерть! я твой. Повсюду вижу
Одну тебя, – и ненавижу
Очарования земли.
Людские чужды мне восторги,
Сраженья, праздники и торги,
Весь этот шум в земной пыли.
Твоей сестры несправедливой,
Ничтожной жизни, робкой, лживой,
Отринул я издавна власть.
Не мне, обвеянному тайной
Твоей красы необычайной,
Не мне к ногам ее упасть.
Не мне идти на пир блестящий,
Огнем надменным тяготящий
Мои дремотные глаза,
Когда на них уже упала,
Прозрачней чистого кристалла,
Твоя холодная слеза.
Ускользающей цели
Обольщающий свет.
И ревнивой метели
Угрожающий бред…
Или время крылато?
Или сил нет во мне?
Всё, чем жил я когда-то,
Словно было во сне.
Замыкаются двери, —
И темнеет кругом, —
И утраты, потери,
И бессильно умрем.
Истечение чую
Холодеющих сил,
И тоску вековую
Беспощадных могил.
Пришла, и розы рассыпаешь,
Свирельно клича мертвеца,
И взоры страстные склоняешь
На бледность моего лица.
Но как ни сладки поцелуи,
Темны мои немые сны.
Уже меня колышут струи
Непостижимой глубины.
Багровые затмили тучи
Лобзаний яркие лучи,
И что мне в том, что ласки жгучи,
Что поцелуи горячи!
Лежу, качаясь в дивном челне,
И темный голос надо мной:
– Пора пришла, – обет исполни,
Возникла я над глубиной. —
Мы устали преследовать цели,
На работу затрачивать силы, —
Мы созрели
