Шанталь Фернандо – Ядовитая девушка (ЛП) (страница 20)

— Хорошо. А ты?

Он сглатывает, взгляд мечется по сторонам, перед тем как посмотреть прямо на меня.

— Я скучаю по тебе.

Я тоже по нему скучаю. Но разве это что — то меняет?

— Я тоже по тебе скучаю, Грей.

— Прости за то, как я разговаривал с тобой, Пэрис, — он задерживает дыхание. — Я никогда не должен был разговаривать с тобой подобным образом. Ты этого не заслуживаешь. Хотя ты сделала мне больно, детка. В конце концов, узнать, что существует совершенно другая сторона тебя, о которой я и понятия не имел.

— Нет никакой другой стороны, Грейсон. Я просто делала то, что считала нужным.

— Жаль, что ты не пришла ко мне. От этого даже еще больнее, — говорит он, закрывая глаза на секунду.

— Мне жаль, — шепчу я.

— Знаю.

Наши взгляды встречаются и удерживаются, пока не начинает говорить преподаватель, разрушая момент.

Занятие проходит, как в тумане, и вскоре приходит время уходить. Грейсон идет позади меня, близко, но не касаясь, и тянет в сторону своего байка, не говоря ни слова. Я уже собираюсь запрыгнуть на байк, когда замечаю, что Дилан идет прямо к нам. Грейсон игнорирует ее и приподнимает шлем вверх, чтобы опустить его на мою голову. Он забирается на мотоцикл, а я скольжу позади него, заключая его в объятия.

— Спасибо за вчерашнюю поездку, Грейсон, — кричит Дилан, все время таращась на меня. Он подвозил ее? Какого черта? Грейсон напрягается, но игнорирует ее, заводя байк, и уезжает. Я медленно закипаю всю дорогу к его дому, предполагая различные сценарии. К тому времени, как мы добираемся до дома, уверена, что из моих ушей идет пар. Я спрыгиваю с байка, как только он останавливается, и стягиваю шлем. Грейсон делает то же самое, поднимая руки вверх в жесте «успокойся».

— Прежде чем ты начнешь орать и выкидывать предположения, в доме моих родителей был ужин. Ее семья была там, и ей пришлось уехать домой, потому что родители решили задержаться. Я подвез ее до дома на машине, и на этом все.

Я скриплю зубами и иду к входной двери, ничего не говоря, пока он отпирает ее и открывает для меня.

— Ты подвез ее до дома и все? Она ничего не предпринимала? — спрашиваю я, когда мы располагаемся в гостиной.

Он трет шею сзади.

— Она флиртовала. Я сказал ей, чтобы даже не дергалась, потому что не собираюсь возвращаться к этому снова.

— Ясно. Когда был последний раз? — спрашиваю дерзко, по — настоящему, желая узнать его ответ. Что — то не сходится. Дилан продолжает вести себя так, будто у нее есть с ним шанс, как будто она знает то, чего не знаю я. И мне это не нравится.

Грейсон откидывается на спинку дивана, наблюдая за мной.

— В день нашей встречи.

Подождите, что? Да, вы издеваетесь надо мной. В первый день, как мы заговорили…

— Детка, мы тогда не были вместе. Мы только познакомились и…

— Ясно, — перебиваю его. Но мне нифига не ясно. Мы тогда не были вместе — это правда. Полагаю, у меня нет прав злиться, но это не означает, что мне не может быть больно.

— Ты не почувствовал связи между нами, в тот первый день?

— Что? Конечно, почувствовал, — говорит он, вставая и подходя к тому месту, где сижу я, на другом диване. Он присаживается рядом со мной и пытается обнять меня. Я отталкиваю его и отползаю настолько дальше от него, насколько это возможно.

— Не удивительно, что она постоянно смотрит так самодовольно на меня, — размышляю я.

