Шанталь Фернандо – Ядовитая девушка (ЛП) (страница 17)
Я обнимаю ладонью его щеку, его загорелую кожу напротив моей бледной. Он весь темный, а я — вся светлая. Контраст прекрасен.
— Как насчет того, что я покажу тебе, как много знаю о тебе? — мурлычу я, раздеваясь и скидывая одежду на пол.
— Думаю, мне понравится это, — его взгляд на моем теле.
— Замечательно. После того, как приготовишь для меня завтрак, — ухмыляясь, сообщаю я и выхожу из комнаты.
Он догоняет меня на кухне, занимается любовью на полу, а
Приоритеты.
Когда на следующее утро я прихожу на занятия, то могу сказать, что что — то не так. Бегу и вижу, что толпа сформировала круг. Проталкиваюсь сквозь толпу, кто — то кричит, кто — то подбадривает, и замечаю из — за чего вся возня. В центре круга стоит Грейсон, который выбивает все дерьмо из какого — то парня.
— Грейсон! — ору я, шагая в круг, только чтобы меня оттащил Дэниел, один из друзей Грейсона.
— Не лезь в центр, — говорит Дэниел, сжимая меня за талию. Я сопротивляюсь, но его хватка не поддается, поэтому поворачиваюсь обратно к Грейсону. Его сжатый кулак ударяет парня в нос, и я слышу ужасный хрустящий звук. При ближайшем рассмотрении, человек, которого избивает Грейсон, — Джейк, его друг. Какого черта здесь происходит?
— Почему они дерутся? — спрашиваю Дэниела, поежившись, когда Джейк получает еще удар от Грейсона в живот. Следующий удар Грейсона отправляет Джейка на пол. — Почему ты не останавливаешь это? — рычу я, отталкиваясь от него руками, пытаясь вырваться. Дэниел вздыхает, потом сгибается и поднимает меня в воздух, мой живот на его плечах.
— Поставь меня на пол, сволочь! — ору я, ударяя кулаками по его спине. И вот внезапно, толпа смолкает.
— Поставь ее на пол! — рычит Грейсон позади меня. Дэниел мгновенно спускает меня на пол, и я ощущаю жар своей спиной. Руки обнимают мою талию, притягивая к его телу.
Дэниел поднимает руки вверх.
— Она пыталась влезть в центр драки.
— Спасибо, братишка, — говорит Грейсон Дэниелу, отступает в сторону и берет меня за руку. Мы быстро уходим к его машине. Он открывает для меня дверь, все еще джентльмен, даже когда в гневе.
— Что произошло, Грей? — спрашиваю я, уставившись на его сбитые, отекшие костяшки. Он издает глубокий звук в горле, почти рычание, как будто вспоминает, что изначально его привело в ярость.
— Грей, — завожусь я, когда он ничего не произносит, а просто уезжает. Он не отвечает. На полпути к его дому, могу сказать, он начинает превышать ограничение по скорости. — Помедленнее, — прошу спокойно. Он слушается меня, и сбавляет скорость до допустимой. Когда паркуется у дома, он ударяет кулаками по рулю, от чего я подпрыгиваю на своем месте.
— Ты вообще собираешься рассказать мне, что произошло? — спрашиваю, стараясь сохранять голос спокойным. Он глубоко вдыхает, будто успокаивая сам себя. Он глушит мотор, захлопывает за собой дверь и уходит. Просто оставляя меня здесь, в машине. Я выбираюсь и следую за ним в дом. Он стоит в гостиной, дожидаясь меня.
— Что случилось?
— Ты стриптизерша? — спрашивает он, не дрогнув. Я замираю. Я знала, что должна была рассказать ему сама. Я такая дура. Осталась только одна смена до моего увольнения, и я подумала, что смогу избежать этого. Чертова дура. Он воспринимает мое молчание, как «да», потому что начинает крушить все к чертям собачьим в комнате.
— Грейсон, — выдавливаю я, протягивая руку, но потом одергиваю.
— Отец Джейка постоянный клиент «Яда», — он не смотрит на меня. — Он сфоткал тебя на телефон. Джейк видел снимок.
Какого хрена? Никому не позволено снимать в клубе, должно быть, он сделал это тайком.
Я громко сглатываю, мое зрение размывается.
— Мне жаль, — слеза скатывается вниз по моей щеке. И это правда. Так чертовски сожалею, потому что понимаю, что это не то, что кто — то сможет просто простить. Да я и не ожидаю от него прощения. Я облажалась. Я не была честна, а теперь сталкиваюсь с последствиями.
— Все это время, — рычит он, падая на диван, будто его покинула вся энергия. Я высосала ее. Я и мои проблемы.
— Прости.
— Не извиняйся. Скажи мне почему, — его глаза встречаются с моими. Его взгляд холодный. Жесткий. Обиженный.
— Я уже работала там, когда познакомилась с тобой…
— Не это. Скажи мне, почему ты не была честна со мной, — его голос безжизненный.
