Шамиль Алтамиров – Степной дракон (страница 61)

– Да.

– Ну и отлично. Не дрейфь, парень, мы у цели! – Басмач встал, и постучал прикладом автомата по крыше. – Слышь, ученый, ты про наш уговор не позабыл часом?

– Нет, ну что вы! – отозвался тот. Машина вильнула вправо, объезжая яму.

– Э! Машину ровно веди! – Он осмотрел автомат, еще раз проверил наличие патронов в магазине. Махина лагеря заняла весь обзор.

Машина остановилась аккурат перед воротами, под прицелами двух автоматчиков. Но глядели они как-то буднично, без огонька.

– Эй, открывайте! Это Сидерский! – водитель вышел из машины, в спину ему как бы невзначай глядел автомат Басмача. Назар для правдоподобности протяжно застонал. Впускать их не спешили.

От караулки, стоявшей от въезда метрах в пяти, вышел еще один, и тоже с открытым шлемом.

«Оп-па, офицер», – подумал Басмач, прикидывая пути отступления, которых собственно было немного. Да, если честно, вообще не было!

– Сидерский, почему так рано? – офицер стоял позади автоматчика, будто прикрываясь им. – Вы не выполнили нормы?!

– Да, к сожалению, Альберт Павлович. Машина забарахлила, и по дороге с полигона на нас напали каких-то два оборванца, – причитал ученый. – Охранника ранили. Пришлось вернуться.

Басмач, услышав количество нападавших, напрягся, поправил автомат. Теперь ствол смотрел в просвет между сухой фигурой ученого и кабиной. Как раз на офицера – Альберта Павловича.

– Открыть ворота! – наконец скомандовал офицер, отступая назад. Басмач же никак не мог отделаться от мысли, что их раскрыли и тянут время. Да, кстати, лица ученого – Сидерского, он не видел. Что там он мог намаячить? А ворота ползли медленно, даже слишком.

Караул с автоматами все целился в них. Да, и от караулки шли еще четверо…

– Пацан! Беги-и! – рявкнул Басмач, полоснув длинной очередью автоматчика и офицера, одновременно спрыгивая на землю и хватая Сидерского.

– Ну, что, сука, готов сдохнуть? – зло шипел Басмач, прикрываясь им как щитом. Ученый попытался уйти в обморок, но Басмач надавил тому пальцами под челюстью. – Стоять н-на!

Завыла сирена, послышался топот бегущего от внутренних ворот подкрепления. Оставшийся автоматчик все так же целился, но не стрелял.

– Пацан, ты ушел?! – Басмач, пятясь назад вместе с Сидерским, заглянул в кузов. Назар целился из ППШ стоя поверх кабины.

– Я что сказал, аудал?! Вали!

– Я тебя не брошу!

Со стены заухал пулемет, пули ударили по кабине. Метили явно по Назару, но он успел спрыгнуть. Басмач пятился все дальше, а новые солдаты в черном все прибывали. Человек десять смотрели стволами автоматов через створки ворот. И не стреляли, пока…

– Что, сученышь, ты у нас ценный работник или как? Замочат тебя свои, или не станут? Ты свалил?

– Нет! – упрямо ответил Назар.

Приглушенно хлопнул выстрел. Пуля клюнула Сидерского точно в лоб, расплескав содержимое черепной коробки вокруг. Басмач, прикрываясь выползающим из рук телом ученого, выпустил остаток магазина в столпившихся перед воротами солдат, прежде чем вторая пуля ударила его в грудь.

Назар, видя как падает Басмач, сначала кинулся к нему, но вокруг заплясали фонтанчики от пуль, стреляли с дальних вышек. Он выпустил неприцельную очередь в сторону вышки и побежал. Побежал как никогда.

Пленники в загоне загомонили. Кто-то кинул в охранника камень, началась драка. На проволочном заборе полыхнул разряд молнии.

Назар бежал – хоть его и не преследовали – и плакал. Перед глазами Басмач, сраженный пулей, падал снова и снова.

Заложив приличный крюк в пару километров, Назар вернулся на их прежний наблюдательный пункт и рухнул без сил. Размазывая слезы и грязь, он выглянул над пригорком: пленники бесновались, в загоне шла потасовка. То и дело вспыхивали разряды – кого-то кинули на забор под напряжением – и слышались выстрелы. В общем, там было не до преследований.

Десяток солдат высыпали из ворот. Часть, откатив машину, принялась растаскивать трупы убитых. Их волокли за ноги, куда-то в глубь лагеря. Остальные направились по его – Назара – следу. Времени для отдыха не оставалось, его скоро настигнут.

– Черт! Надо бежать… – но Назара душили слезы: он предал Басмача, оставил умирать.

Бес вынырнул из зарослей караганника весь в крови, потрепанный, с вырванными клочками шерсти. Но кровь, по большей части была не его. На морде уж точно. Волк протрусил к Назару вплотную и ухватил зубами за штанину, увлекая за собой.

Назар только отмахивался. А волк рычал и тянул за ногу, настойчиво зовя за собой. Шмыгая носом и вытираясь рукавом, Назар пошел за Бесом. В конце концов, нужно было уходить, отряд из десятка айдахаровцев придет за ним.

