Шамиль Пашаев – Релдан. Путь немешиона (Трехтомник) (страница 62)

– Что тебе нужно для работы?

– У меня все есть. До восхода солнца, ты получишь свой заказ, и я уеду, – напомнил Сед.

– У тебя и лошади нет, гном, – сказал Зарод.

– Это мое дело, оглобля. Сам найду. Когда уеду – двигай в сторону солнца и не оглядывайся, – проворчал Кователь. – А хочешь, оглядывайся – мне плевать.

Ночью Зарод спал из рук вон плохо. Нет, он не боялся проспать врага – сон кочевника всегда чуток и мимолетен. Пока его люди спали, Зарод размышлял о кольчуге, об которую ломаются мечи. Он представлял себя пешим и конным, неуязвимым героем, ведущим за собой армию. Из сладостной дремы его вывел глухой удар. От неожиданности он упал со стула, но через мгновение уже был на ногах в коридоре с мечом в руке. Из коридора была видна пустая питейная комната и попадавшие на землю деревянные кружки. Кто же тогда встряхнул всю таверну и… почему Врах не выставил караул? Совсем расслабился! Словно понимая, что асугей поминает его плохим словом, из своей комнаты выглянул настороженный Врах. Вдруг снова удар и на этот раз намного сильнее – Зарод ощутил, как земля под его ногами на мгновение пропала и снова возникла.

Дверь в "Золотой Рог" открылась, и запыхавшийся гном метнулся к Зароду, сжимая приличного размера продолговатый сверток.

– Вот твой заказ, оглобля! Это меч и не самый плохой заметь! На, держи и плати! – потребовал Сед.

– Платить? Да с чего бы? – набычился Зарод. – Еще на тебя золото переводить. Несмотря на тревожную ситуацию, ушлый кочевник не собирался расставаться с монетами.

– Да не нужны мне монеты, оглобля! Я тебя сам ими закидаю, если захочу! Плата должна быть личной. Просто дай мне что-то твое!

– Э… Пуговица подойдет? – съязвил Врах.

– Засунь ее себе знаешь куда?! – заревел Сед. – О Подгорное Пламя! Ладно! Дай мне лезвие, которым разрезал веревки! И мы квиты! Доставай, давай!

Что-то подсказало Зароду, что лучше не спорить с этим спятившим гномом – кинжал так кинжал.

Засунув плату за пояс, Сед бросил сверток кочевнику и побежал к выходу.

– Уйдет, асугей! – забеспокоился Врах.

– И пес с этим ляххарча![57] Уже утро – валим из этой выгребной ямы! Обернувшись на сбежавшихся из своих комнат сонных воинов, он грозно нахмурился и в сердцах рявкнул:

– По коням, сучья плесень! Чего застыли?! На выход!

Зарод, уже нутром чувствуя напряжение в воздухе, понял, что третьего землетрясения их временное логово может не выдержать и бросился к выходу. Выбежав на улицу, он увидел бородатого карлика, который уже успел подрезать одну из привязанных лошадей и, сидя верхом, пытался развернуть ее нужном направлении. Увидев Зарода, Сед показал в сторону восхода, ударил коня короткими ногам и был таков.

– Это моя лошадь, вонючий ты потрох! – взревел Врах.

– Брось лошадь, асагар, давай ко мне! – сдвинулся вперед Зарод, давая место на спине могучего скакуна.

Бледный от ярости Врах, сквернословя как пьяный матрос, обнаруживший, что его кружка пуста, быстро взобрался позади Зарода. Асугей посмотрел вслед гному и повернул коня на восход. За ним сноровисто выстроились остальные воины.

– Давай за ним! У него мой конь! – потребовал Врах.

– Он не стоит наших жизней, асагар, – буркнул Зарод, оглядываясь назад.

Словно в подтверждение его слов, в воздухе пронеслось что-то невидимое, и раздался третий удар. Половина маготов, уже набрав скорость галопа, покатилась по земле. Несколько лошадей сломали ноги, а хозяева некоторых из них и головы. Конь Зарода взвился на дыбы и удержался, но вот Врах скатился назад и чуть не оказался под копытом. Трое упавших не подавали признаков жизней, а семь лошадей пришлось быстро зарезать. Пока те, кто мог продолжать путь пристраивались к более удачливым всадникам, Зарод случайно бросил взгляд назад, и его челюсть невольно поползла вниз.

Таверны “Золотой Рог” больше не было. На ее месте был огромный провал шириной в триста локтей и из него, один за другим, вылетали кошмарные многорукие существа. Их будто катапультой выбрасывало из-под земли. Оказавшись на земле, эти существа казались более неуклюжими, ростом выше всадника, на четырех или шести паучьих лапах, переходящих в мускулистое тело с четырьмя могучими лопатообразными руками. Если у них и были головы или глаза, то разглядеть их с такого расстояния Зароду не удалось. Немного постояв, они начинали немного неуклюже, но очень быстро двигаться в одном направлении.

– Они идут сюда! – испуганно крикнул Джаран.

