Шанталь Фернандо – Ядовитая девушка (ЛП) (страница 5)

Грейсон поворачивается ко мне.

— Пэрис, познакомься, это Джейк, Трент и Дэниел.

— Привет, — говорю я, вовсе не дружелюбно. Я не хочу показаться грубой, но и не хочу, чтобы люди узнавали меня. Я хочу быть неизвестной. Так для меня безопаснее, абсолютно точно безопаснее для моей репутации. Я не хочу, чтобы обо мне говорили. Конечно, я достаточно сильная, чтобы справиться с этим, если так случиться, но это не означает, что я хочу этого. Именно поэтому я уехала из Мельбурна, ради нового старта. Кажется, общение с Грейсоном не помогает мне достичь своей цели оставаться невидимкой.

— Она занята, — добавляет Грейсон, не глядя на меня.

— Не сомневаюсь, — отвечает тот, кого зовут Трентом. Он слегка прищуривается, разглядывает меня, когда продолжает. — Ты собираешься позависать с нами? — он спрашивает Грейсона.

— Увидимся позже. Нам с Пэрис нужно кое о чем поговорить, — отвечает он. Они все жмут руку Грейсону, а потом уходят, один с любопытством смотрит на меня.

— О чем мы должны поговорить? — интересуюсь я.

Грейсон прислоняется к дереву и закрывает глаза.

— Ты не обязана говорить о чем — то, если не хочешь.

— Так ты будешь рад посидеть в тишине? — спрашиваю я.

— Конечно, уютная тишина звучит заманчиво для меня, — отвечает он, вытаскивает свой iPod и предлагает мне один наушник. Я улыбаюсь и принимаю его из его рук. Когда вставляю его в ухо, я одобрительно киваю, когда слышу голос Эда Ширана.

Грейсон поворачивается ко мне, его лицо так близко, мы практически касаемся.

— Я заключу с тобой сделку, — мягко говорит он.

— Сделку? — переспрашиваю я, уставившись в его глаза.

— Ты называешь мне свою любимую песню. Если она есть здесь, — указывает на iPod, — ты должна будешь пойти со мной на свидание.

Я усмехаюсь, потому что черта с два моя любимая песня будет здесь.

— А если я выиграю?

— Тогда я не буду звать тебя снова, — произносит он, и мое лицо слегка опускается. Он уже готов сдаться? Мысленно проклинаю себя, потому что это будет лучшим вариантом для меня.

— Я буду ждать, пока ты сама не скажешь, что хочешь пойти со мной, — добавляет он, покусывая свою нижнюю губу.

— Ладно, давай.

— Ты не можешь выбрать случайную песню, ты должна пообещать, что это действительно твоя любимая песня в настоящее время, — говорит он, его глаза искрятся весельем.

— Хочешь клятву на мизинцах? — шучу я, протягивая свой мизинец.

Он склоняет голову и прикидывается, будто раздумывает над этим.

— Да. Думаю, мы должны. Я знаю, ты не хочешь на это свидание, — весело отвечает он.

Закатываю глаза и протягиваю свой мизинчик, ноготь накрашен фиолетовым лаком. Он сплетет его со своим мизинцем, и мы трясем ими.

— Ладно, срази меня, — говорит он, вызывающе приподнимая брови.

Я усмехаюсь и говорю ему.

— «Джесси» Джошуа Кадисона.

Он молчит, а потом хохочет.

— Это не твоя любимая песня.

Я ахаю.

— Моя! Это классика.

Теперь он улыбается, самодовольной улыбкой.

— Похоже, мы пойдем на это свидание.

Что? Черта с два он слушает такое. Он прокручивает список в своем iPod и включает песню. Ну, черт.

— Заберу тебя завтра вечером, — сообщает он, и я заметно съеживаюсь.

— Я работаю завтра вечером. Как насчет послезавтра? — спрашиваю я, выкручивая руки.

— Звучит здорово, — говорит он. — Так, где ты работаешь? — спрашивает он, спустя несколько минут тишины. Зачем я упомянула о работе? Иногда, говорю, не подумав.

— Ох, просто в баре, — говорю я, взмахивая руками. Будто не такое уж и больше дело.

— В каком баре? Мне нравятся бары, — спрашивает он, пока медленно тянет мою руку в свою.

— А что, собираешься следить за мной? — дразню я, пытаясь избежать вопроса. Смотрю вниз на наши переплетенные руки, интересно, как, черт возьми, это произошло? Я пытаюсь вести себя сдержанно, даже стервозно, но Грейсону, кажется, все еще очень хочется узнать меня. Почему? Это вызывает небольшую подозрительность, потому что я не понимаю, с чего он так заинтересован во мне. Здесь повсюду так много красивых девушек, и я знаю, что ему не составит труда привлечь их внимание.

