Шалини Боланд – Соседский ребенок (страница 34)

– Н-нет, – запинаясь, произносит она. – Вряд ли. Думаю, это Криса.

Я знаю, что она лжет. Ее бывший никогда не увлекался спортом, поэтому он не стал бы носить нефирменные спортивные очки.

– Да, точно Доминика. Он в них ездит на велосипеде. Он весь дом перерыл, когда искал их. А что они здесь делают?

– Э-э, не представляю. – Она отворачивается и достает две цветастые тарелки из зеленовато-голубого буфета. Когда она снова поворачивается ко мне, ее лицо невозмутимо. – Может, он обронил их на участке и кто-то из детей подобрал и принес в дом. Они, как пара сорок, тащат в дом всякий мусор – камни, листья, колечки от консервных банок. Одноразовые шприцы… Шутка. – Она закатывает глаза – попытка изобразить беспечность.

Но я на это не покупаюсь. И не смеюсь. Доминик был здесь, причем не в выходные, потому что очки он потерял на прошлой неделе.

– Не лги, Мел. Просто ответь, это очки Доминика?

Она прекращает спектакль и кивает.

– Тогда зачем ты солгала? Доминик был здесь на прошлой неделе? – Моего прекрасного настроения как не бывало.

– Извини, Кирсти, но я не могу сказать.

В первое мгновение мне кажется, что она шутит, но потом я понимаю, что нет.

– В каком смысле не можешь? Очень даже можешь. Открой рот и заговори.

– Я… не мое это дело, – лепечет она, краснея. – Тебе придется спросить у Доминика. Сожалею.

– Ты сожалеешь? – Сердце часто бухает у меня в груди. Почему она отказывается говорить? – Просто расскажи, в чем тут секрет.

Мел качает головой.

– Не могу.

Сдавливает горло, когда я вспоминаю, как Мел и Доминик в выходные шептались в нашем коридоре, а еще как Доминик защищал Мел, когда я рассказала ему о деньгах.

– У тебя связь с моим мужем? – Вопрос сам по себе срывается с моих губ. На мгновение между нами повисает тягостное молчание. Дейзи весело лепечет на руках у Мел, не подозревая о том, как терзается душа ее мамы.

– Нет! – вскрикивает Мел, и ее лицо принимает гневное выражение. Кто бы сомневался в том, что она будет все отрицать! – Поговори с Домиником, – повторяет она.

Я хватаюсь за край кухонного стола, потому что у меня все плывет перед глазами. Только не сейчас! Я не могу падать в обморок! Только не здесь!

– Ты в порядке? – спрашивает Мел.

Я далеко не в порядке, но знаком даю понять, что не нуждаюсь в ее помощи. Мне противно смотреть на нее. Собрав все силы, подхожу к ней и забираю Дейзи.

– Я считала тебя своей лучшей подругой. Не провожай меня.

– Кирсти! Прошу тебя! Все не так, как ты думаешь. Просто останься, и давай попьем чаю.

– Ведь ты шутишь, да? – Выхожу на крыльцо и со всей силы хлопаю дверью, надеясь, что содрогнется не только весь дом, но и сама Мел. Гневно фыркаю.

Почему Мел не захотела объяснять, как очки Доминика оказались на ее кухне? Как он сам оказался в ее доме? Да, они друзья, но Доминик никогда не заходил к ней один. Ну, в смысле, я бы не возражала, если бы он зашел, только зачем из этого делать тайну? Вот этого я никак понять не могу. И не могу придумать другого объяснения, кроме очевидного – у Доминика и Мел связь. Только он не поступил бы так со мной, правда? Тем более после прошлого раза. Тем более после того, как у нас родилась дочь. Или поступил бы? А она? Если у них роман, я их прикончу. Я… Если честно, не знаю, как поступлю.

Слезы обиды и гнева обжигают глаза, пока я с Дейзи на руках иду к дому. Хватит с меня походов к Мел и внесения ясности – это отравляет жизнь больше, чем что-либо. Мне хочется немедленно позвонить Доминику и потребовать от него ответа, и в то же время мне хочется увидеть его лицо, когда я спрошу у него, спит ли он с моей лучшей подругой. Только так я смогу понять, лжет он или говорит правду. А телефон лишит меня такой возможности. Надо же, именно сегодня он уехал на эти чертовы курсы! Даже не знаю, как дождусь завтра. Стою в коридоре, и в моей душе разрастается огромная черная пропасть.

Глава 26

Ночь и день ожидания, томления в неведении, хождения взад-вперед, объедания ногтей и вздрагивания при любом звуке и крике Дейзи. Ночь и день игнорирования сообщений и звонков от мужа. Ночь и день равнодушия к еде, горючих слез и мрачных мыслей.

И вот наконец все это подходит к концу. Уже вечер вторника, и скоро приедет Доминик.