— Я не хотела, чтобы ты смотрел на меня так, как смотришь прямо сейчас, — честно отвечаю я.
Он фыркает и отводит взгляд.
— Я только что выбил все дерьмо из своего лучшего друга за неуважение к тебе, когда он во всем был прав.
Больно. Обжигает. Я хочу сказать ему, что люблю его так чертовски сильно, но я не настолько эгоистична. Стою, руки потряхивает, ловлю его последний тоскливый взгляд, а потом выхожу через дверь. Слышу, как что — то ломается, пока стою на переднем крыльце, задаваясь вопросом — как, черт возьми, мне добраться домой? Начинаю идти пешком. Не так уж и далеко, может минут сорок пять ходьбы. Я могла бы позвонить Анае, чтобы она приехала и забрала меня, но решаю, что пройтись пешком будет неплохо для меня. Это даст мне время побыть в одиночестве, разобраться с последствиями своих действий и пожалеть себя.
Прям как я и заслуживаю.
****
Я лежу на кровати и таращусь в потолок. Когда слышу, как колотятся в дверь, поднимаюсь, чтобы открыть. Взглянув в глазок, я вижу злое лицо Грейсона. Какого черта? Отпираю дверь и открываю ее, наблюдая, как он осматривает меня, будто проверяя, что я в порядке.
— Какого хрена, Пэрис? — рычит он, проходя в дом. Я закрываю и запираю дверь, а потом следую за ним в гостиную.
— Что? — мой голос слаб. Я только и хочу пойти в постель.
— Я названивал тебе миллион раз! Как ты добралась домой? Я волновался, — он садится и выглядит усталым.
— Я шла пешком, — говорю я, прислоняюсь к стене и пожимаю плечами.
— Ты шла пешком, — повторяет он, произнося каждое слово медленно.
— Да, — растягиваю слово.
— Да, что, блять, с тобой не так? — заводится он, встает и начинает нарезать круги по комнате.
— О, так что, теперь, когда ты знаешь, что я стриптизерша, это нормально разговаривать со мной так? — я скрежещу зубами.
— Что? — переспрашивает он, глядя на меня, будто не замечал раньше. — Ты что совсем меня не знаешь?
Понятия не имею, что отвечать, поэтому молчу. А он — нет.
— Я волновался. Я не хотел, чтобы ты шла одна домой, это не безопасно. Через пару минут после того, как ты ушла, до меня дошло — у тебя нет машины, и я объездил всю округу в поисках тебя, — говорит он, проводя своими руками по волосам от волнения.
— Телефон был на беззвучном. Я даже не проверяла его, — отвечаю, глядя вниз на свои руки. — Прости, я не хотела беспокоить тебя, — если честно, я и не думала, что он будет вообще снова беспокоиться обо мне. Полагаю, я недооценила какой он замечательный парень. Или, может, он просто жалеет меня? Здорово. Грейсон матерится и подходит ко мне, встает близко, но не касается.
— Такая красивая… — говорит он, приподнимая мой подбородок своими пальцами. — И так позорно, что этим поделилась со всеми.
Что? Я игнорирую боль в груди и слезы, угрожающие прорваться.
— Убирайся, — мой голос спокоен и собран.
— Пэрис…
— У меня огромный долг. Да это даже не мой долг, но мне, однако, нужно оплатить его. Но ради тебя, я увольняюсь, даже не заботясь о том, как буду расплачиваться дальше. Подвергаю свою сестру опасности. Мне осталась только одна смена, и потом со всем покончено, — я замолкаю и глубоко вдыхаю. — Я понимаю, что была неправа, когда солгала тебе насчет этого, и, наверняка, это непростительно, но я не заслуживаю, чтобы со мной так разговаривали. Пожалуйста, уйди, — договариваю я, мой голос надламывается. Я опускаю взгляд.
— Ты могла прийти ко мне, — говорит он, его голос ослаб. Рискую и бросаю взгляд на него. Он не смотрит на меня, он стоит, потерявшись в своих мыслях. — У меня денег больше, чем я знаю, на что их потратить. А моя женщина занимается стриптизом, чтобы расплатиться за какую — то хрень? Блять, — он поворачивается ко мне спиной. Сплетает пальцы на задней части шеи и смотрит в пол. — Ты так низко обо мне думаешь? — спрашивает он, качая головой.
Я ахаю.
— Это никак не связано с тобой! Мир не вращается вокруг тебя, Грейсон! Я была стриптизершей до встречи с тобой, и продолжала заниматься этим и после. Эти проблемы — мои, и я собираюсь решить их. Одна.
Он усмехается.
— Ну, ты удостоверишься в этом, не так ли? — и с этим прощальным выстрелом, он, наконец, уходит.
А потом я падаю на пол, наконец, отпускаю все и ломаюсь.
Я приклеиваю накладные ресницы, жду, пока они высохнут, а потом встаю. Белое кружево моего платья цепляется за мое кольцо.