Шамиль Алтамиров – Степной дракон (страница 67)
Он думал, что после коровы с кустом, после зеленой пакости на шеях и леса из полуживых людей, его сложно будет чем-то удивить. В баке был человек, женщина. Вернее… На Басмача сквозь зеленоватую муть загаженного аквариума смотрели полные боли глаза.
Без рук, и без ног, обвитая шлангами и проводами, с непонятным прозрачным мешком на месте живота, в котором что-то шевелилось… Он подумал, что ошибся, и внутри просто труп, но нет.
Она видела его, моргала, мотнула головой с намордником дыхательного аппарата, из которого вырывались пузырьки. Басмач перескочил к другому баку, еще, и еще. Десятки аквариумов с изуродованными женщинами внутри.
В бою, даже в самом страшном, он всегда действовал, контролируя каждое свое движение, шаг, замах, выстрел. Басмачу нравилось это ощущение контролируемого «боевого режима». Но сейчас его накрыло.
Он не видел ничего, только ее глаза, полные боли и страдания. И не слышал ничего, кроме шипения дыхательного аппарата. Сколько это длилось? Мгновение, не больше.
Когда Басмач пришел себя, то услышал крик – свой, увидал руки – тоже свои: он вколачивал голову в черном шлеме в кафельный пол. С каждым ударом с сухим хрустом разлетались осколки плитки. Опомнившись, он отпустил давно умершего айдахаровца и встал с колен.
Он осмотрелся. Вокруг лежало на полу, висело на чанах, с десяток изрешеченных пулями и иссеченных саблей тел в черных доспехах. Обломок сабли – эфес – валялся под ногами.
А забившийся под один из аквариумов Назар выл на одной ноте.
Глава 22. Заклятый друг
Назар, забившись под аквариум, свернулся клубком и выл на одной ноте, как заклинивший движок. Басмач быстро собрал оружие и боеприпасы – в любой момент, ожидая гостей с любого из двух входов, затем вытянул Назара оттуда за ногу.
Парень находился в каком-то полуобморочном состоянии, глаза закатились, а руки и ноги болезненно подрагивали. Басмач влепил ему пару звонких оплеух, чтобы тот пришел в себя – это помогло, но не сильно. Назар очнулся, открыл глаза, но был в истерике, лепетал что-то невнятное, заливаясь слезами и давясь соплями. Басмач хотел врезать еще, но передумал.
Ему стало жалко парня.
Он хоть и великовозрастный, но ребенок. Ребенок, лишенный детства, никогда не знавший родительской ласки, с самых пеленок вынужденный стать взрослым. Басмач сел на пол рядом и прижал к себе ревущего навзрыд Назара.
– Плач, мальчик, плач. Когда вокруг творятся зверства, душа честного человека не может не страдать. Плач, в этих слезах нет ничего стыдного.
Лысый и бородатый мужик, перемазанный в крови, и худой длинный парнишка рыдал у него на груди, а вокруг в опоясанных сталью чанах бултыхались живые обрубки человеческих тел, а пол был усыпан трупами в черных кожаных кирасах.
Назар постепенно успокоился, сидел и вытирал распухший нос, но выглядел побитой собакой. Хруст кафельной плитки под сапогом Басмач смог уловить, несмотря на непрерывное сопение дыхательных аппаратов и бульканье жижи в чанах.
– Пацан, валим! – громко прошептал Басмач, беря дверь напротив под прицел. Он толкнул к нему автомат одного из айдахаровцев, а сам попятился к противоположной двустворчатой двери. Назар был как в тумане, двигался заторможенно, но все же двигался.
Басмач добрался до второго выхода и дернул дверь. Стальная створка даже не шелохнулась.
– Жалищ! – выругался бородач. – Шевелись, пацан.
Бородач бросился со всех ног к входу и перевернул стоявший неподалеку шкаф, заклинивая дверь. Внутри шкафа захрустело бьющееся стекло. Те, что прятались в коридоре, видимо поняли, что скрываться бессмысленно, и попытались войти.
В дверь ударили, но шкаф не позволил. Тут же по железу забарабанили прикладами.
– Открывай, падла! Я шкуру с тебя спущу, ты кореша моего как барана прирезал! – вопил кто-то в коридоре.
Басмач метался по залу, выискивая меж баков, чем бы еще привалить дверь. Но, ничего путного не попадалось, кроме только самих аквариумов. Проходя мимо, он старался в них не заглядывать, чтобы снова не увидеть глаза…
Второй выход был закрыт, но это не означало, что его не смогут открыть с той стороны. Но привалить его уже было не чем. В главный вход ударили чем-то явно тяжелее автомата, шкаф со страшным скрипом немного сдвинулся. Под дверью кровожадно загалдели, сыпля карами одна страшнее другой. Взгляд Басмача рыскал, выискивая возможный выход из положения.
Под потолком, через весь зал тянулась квадратная труба вентиляции с отходящими «рылами» решеток. Басмач подскочил к полузаснувшему Назару, тряхнув его за плечи как следует:
– Пацан, очнись. Или мы сейчас подохнем, и все, что сделали, через что прошли, будет зря. Или, побарахтаемся еще немного и… – В дверь гулко ударили, шкаф сдвинулся, и в образовавшуюся щель просунулся автомат. Пули ударили веером, с воем рикошетя от металла баков и каменных стен. Но стрелок тут же получил взбучку, стрельба прекратилась, зато послышалось:
– Чё творишь?! Повредишь баб, и тебя Хозяин на ремни порежет, дебил!
