Шарль Бодлер – Стихи о вампирах (страница 30)

На юную невесту устремленный, Что, трепеща, поникла та без сил. В тревоге Ликий за руку схватил Свою невесту. Холодом могилы Ему на миг оледенило жилы, Потом жестокий жар вонзился в грудь… «О Ламия, ответь же что-нибудь! Испугана ты – чем? Тебе знаком он?» Забыв про все, не слыша гвалт и гомон, В глаза он впился, смотрит: как чужая, Глядит она, глядит не узнавая, По-прежнему недвижна и бледна — Как будто колдовством поражена. Вскричал он: «Ламия!» В ответ – молчанье. Заслышав крик неистовый, собранье Притихло; смолк величественный лад. Еще звучала лютня невпопад, Но мирт в венках увял – и постепенно Безмолвье воцарилось. Запах тлена По зале пробежал – и все вокруг Смертельную тоску почувствовали вдруг. Он снова: «Ламия!» в порыве диком — Отозвалось лишь эхо слабым вскриком. «Сгинь, мерзкий сон!» – он возопил в слезах. Вгляделся вновь: не бьется на висках Лазурной нитью жилка; краски нежной На коже щек не видно белоснежной; Запали глубоко глаза в глазницы; Застыли, как у мертвой, острые ресницы. «Прочь, ты – жестокосердый! Прочь, палач! Скрой лживые глаза, скорее спрячь! Иль кара справедливая богов, Невидимо вступающих под кров, Пронзит тебя внезапной слепотой, Оставит в корчах совести больной, — За то, что ты, бесчестный и презренный, Гордыней нечестивой, дерзновенной Могущество благое попирал, Обманом изощренным оскорблял. Коринфяне! Взгляните на злодея: Под веками, безумьем адским рдея, Взор демона горит… И нет укрытья Любви моей… Коринфяне, взгляните!» «Глупец!» – с презрением софист изрек Охрипшим голосом – и, словно рок Свершился неизбежный, с жалким стоном Пал Ликий перед призраком склоненным. «Глупец! – вновь Аполлоний произнес, Глаз не спуская с Ламии. – От гроз И бедствий жизни я тебя спасал Затем ли, чтоб змеи ты жертвой стал?» При слове том у Ламии несчастной Дух захватило: беспощадно-властный Разил ее, как пикой, острый взор. Рукою слабой смертный приговор Молила не произносить – напрасно! Софист суровый с ясностью ужасной «Змея!» воскликнул громко… В этот миг Послышался сердца пронзивший крик — И Ламия исчезла… Упоенье Ушло от Ликия, и в то ж мгновенье Угасла жизнь… Друзьями окружен, Простерт на ложе без движенья он: И обернули тело в свадебный хитон.

Ш. Бодлер