– Тогда чего вы стоите? – рявкнул Зарод и, дав знак Враху держаться, хлопнул коня по шее. Ох и непривычной показалась маготам эта погоня! Вместо того, чтобы гнаться за жертвой они были дичью. Несколько рейсаров вырвалось вперед и догнали отставшего магота. Весельчак и балагур Шарла, которому Зарод доверил нести груз «специй» для принца, не удержался во время очередного сотрясения земли и упал вместе с конем. Ему повезло – его конь не сломал ногу, а его самого лишь немного помяло. Однако его лошадь еще не оправилась и оказалась в хвосте. Взмах могучей лапы рейсара буквально оторвал задние ноги бедного животного. Шарла второй раз за утро слетел с лошади и покатился по земле. Падение оказалось совсем неудачным: он, не только сломав ключицу, спину и лодыжку, но еще и остался в сознании, когда чудовищный рейсар схватил его, поднял над землей и, разорвав надвое, засунул в пасть. Сыто рыгнув, рейсар снова бросился в погоню, но вдруг, запутался в собственных ногах и лапах, а затем неуклюже упал и больше не двигался.

– Знатная видно было дурь! Так тебе, урод! – зло ухмыльнулся Зарод и хлопнул коня по крупу, набирая скорость.

Увидев, что произошло с несчастным Шарлой, остальные маготы тоже вцепились в стремена и выжимали из своих четвероногих все силы. Рейсары не знали пощады – еще двое отставших магота нашли конец в их лапах и пастях. Не известно, чем бы все закончилось, если бы не восход солнца. Восход обнаружил уязвимость неутомимых монстров – на свету они ориентировались много хуже. Наконец, один из них остановился, испустил протяжно скрежещую трель и начал закапываться под землю. Вслед за ним преследование прекратили и остальные и, сгрудившись за вожаком, начали спускаться под землю.

– Думаешь, отстали? – спросил из-за спины Врах.

– Надеюсь, но лучше отъехать еще. Вдруг под землей они движутся быстрее, – ответил Зарод.

– Поганый гном, – сплюнул Врах.

Зарод ничего не ответил и лишь оглянулся на остатки своего отряда. От почти полусотни воинов, с которыми он собирался войти в Локар, не считая его самого и Враха, осталось всего тридцать два воина. В открытом бою с равными по силам воинами, его потери ограничились от силы пятью воинами. Сегодня, должно быть старец Хо-Душу сильно невзлюбил Черного Ястреба. Скрипя зубами от ярости, Зарод закрепил сверток у седла и, ударив пятками лошадь, двинулся прочь. Еще одной встречи с гномом Седом Мораном ему совсем не хотелось.

Смерть Миров

Когда мужчины ушли, Наэла, начала занималась домашними делами. И не то чтобы в доме вдовы было грязно, просто дракайна немного побаивалась того, что ей предстоит сделать. Она не часто прибегала к своим природным талантам, а в эфир не выходила очень давно.

На самом деле выйти в эфир не сложно. В теории, разумеется. Надо всего лишь раскрыть разум пошире, стать частью мироздания и оно ответит. Для дракайны это не представляло труда, но вот обратный процесс всегда давался сложнее. Не так-то просто убедить свой дух покинуть бесконечное блаженство ради суетных дел бренного мира. Поэтому поначалу такие погружения проводятся с опытной наставницей. Именно она поможет не расфокусировать внимание и плавно развернуть мышление вспять. Другой способ вернуться – более грубый. Для него нужно оставить надежный якорь, который станет опорой. Он, правда, не даст уйти очень далеко, но ведь сейчас в этом весь смысл. Якорь вещь двойственная и в свою очередь состоит из двух условий: образа, ради которого стоит возвращаться, – им может служить образ семьи, близкого человека или просто нечто очень дорогое сердцу, и предмета его олицетворяющего. Причем предмет этот должен находиться рядом с телом того, что ныряет в эфир. Вспоминая скудную теорию, Наэла перебирала в уме все удачные якоря. Наиболее очевидным и ярким якорем в ее жизни был Рейджендорф, однако он отсутствовал. Других близких у нее нет, а родителей своих дракайны никогда не знала. Все, что было в наличии – это Мигу, оставленный присматривать за ней.

Дракайна вздохнула и еще раз все взвесила. Может получиться, если она сумеет в достаточной мере убедить себя в том, что Рейдж – это Мигу. Это не так сложно, если вдуматься – убедить себя в чем-то, если очень хочется. Даже людям это подвластно, особенно женщинам. С этими мыслями Наэла прекратила убираться и позвала подростка.

– Сейчас я буду слушать мир. Пока я буду этим заниматься, меня нельзя трогать, звать или как-то иначе тормошить, понимаешь? – сказал Наэла

Мигу не очень понял, что сказала Наэла, но уловил суть – ее нельзя беспокоить. Поэтому он просто размашисто кивнул и хотел уйти, но дракайны продолжила:

– И еще ты не должен покидать пределов этой комнаты, Мигу. Это очень важно для меня. Пообещай, что будешь тут.

– Хорошо, Наэла, – еще раз кивнул Мигу.

Успокоенная дракайна с помощью подростка притащила из своей комнаты кровать и легла.