Шалини Боланд – Соседский ребенок (страница 33)

– Кирсти, я думал, что ты уже избавилась от этих идей. – Доминик останавливается и долго смотрит на меня. – Плакса Миртл не целится на Дейзи. Какая… нелепость.

– Откуда ты знаешь? – Я чувствую, как у меня поднимается давление – это реакция на то, что Доминик отметает все мои опасения. – Ведь ты целыми днями не сидишь дома с дочерью. У меня ощущение… будто он постоянно наблюдает за нами.

– Наблюдает? – Доминик становится мрачнее тучи. – Ты заставала его за этим? Как он разглядывает наш дом?

– Нет, – отвечаю я. – У меня просто есть такое ощущение.

– А ты не думаешь, что это от переутомления, как сказал врач? – Я закатываю глаза. – Что? – не унимается Доминик. – Ведь так может быть? Тревожное состояние и бессонница.

– Ты и дальше будешь все списывать на это, как другие мужики – на месячные?

– Нет! Конечно нет. Я просто прикидывал, может…

– Может что?

– Может, у тебя слабая форма паранойи… только не пойми мои слова превратно. Я просто пытаюсь успокоить тебя в отношении Мартина.

– Ну, убеждая меня в том, что я параноик, не успокоишь.

– Я не имею в виду, что ты параноик, а хотел сказать, что…

– …я параноик, – договариваю я за него.

– Кирсти.

– Что?

– Я не хочу ссориться из-за этого чертова Плаксы Миртл. Неужели мы не можем спокойно провести вечер, не обсуждая наших соседей?

– Я бы с радостью, – говорю я, вставая, – но не могу, потому что беспокоюсь за нашу дочь.

– И что ты от меня хочешь? – Теперь его очередь на резкий тон.

– Не знаю… может, хотя бы воспринять мои слова серьезно, а не делать все, чтобы я почувствовала себя чокнутой! – Мой голос поднялся до крика, но я знаю, что мое последнее замечание несправедливо. Скорее я сама сомневаюсь в собственном здравом рассудке.

В голове пульсирует. Не знаю, что это – последствия солнечного удара или реакция на нашу ссору. Как бы то ни было, чувствую себя дерьмово.

– Послушай, Кирст, если ты действительно дергаешься из-за Мартина и его подвала, я могу прямо сейчас пойти к нему и попросить показать мне, что у него там внизу.

Я медленно выдыхаю, обдумывая то, что он только что сказал.

– Тебе нельзя туда идти, – наконец говорю я. – Он знает, что мы шпионим за ним.

Доминик театрально откашливается.

– Он знает, что за ним шпионишь ты. Но я серьезно. Я пойду к нему, если это успокоит тебя.

Секунду размышляю над его предложением.

– Это рискованно – задавать ему всякие вопросы. Если там творится что-то странное, он может попытаться что-нибудь сделать с тобой. Чтобы заткнуть тебе рот. Не забывай, мне уже звонили с угрозами.

– Ты насмотрелась своих скандинавских детективов, – говорит Доминик. – Это же Плакса Миртл! Я абсолютно уверен, что совладал бы с ним. Так ты хочешь, чтобы я пошел туда, или нет? Если да, то я пойду сейчас, перед тренировкой.

– Нет, – говорю я, впадая в панику. – Не ходи туда. Дай мне слово, что не пойдешь.

– Не хочешь – не пойду. Просто думал, что это поможет тебе успокоиться.

Я бы никогда не простила себя, если бы с Домиником что-то случилось. Знаю, он думает, что все эти угрозы – плод моего воображения, но я не могу рисковать, если есть хоть один шанс, что они реальны. Придется добывать доказательства так, чтобы Мартин не догадался. А это значит, что действовать надо, когда его нет дома.

Мне нельзя рассказать Доминику о своих планах. Он и так уже обеспокоен моим умственным здоровьем, а это только подтвердит его подозрения. Нет, разберусь во всем сама. Так безопаснее.

Глава 25

Я заготавливаю партию еды для Дейзи. В блендере превращаю еду в кашицу, а потом укладываю ее в морозилку до того времени, когда начну всерьез отлучать дочку от груди. Пока что мы на этапе банан-авокадо – ввожу новые продукты очень медленно. Я перекладываю мерзкого вида кашицу в лоток для кубиков льда. А еще занимаюсь выпечкой. Готовка по рецепту всегда действовала на меня успокаивающе, а после событий прошлой недели я очень нуждаюсь в таком эффекте.

Последние несколько дней я с Дейзи сижу взаперти. Большую часть выходных Доминик потратил на тренировки, а сегодня уехал в Бристоль на двухдневные курсы и вернется только завтра.

Таймер на духовке подает сигнал о том, что кексы готовы, хотя я и так это знаю по теплому запаху ванили, разлившемуся по кухне. Дейзи, пристегнутая, сидит в своем стульчике, мусолит рисовую лепешку и следит за каждым моим движением. Показываю ей язык, и она хохочет. Потом надеваю варежки-прихватки и вытаскиваю противень с маленькими кексиками. Собираюсь полить их глазурью, а потом взять к Мел в качестве искупительной жертвы.