Басмач выстрелил скорее для устрашения, совсем не надеясь, что пули пробьют толстый металл. Но пробили. Десяток аккуратных пробоин «расцвели» на стальной двери, за ней сразу же кто-то завопил.
«Бронебойные?» – удивился Басмач и отомкнул магазин: черные «носики» пуль это подтверждали. Он вернул магазин на место. Затем вскинул автомат и, целясь в крепежные болты, нажал спуск.
Гром выстрелов слился с жестяным грохотом, с которым бронебойные пули рвали тонкий металл вентиляционного короба.
– Назар, помоги. – Басмач взобрался на крышку аквариума, но достать до трубы не смог. Парень вскарабкался бородачу на плечи и, вцепившись в решетку, потянул изо всех сил.
– Отойди, я повисну… – прокряхтел Назар от натуги, его сил не хватало, чтобы отогнуть решетку. Он просунул в образовавшуюся щель нож, орудуя им как рычагом. С протяжным хрустом крышка сорвалась с остатков креплений, и рухнула вниз. Басмач успел подхватить падающего Назара.
Осмелевшие преследователи вновь ударили в дверь. Подсадив Назара и отдав один автомат с магазинами, Басмач выпустил остатки патронов в дверь, и, ухватившись за спущенный ремень от «калаша», забрался в трубу вентиляции. Сквозь бряцанье трубы донесся грохот из комнаты с чанами, но Басмач и Назар были уже далеко.
Добравшись до просторной распределительной камеры с расходящимися в разные стороны трубами, они остановились передохнуть. Назар, согнав грозно шипевшую крысу, уселся у стены.
– Я… я видел ее. Майку.
– В баке? – Басмач всматривался и прислушивался к черноте трубы, откуда они только что вылезли, ожидая погони.
– Да. Что мне теперь делать?.. Кроме нее у меня…
– Только не начинай опять лужи разводить. С чего ты взял, что она? Они же там все лысые, жижа мутная, зеленая, через нее хрен что рассмотришь. Показалось тебе. Да и конвой когда заехал в лагерь? Сколько времени прошло, помнишь? Я тоже просматривал аквариумы. У женщин обрубки уже заросшие. А за день-два такого не происходит. – Он успокаивал Назара, но не очень верил в то, что говорил. У самого ведь после укола «Пирогова» рана на груди затянулась максимум за час-полтора.
Басмач понимал, что поступает неправильно, он давал парню надежду на то, что в баке не Майка, что с сестрой все в порядке. А если это не так?
– Всё, отставить сопли! – рявкнул Басмач. – Мы должны уничтожить это место. Понимаешь? Если хочешь уйти, то уходи сейчас. Я пойду до конца, такое… не должно существовать. Можно понять многое: убийство за-ради куска хлеба, пары сапог, или чего-то еще. Но сделать с людьми такое…
Назар поднялся со своего места и приблизился к бородачу:
– Я с тобой. Я не уйду.
Басмач посмотрел испытующе, насколько это позволял еле бьющий из щелей в стенках свет.
– Хорошо, – бородач кивнул. – Ты помнишь маленький поезд в «Метро-2»? Электрический провод для поезда был порван завалом не вчера, не год назад, давно. Но мы ехали! Здесь должен быть генератор, хранилище топлива, что угодно. Да, для хирургии и подобного требуется кислород, а его нужно получать и хранить. Разделимся и будем искать. Обращай внимание на тонкие синие трубы на стенах. И заодно, постарайся найти свою сестру. Третий горизонт, помнишь?
– Да, давай так и поступим, – Назар протянул ладонь Басмачу, и тот ее пожал.
– Но, я сомневаюсь, что генераторная здесь, – продолжил Басмач, усаживаясь у стены. – На схеме было четыре этажа-горизонта… – Его снова передернуло, он вспомнил взгляд через стекло и толщу зеленоватой жидкости.
На развилке каждый выбрал себе по ответвлению вентиляционного короба и Назар с Басмачом разошлись, условившись снова встретиться в этом месте, если удастся найти хранилище или генераторную.
Басмач долго полз по трубе. Сквозь щели вентиляционных отдушин и трещины в швах, он то и дело встречал вооруженные пикеты, и чуть ли не ДОТы, как положено защищенные мешками с песком. Но это на перекрестках. А коридоры охраняли патрули, по два-три солдата. В эти моменты Басмач либо замирал, ожидая пока они не уйдут дальше, чтобы свободно продолжить путь, либо двигался очень медленно – в час по чайной ложке – лишь бы не выдать себя неосторожным звуком, любой шорох в замкнутом пространстве трубы отдавался многократным эхом, да еще и жестяным бряканьем.
Наконец, после долгого плутания, он нашел подходящее место, чтобы выбраться: много ящиков, плохое освещение, какие-то станки и главное ни одного патруля не видно. Либо складское помещение, либо малопосещаемое, а то и заброшенное. Басмача устраивал любой расклад.