— Она — ничто, Пэрис. Ты надумываешь. Все не так, как между нами. С ней, это просто секс, коротко и ясно. Просто освобождение без эмоций, — его взгляд умоляет меня понять. — Все было по — другому, и я понял это. После встречи с тобой, не было и речи к возвращению к этому. Я не хотел быть с кем — то еще, и мое нахождение с ней только доказало это. Я сказал ей той же ночью, что этого больше не повторится, и так и было.

Я пожимаю плечами.

— Мы не были вместе, — говорю я.

Может, если я буду продолжать говорить себе это, то поверю. Грейсон заключает меня в объятия, и я не отстраняюсь. Я ничего не делаю. Я просто сижу так, немного ошеломленная и слегка с разбитым сердцем.

— Мы не были вместе, но тебе все равно больно, и это убивает меня, — говорит он, перетаскивая меня на свои колени и успокаивающе растирая мою спину. Устраиваюсь лицом в изгибе его шеи, мои мысли несутся со скоростью тысяча миль в час.

— Ты когда — нибудь думал, что нам просто не суждено быть вместе?

Все его тело напрягается.

— Никогда, — его голос серьезен. — Никогда подобное не приходило мне в голову. Нам просто нужно быть более открытыми друг с другом, полагаю. Прекратить утаивать что — то друг от друга. Все это можно было бы избежать при небольшой честности.

Он абсолютно прав, так могло бы быть. В смысле, мы, в конце концов, продолжали бы злиться или расстраиваться друг из — за дружки, но все могло бы обернуться намного лучше, чем сейчас.

— Это точно, — говорю я, вздыхая в его шею. — Я даже думать не хочу о тебе с другой женщиной. Это сводит меня с ума.

— Все в прошлом, детка. Нет смысла цепляться за «что, если». Но я сейчас здесь с тобой и никуда не собираюсь.

Я продолжаю молчать, обдумывая его заявление.

— Если ты расскажешь мне про свой долг и количество, что ты задолжала, я оплачу его за тебя, — говорит он осторожно.

Я приподнимаю голову.

— Я не могу просить тебя об этом.

— Сколько?

— Осталось выплатить десять тысяч.

— Всего — то? Детка, я оплачу его прямо сейчас. Просто скажи, куда перевести. И ты не будешь ничего мне должна. Совсем. Никаких ожиданий. Ничего. Считай это подарок за то, что терпишь меня, — его губы изгибаются. — И за тебя — за мой подарок, самый лучший за всю мою жизнь.

— Что если у нас не получится?

Он замирает, но отвечает мгновенно.

— Говорю же, ты ничего мне не должна. Будем мы вместе или нет. Нет никакого подвоха.

Приятно иметь кого — то, кто заботится обо мне для разнообразия, но мне кажется не правильным принимать хоть какие — то деньги от него или кого — то еще.

— Я не знаю…

— Как ты влезла в долг?

— Моя сестра влезла в долг и не смогла его оплатить. Так что это, на самом деле, не мой долг, но…

— Погоди, что? Почему твоя сестра не может сама расплатиться? — спрашивает он, практически зарычав.

— Не знаю. Мы даже не близки, но я старше ее и не хотела, чтобы с ней что — то случилось. Парень, которому она задолжала, угрожал ей. По большому счету, мы все еще в опасности. Я сказала ему, что отдам деньги. Он сказал, что я могу расплатиться за нее. Думаю, он пожалел меня, подчищающую косяки Лондон.

— Не могу поверить в это дерьмо, — заводится Грейсон.

— Что?

— В смысле что? Твоя сестра, очевидно, воспользовалась возможностью и заставила тебя разбираться с ее проблемами. Ты должна была сказать ей, чтобы она, блять, расплачивалась сама, — говорит он, мышца подрагивает на его челюсти.

Я пожимаю плечами.

— Ну, все есть, так как есть. Я не могла позволить ее избить, или еще что похуже.

— Поэтому ты стала стриптизершей? Чтобы расплатиться за нее? — спрашивает он, закипая.

Я киваю. Его кулаки сжимаются.

— Маленькая сучка, — бормочет он.

— Эй, ты говоришь про мою сестру.

Он глядит в потолок.

— А ты еще и защищаешь ее. Охренеть, как невероятно.