Волк, прихрамывая и время от времени оборачиваясь, побежал куда-то в сторону, где виднелась окраина города. Еле заметная тропа вела по косогору, ныряла в глубь овражка, Назар, шедший на автомате, запнулся об торчавший камень и полетел кубарем вниз.

Боль от удара немного отрезвила: несмотря на гибель Басмача, Майку все еще требовалось спасти. Тряхнув головой и стерев кровь с разбитой при падении губы, Назар тяжело поднялся, следуя за нетерпеливо пританцовывавшим Бесом.

Проплутав по оврагам, Бес вывел снова к лагерю Айдахара. Здесь глухая стена из бетона примыкала к высокой скале.

– Блохастый, ну, зачем?! – Назар устало рухнул на землю там же, где и стоял. Бес взрыкнул и пустился галопом к скале, туда, где она смыкалась с бетонной оградой. Парень блуждающим взглядом проследил за волком, пока не наткнулся на тушу зверя.

Мощный, размером едва ли уступающий Бесу. Черные и светло-серые полосы тянулись от широкой морды и до самого зада с куцым хвостом. Зверь при жизни вряд ли был травоядным: ни острые клыки, ни мощные когти об этом не говорили. Горло животного оказалось разорвано. И вообще, вокруг вся земля была взрыта лапами и напоминала место побоища.

– Бес, это твоя работа? – Волк только проворчал в ответ и принялся копать землю под скалой. Назар подошел ближе: Бес раскапывал нору, вернее расширял.

– Блохозавр, ты молодчина! – Назар обнял волка, потрепал по спине и принялся копать вместе с ним.

Копал долго. Шум бунта успел стихнуть, а солнце затянуло черными облаками. Назар подкапывал землю ножом, складывал в кожаную кирасу и вытягивал наружу. У входа собралась внушительная куча. Нора зверя была сквозной, из тоннеля тянуло сквозняком, принося различные запахи. Густо пахло скотиной и чем-то таким, чем пахли и машины и маленький поезд из «Метро-2».

Расширив примерно три метра норы, он оказался внутри лагеря. Сразу у выхода из тоннеля, закрывая обзор, плотно друг к другу жались какие-то строения с железными крышами. Пространство до стены было завалено гнилыми досками, ящиками, бочками и колесами от машин – проще говоря мусором. Отряхнув землю, он надел форму и шлем. У норы не следовало задерживаться, отряд, пущенный по его следу, мог найти нору в любой момент.

– Жалко, что Басмач не успел… – слезы снова накатили волной, но он смог удержаться. Повесив ППШ на плечо и приготовив метательные ножи, Назар отправился на поиски сестры. Бес, фыркнув, потрусил следом. По железным бочкам звонко забарабанили первые капли дождя.

Глава 20. Внутри

Когда в грудь ударила пуля, он рухнул как подкошенный. Боли не было, зато неприветливая темнота тут же накрыла с головой. Басмач увидел их. Отца, молодого и сильного, сошедшего со старой фотографии, где ему тридцать пять, с прической как у Элвиса. Рядом с ним, будто прячась в тени горы, стояла мама в своем любимом платье, в мелкий горошек.

Белозубо улыбался дед, каланчой возвышаясь над остальными. В льняных штанах, простой крестьянской рубахе навыпуск, подпоясанный бечевой, за которой торчал неизменный топорик. К нему маленьким колобком прижималась бабушка. Димка Слепокуров помахал рукой и что-то сказал. Вечно хмурый Лепёхин-младший глядел исподлобья, а капитан дизельной лодки Джонсон подслеповато таращился из-под круглых очков, покачивал седой головой с торчащими завитками и грозил пальцем.

Он видел мертвых. Их было много, и все они ждали только его.

А Басмач, ставший перед ними вовсе и не Басмачом, что-то горячо доказывал, оправдывался, извинялся, что еще не время, еще не отомстил. Но они все равно улыбались и звали к себе.

Он судорожно вдохнул, и темнота вместе с мертвецами растворилась. Вокруг суетились бойцы в черном. А над ним, закрывая небо, стоял старик с большим пустым шприцем. Тот был похож на Пирогова, знаменитого хирурга времен Российской Империи: широкое лицо, уставшие глаза и аккуратная седая борода, переходящая в бакенбарды. Образ светила медицины засел в памяти, виденный лишь раз в больнице, в рамочке, на стене реанимационного отделения, когда навещал Димку Слепокурова.

– Хе! Живучий. На обработку его. Такие нам пригодятся. – Голос, как подумалось Басмачу, у старика не пироговский. У великого врача не может быть такого мерзкого и скрипучего, как пенопластом по стеклу, хрипа. С таким голосом хорошо быть пиратом, или разбойником…

Голова Басмача плыла. Он понимал, что в мыслях у него полнейшая ахинея, но поделать ничего не мог. Кстати, плыла не только голова, но и затянутое тучами небо. И вряд ли оно хмурилось из-за него.

Его тащили за ноги, а потом закинули на жесткие деревянные носилки, отобрали оружие, сняли одежду кроме штанов и сапог, а он и не сопротивлялся. Небо перед глазами сменил белый, местами в красных брызгах потолок. В правую ногу под голенищем сапога что-то врезалось в самое мясо.