Дейзи спит наверху, а я лежу внизу, свернулась клубочком на диване, как кошка, которая вроде бы спит, но готова прыгнуть в любой момент. И наотмашь ударить лапой или с воплями унестись прочь. Терпеливо жду в темноте перед телевизором с выключенным звуком. Жду, предвкушая предстоящий разговор и одновременно страшась его. Страшась до такой степени, что меня даже подташнивает.

Я вся напрягаюсь, когда слышу, как машина Доминика заезжает на площадку.

Желудок скручивается в узел одновременно с поворотом ключа.

Щелк.

В коридоре включается свет, и я судорожно втягиваю в себя воздух. Прикидываю, что говорить. Пытаюсь представить, какая будет реакция. Закончился ли мой брак? Стану ли я матерью-одиночкой? А может, я делаю из мухи слона? Может, между Домиником и Мел ничего нет? Может, все это плод моего больного воображения? Но если ничего нет, почему Мел отказалась рассказывать, что происходит? Почему она повторяла, что я должна поговорить с Домиником? Почему она не зашла ко мне и не проведала?

– Привет, Кирст! – Дверь в гостиную распахивается, и я вижу его, залитого светом. Для меня он уже выглядит по-другому, каким-то далеким. Не тем Домиником, которого я знала всю жизнь. Не мужем, а чужим человеком.

– Привет. – Это слово едва не застревает у меня в горле.

– А что ты сидишь в темноте? – спрашивает он. – Как же я скучал по вам, девчонки. Как вы тут? – Он кладет ключи на столик в коридоре и входит в гостиную. – У тебя проблемы с телефоном? Я звонил и посылал сообщения. – Он включает свет.

Я морщусь и смотрю на свои руки. У меня дрожат пальцы.

– Кирсти? – с ноткой раздражения в голосе говорит Доминик.

– Как учеба? – спрашиваю, уверенная, что Доминик обязательно заметит нарочитую бодрость в моем голосе.

Он бросает на меня недоуменный взгляд, прежде чем ответить.

– Все хорошо. Узнал несколько новых приемов продажи, а так больше ничего существенного. То же, что и всегда, ты же понимаешь. Они могли бы уложиться в два часа. Умираю, хочу пива. Тебе принести?

– Мне нельзя, – говорю. – Грудное вскармливание, если ты забыл. – Встаю и позволяю себя поцеловать, а потом иду вслед за ним на кухню.

– Ты так и не сказала, как вы с Дейзи, – говорит он, открывая холодильник и доставая бутылку «Перони».

– Отлично.

– Тебе лучше… ну, после визита к врачу?

– Да, со мной все хорошо. – Я пожимаю плечами.

– О. Здорово. Ну а как наша маленькая девочка?

– Отлично. – Доминик не может не замечать, что мой тон становится резче.

Он берет из ящика открывалку, срывает с бутылки крышку и делает большой глоток.

– Послушай, Кирст, я хотел извиниться… ну, за ту историю, когда взял Дейзи в магазин, а ты спала. Надо было убедиться, что ты слышала меня. Ведь знал, что ты дремлешь, когда предупреждал тебя. Я действительно сожалею о том, что заставил тебя понервничать. Поступил необдуманно.

Я киваю, мои губы плотно сжаты. Он думает, что я сержусь на это. Только он ошибается.

– Ну, я прощен? – Доминик с неуверенной улыбкой смотрит на меня, уверенный в том, что я не могла не смягчиться.

– Я нашла твои солнцезащитные очки, – с каменным лицом говорю я, наблюдая за его реакцией.

– Мои очки? – Его губы растягиваются в подобающую ситуации улыбку. – О, здорово. Думал, потерял их. Конечно, в них ничего особенного, они не из дорогих, но мне очень нравятся. Кстати, а где ты их нашла?

– У Мел дома, – отвечаю. – Я пошла туда, чтобы внести ясность в наши с ней отношения, и увидела твои очки, ты не представляешь где – в миске с фруктами.

– А что они делали… – Он замолкает на секунду и откашливается. – Что они там делали?

– Вот ты мне и расскажи, – говорю я, складывая на груди руки.

– Что все это значит? – спрашивает он, глядя на меня поверх бутылки с пивом. – Ты смотришь на меня так, будто я сделал что-то плохое.

– Я спросила у Мел, как твои очки оказались в ее доме, и она ответила, что это не ее дело. Она сказала, что я должна спросить у тебя. Вот и спрашиваю.

– Проклятье. Чертова Мел. Просил же ничего не говорить.

У меня на глаза наворачиваются слезы, а с губ срывается вопрос:

– Вы с ней встречаетесь?

– Встречаемся? – У Доминика расширяются глаза. – Нет! Ты подумала… Ты подумала, что мы с ней… О, Кирст, нет. Иди сюда. – Он ставит бутылку на стол и пытается обнять меня, но я отстраняюсь.

– Ну а что, по-твоему, я должна была подумать? – восклицаю я. – Мел молчит и отсылает к тебе. Что бы ты подумал на моем месте?