Пару раз за выходные она хотела зайти, но я была не в настроении, поэтому либо игнорировала звонок в дверь, либо просила Доминика сказать ей, что я сплю. Слышала, как они шепчутся внизу. И мне было противно от мысли, что они говорят обо мне, обсуждают мой гипертрофированный страх за дочь, мои забывчивость и паранойю. Не удивилась бы, если бы Доминик рассказал ей о моем походе к врачу и они бы вместе посочувствовали съехавшей с катушек Кирсти. Знаю, что зря злюсь на них – они искренне переживают за меня, но от этого я чувствую себя еще паршивее. Не хочу становиться предметом обсуждения и сочувствия, пусть даже мужа и лучшей подруги. Особенно мужа и лучшей подруги.

Так что пойду к ней и внесу ясность. Сделаю так, чтобы между нами не осталось неприятного осадка из-за денег или из-за Тамсин. Если понадобится, пошучу над самой собой. Мел всегда хорошо отзывается на юмор. Мы с ней посмеемся над моей неадекватностью, и все забудется.

Дождавшись, когда политые глазурью кексы остынут, одеваю Дейзи в очаровательное сине-белое платьице в горошек и иду через дорогу. Машина Мел стоит на площадке, поэтому я решаю, что она дома.

– Привет. – Робко улыбаюсь, когда она открывает дверь.

Мел секунду смотрит на меня, а потом нежно обнимает нас с Дейзи.

– Я так беспокоюсь за тебя, Кирсти. Входи.

Иду вслед за ней на кухню и передаю ей контейнер с кексами.

– Вот, искупительная жертва за то, что игнорировала тебя все выходные.

– Ну зачем же! В этом нет надобности, – говорит она. – Но все равно спасибо. Чай с кексами – класс! – Мел ставит контейнер на стол, включает чайник и забирает у меня Дейзи.

– Я так рада, что зашла к тебе. Я очень нуждаюсь в нормальной обыденности. – Сажусь на табурет и снимаю с контейнера крышку.

– Тронута тем, что ты считаешь меня нормальной. – Мел изгибает одну бровь и корчит рожицу, чем вызывает у меня смех.

Чайник кипит, но Мел продолжает держать на руках Дейзи. И тогда я предлагаю приготовить чай.

– Давай, – отвечает она, развлекая смеющуюся Дейзи всякими звуками. – Ой, Кирсти, помнишь, на прошлой неделе ко мне приезжала Тамсин? Так вот, ты, кажется, была права.

– А?

– Да, она была ужасно дружелюбна, приглашала меня к себе, предлагала привезти детей, чтобы они поиграли с ее. А когда я предложила пригласить и тебя, она отказала под тем предлогом, что Дейзи значительно младше наших детей и что кричащий младенец будет только мешать. Представляешь?

– Восхитительно! – Эта женщина непостижима.

– Думаю, она поняла, что зашла слишком далеко. Она сдала назад и сказала, что имела в виду совсем другое – что якобы младенец не даст нам расслабиться и спокойно поболтать. Не знаю, как она собиралась расслабляться и болтать, когда вокруг с воплями носились бы четверо детей.

– Между прочим, я не удивлена, – говорю, снимая с полки две кружки. – Она люто ненавидит меня.

– Думаю, просто обижена, – возражает Мел. – Тем, что Доминик понял: он совершил с ней ошибку. Именно поэтому она и притворилась, будто беременна. Чтобы заставить его остаться с ней.

Я киваю.

– Но это было целых двадцать лет назад. Почему она продолжает цепляться за ту давнюю историю? А может, у нее сохранились какие-то чувства к Доминику?

– Нет, – говорит Мел. – Уверена, что нет.

– Однако она развелась.

– Я тоже, но это не значит, что я собираюсь увести у тебя мужа. – Мел многозначительно смотрит на меня.

– Извини, я просто хотела сказать…

– Да я дразню тебя. – Мел издает горловой смешок. – Хватит говорить о Тамсин, давай поговорим о моей сногсшибательной новой стрижке, а? Ты даже ничего не сказала. Очень невежливо с твоей стороны.

Я смеюсь, радуясь тому, что зашла к ней. Какие бы трудности ни оказывались на моем пути, я знаю, что Мел всегда придет на помощь и подбодрит своей глупой болтовней. А случись такое с ней, приду я. Ведь мы с ней скорее сестры, чем подруги. Мы делимся с нею всем.

Я достаю с полки сахарницу – Мел кладет в чай три кусочка – и тут замечаю в миске с фруктами белые спортивные очки.

– Это очки Доминика? – спрашиваю я, беря их в руку.

Мел поворачивает голову, и я вижу, как она на мгновение меняется в лице и у нее отвисает челюсть.