Шамиль Алтамиров – Степной дракон (страница 59)

Басмач хлопнул Назара по плечу и сел рядом:

– Мы у цели, парень. Не делай глупостей, а если все же собираешься, то советуйся со мной. Важно не просрать все и разом на финишной прямой. Бог даст, спасем твою сестру. Обязательно. Мне, знаешь, и самому не терпится ворваться туда и всех на хрен помножить на ноль. Но это эмоции, их стоит держать в узде. Умные люди в старину говорили: победа любит подготовку. Мы поедим остатки сурка, выспимся и на свежую голову, утром оценим обстановку. Ну, а лезть посреди ночи не весть куда… Ночью оно конечно сподручно, но и там не дураки. Они-то все свои слабые места знают и поджидают с пулеметами, прожекторами, сигнальными ракетами. Знаешь, что такое сигналка?

– Что?

– Растяжка такая, например, или иного действия приспособа. Задеваешь шнур натянутый, или наступаешь, и все. В небо стреляет ракета, как бы говоря, вот, мол, дурачок попался. А недобрые люди с пулеметами и минометами утюжат это место из всех калибров. Короче: приказ спать, и дурные мысли выкинуть. Исполнять. Поднимайся, искать ночлег станем. Барбос, это и тебя касается.

Глава 19. Логово змея

Назар, ежась от утреннего холода, наблюдал за лагерем в бинокль. Густой куст караганника скрывал его и возможный блеск оптики. Хоть солнце только встало над горизонтом и светило пока тускло. А лагерь казался неприступным.

В бинокль просматривался только загон для пленных с забором из колючей проволоки между железных и деревянных столбов. Причем забор был двойным: наружный был высотой метров пять, не меньше. А внутренний забор явно пониже, где и были пленники. Между заборами виднелся промежуток свободного пространства, там через определенный интервал времени прохаживался вооруженный патруль, из двух-трех черных солдат. А еще торчали вышки с прожекторами.

Назар пытался считать про себя, чтобы определить, как часто. Но считал он медленно, и иногда сбивался. Получилось пять раз по сто, прежде чем патруль появлялся у решетчатых ворот, через которые въехал конвой, и, пройдя весь путь по прямой, скрывался за углом. А на углах и в промежутках стояли вышки. Не слепленные из жердей и бревен, как в степных селениях, а из железных столбов.

Он погладил лежавшего рядом Беса по голове, тот довольно заурчал.

– Вот, Бесяра. Там наша Майка, за забором. Скоро мы ее спасем. Спасем же? – Волк конечно же не ответил, только на бок перевалился.

В глубине концлагеря виднелась другая стена с глухими воротами, основательная, собранная из грязно-белых бетонных плит и кое-где из красного кирпича. Там, видимо, находился основной лагерь.

Оборванные, в лохмотьях пленники – одни мужики – бродили в загоне. Кто-то лежал прямо на земле, а некоторые по двое, по трое сидели в тесных компаниях, греясь у костров. Людей было много, явно больше, чтобы уместиться в низком кособоком сарае, торчавшем посередине территории.

«Интересно, почему они не пытаются сбежать? Их много, а забор хлипкий», – подумалось Назару. Уж его-то в таком загоне не удержали бы, парень был в этом уверен.

– Ну, как тут? – Басмач появился бесшумно, и улегся в ложбину позади.

– Патрули туда и сюда ходят, вышки вон с пулеметами, – Назар отполз из куста, поближе к бородачу.

– Да, это я и сам вижу. Необычное что заметил?

Назар задумался:

– Пленники не сбегают. А я бы сбежал, ночью порвал проволоку на заборе и…

– Ага, как же, – хмыкнул бородач, пытаясь сесть, но при этом не выглянуть из-за куста. – По забору электричество пропустили, не дураки же ни Айдахар, ни сидельцы. Что, не заметил на столбах проволка через изоляторы накручена?

– Я думал, это чтобы натягивать удобно было…

– Ладно. Проехали. В общем, обошел я это место, обсмотрел. И хрен его знает, как внутрь попасть?! Лагерь, похоже, на территории какого-то завода стоит, протянуть пятьсот метров капитального забора это тебе не хухры-мухры. Целый неприступный город. Не, если бы пару минометов, то конечно… Пока будем думать и наблюдать.

Прохладное утро закончилось. Солнце, поднявшись в небо, жарило вовсю. От раскаленной земли поднималось марево.

Басмач соорудил нечто вроде навеса из своего плаща, чтобы им с Назаром было где спрятаться от солнца. Волк же выкопал под кустом глубокую ямку, там, где земля была сырой, прохладной, и улегся в нее.

От лагеря донеслось рычание.

Басмач быстро занял наблюдательный пункт и приник к биноклю: две непонятного вида машины вроде багги вынырнули из ворот и, постреливая в глушители, рванули куда-то в степь.

«Хм, один вход, один выход. Хотя выходов наверное несколько. Просто это основной», – мысль о том, что есть движение, оттуда зачем-то выходят, заинтересовала Басмача. Положив бинокль под караганник, он вернулся к шалашу.

– Один вход, один выход… – бурчал себе под нос бородач, улегшись в тенек. Несмотря на тень от плаща, воздух и земля вокруг прогрелись основательно: поднятый с солнцепека кусок гальки обжигал руку.