— Нет, — говорит он. — Думаю, этого хватает в универе.

— Точно, — отвечаю я, дразнясь.

Он драматично прикладывает руку к своему сердцу.

— Хочешь сказать, что не наслаждаешься моим обществом?

— Ты нормальный, — сообщаю я, беззаботно пожимая плечами. Грейсон сверкает кривой улыбкой и освобождает свою руку от моей. Чувствую укол разочарования, пока он тянется вверх и берет длинную прядь моих волос, осторожно потянув за нее.

— У тебя самые красивые волосы, — бормочет он. — Такие светлые, практически белые.

— Сп — спасибо, — запинаюсь я. Он улыбается, и мы продолжаем слушать музыку в тишине, наши тела слегка касаются. Я так четко ощущаю каждое его прикосновение к моей руке, каждое легкое движение. Закрываю глаза, чувствую себя намного спокойнее за долгое время.

— Не засыпай. Нам нужно возвращаться, — говорит он, аккуратно вытягивая наушник.

Открываю глаза и сажусь прямо.

— Я могла бы неплохо вздремнуть.

— Я тоже, — добавляет он. Мы смотрим друг на друга несколько напряженных секунд перед тем, как он встает и протягивает руку, чтобы помочь мне. Вкладываю свою руку, и он тянет меня вверх, пока я не встаю. — Можно я провожу тебя на следующее занятие?

— Да, — говорю я.

— И Пэрис?

— Да? — спрашиваю тихо.

— Могу я взять твой номер? — спрашивает он, появляются ямочки.

— Эмммм, ладно.

Его улыбка расцветает, и мне это нравится.

Очень сильно.

Почему я не могу контролировать себя рядом с ним?

****

Следующим вечером я иду на работу. Пока росла, ни в одной моей самой дикой мечте я в итоге не зарабатывала стриптизом на жизнь, но вот она я. Мои родители погибли в автомобильной аварии, когда мне было тринадцать. Младшая сестра моей матери, Вероника, забрала меня, мою сестру и брата к себе, и я возненавидела жизнь под ее крышей. Мы ей никогда не нравились, и в то время я не имела представления, почему она захотела жить с нами. Я думала, что она чувствовала себя обязанной, потому что если бы мы не жили с ней, то отправились бы в детский дом. Вскоре я осознала, что это из — за денег, оставленных нам нашими родителями. Как наш опекун, Вероника имела доступ к нашим деньгам. Я не видела ни цента из них. Когда моему брату Броуди исполнилось восемнадцать, он взял мою сестру Лондон и меня и увез с собой. Вероника не хотела отпускать нас, но каким — то образом, Броуди договорился с ней. Я точно уверенна, что сюда включалась выплата ей определенной суммы денег ежемесячно.

Броуди никогда не разговаривал со мной об этом. Мы вернулись в наш семейный дом, который сдавался все это время. Броуди платил по всем счетам, пока мы с Лондон достаточно не выросли, чтобы работать неполный рабочий день в качестве помощи. Все шло хорошо, пока Броуди не встретил Элизабет. Они поженились через полгода, а мы с Лондон переехали через месяц после этого. Элизабет дала ясно понять, что нам не рады. Не уверена, знает ли Броуди о степени ее стервозности. Как кто — то настолько добрый, как мой брат, мог в итоге оказаться с такой ведьмой, как она, — я никогда не пойму. Мы с Лондон никогда по — настоящему не ладили, даже детьми, а без Броуди, удерживающего нас вместе, наши пути разошлись.

Я переехала в крошечную однокомнатную квартирку, поступила в универ, и работала в супермаркете, сводя концы с концами. С деньгами действительно было туго, и я оказалась в бедственном положении. Я познакомилась с парнем в универе, и мы начали встречаться. Все шло замечательно, пока не испортилось. Марк превратился в полного мудака. Я хотела закончить образование, чтобы устроится на хорошую работу, и отчаянно нуждалась в дополнительных деньгах. «Яд» — хорошо известный стриптиз — клуб с несколькими разными месторасположениями. «Ядовитые девушки» известны своей красотой, сложением и талантом. Они не брали кого попало на работу в клуб, и я просто указываю на факты, будучи не эгоистичной. С моими длинными, светлыми волосами, большими голубыми глазами и пятым размером груди, давайте просто скажем, они приняли меня с распростертыми объятьями. Когда Броуди узнал, где я работала, он отрекся от меня. Он сказал, что больше никогда не хочет меня видеть. Уверена, что это Элизабет заставила его, но в любом случае, я сделала так, как он хотел.

С тех пор я с ним не разговаривала. Было больно тогда и все еще больно сейчас, но жизнь продолжается.