Назар сел, поджав колени к подбородку.

– Неужели конец? – он обернулся на лежащего Басмача. Тот накрыл лицо тряпкой и посапывал.

– Чего конец-то? – он стянул с лица тряпку и отшвырнул в сторону. – Конец будет тогда, когда мы – ты или я – сдадимся. Я не сдался, а ты? – Назар отрицательно мотнул головой. – Ну, вот. Ждем пока. Как там, из книжки: заседание продолжается, господа заседатели.

– Чего ждем? И сколько ждать?! – внутри Назара клокотало, но он старался это скрыть. Получалось слабо. Басмач, чуть повернув голову, искоса глянул на парня:

– Я что говорил про не торопиться и ждать момент? Нам жарко, им жарко. Только мы можем уйти, можем лежать в теньке, ковырять в носу и плевать на дальность. А вот те, в черных кожанках, не могут. Стоят, поджариваются. Знаешь, пацан, как на солнышке оружие раскаляется, а? Руки до волдырей жжет, а сойти с поста нельзя. Даже поссать отойти нельзя – это все «тяготы службы» называется.

– У тебя есть план? Ты знаешь, как попасть внутрь?! – Назар кинулся к Басмачу и тряхнул его за плечо. Тот открыл один глаз, смерил взглядом разволновавшегося парня:

– Ты, эта, я ж не девка, чтоб меня хватать. Сядь, пострел. Есть – план не план – так, мысль одна, дерьмовая. Тебе не понравится, думаю. Мне вот не нравится.

– Рассказывай, – с упором произнес Назар, приготовившись слушать.

– План такой, – Басмач сел, огладил бороду, отломил стебель высохшей полыни и принялся рисовать им на песке. – Вот лагерь, город… короче – эта огороженная хрень. Я прикинул, что он почти овальной формы. Здесь вот главные ворота, – нарисовал прямоугольник, – а вот тут, – на боку овала появился небольшой квадрат, – тут скала. Айдахаровцы видимо решили сэкономить с забором и чуть сдвинули ограду, скала ее часть. Но здесь же глухое место, мертвая зона, плохо просматривается с вышек, уверен.

Я соберу хлопушку из патронов, окопаемся там, взорвем хлопушку и на звук обязательно кто-нибудь да явится – эти парни такой факт у себя под боком не пропустят. А тут мы из засады и ударим.

Наша цель завладеть формой, оружием – замаскироваться под них. Затем, пройти через главные ворота. Кровь на форме даже кстати будет, мол, супостаты напали, ранили.

– Да-а, и правда – дерьмовый план.

– Я знал, что тебе понравится, – ухмыльнулся Басмач. – Только другого нет. Или есть?

– Есть, – важно кивнул Назар, и стер ладонью все, что нарисовал Басмач. – Простой план: подойти к воротам с поднятыми руками и сдаться.

– И-и? – протянул Басмач, вопросительно подняв бровь. – Дальше-то что? Может ты не заметил, но в загоне одни мужики, баб нет. А нам требуется в основной лагерь пробраться, где наверняка держат женщин, сестру твою. Не в концлагерь!

Над их импровизированным биваком с треском пролетела сорока. Птица заложила петлю, уселась на торчащий из земли камень и громко застрекотала то ли на волка, то ли на людей.

– Она привлечет к нам внимание! – Басмач кинулся к рюкзаку за рогаткой. Но Бес среагировал быстрее: прыгнул практически с места и поймал уже взлетевшую бело-черную птицу. Волк ведь только что лежал в своей прохладной ямке – мгновение и вот, сидит и хрустит птичьими костями, брезгливо отплевываясь перьями.

– Ну, Бесяра… – удивленно покачал головой Басмач, откладывая рюкзак. Но рогатку все же оставил, вдруг еще белобока прилетит.

– Да, он такой, – гордо согласился Назар. – Еще щенком часто такие трюки проделывал, низко летящих птиц ловил. Выслеживал, часами лежал как дохлый, или куском из своей миски подманивал и ловил. Хитрец.

– Да, умная животина. Насчет твоего плана: попахивает самоубийством. В нем много неизвестных. Вспомни, что они со стойбищем сделали, вспомни статую из разрезанных на куски тел. Уверен, что им нужны пленные? То что здесь загон для людей, не означает, что и мы им подходим. Не известно, по какому критерию их отбирают. Ты, кстати, заметил, что ни старика или подростка там не видно? Думаю, что нас попросту положат у ворот, из пулемета. В общем думай. А я понаблюдаю за этим… логовом.

Басмач встал, подхватил бинокль и ушел на свой наблюдательный пункт под кустом караганника. Назар остался наедине со своими мыслями. Их, то есть мыслей, было много. Они роились в голове, наскакивали друг на друга, но ничего путного не придумывалось.

Басмач рассматривал лагерь Айдахара до рези в глазах, и он, в смысле лагерь, ему уже надоел. Как вдруг заметил трусящего в стороне, по косогору Беса. Волк то появлялся в поле зрения, то пропадал. Бородач оглянулся на пустующую яму – а ведь кабысдох буквально только что спал в ней… Ну, мало ли. Может, побежал охотиться?