Шалини Боланд – Соседский ребенок (страница 21)

Ежусь и поворачиваюсь, уверенная в том, что за мной наблюдают. Черт побери, что я тут делаю в полном одиночестве? Я наверняка сошла с ума. Стараясь не паниковать, быстро иду назад. Взгляд устремлен на стену дома – кирпич и плитка, ничего примечательного, построен в пятидесятых, как и остальные дома на нашей улице. Но сейчас, в предрассветном сумраке, мой дом кажется мне чужим, он нависает надо мной, грозя подмять меня под себя. Я бросаюсь бежать. Мне кажется, что в любую секунду кто-то набросится на меня сзади и повалит на землю. Стоит огромных усилий не заорать во все горло.

Наконец я влетаю в кухню, спотыкаюсь об игрушки Дейзи и мокрыми от пота руками закрываю дверь. Запираю ее, потом снова и снова проверяю, заперта ли она. Мой лоб покрыт холодной испариной.

Меня так и подмывает броситься наверх и рассказать Доминику о человеке, которого я видела. Я кошусь на неоновые голубые цифры. На часах три двадцать пять. Доминик не похвалит меня за то, что я разбудила его среди ночи. Да и видела я всего лишь какую-то фигуру в поле. Это общественное место – в том, что там кто-то был, нет ничего противозаконного. А что насчет тех глухих звуков? Доминик скажет, что это была кошка или лиса. Может, это и в самом деле была кошка или лиса. Но у меня стойкое подозрение, что звуки производила та самая фигура за забором. За нашим забором.

Напряженная, я стою у задней двери, обкусываю кожу вокруг ногтя большого пальца и гадаю, что же тут творится в последнее время. Может, ничего и не творится, а я, должно быть, просто схожу с ума.

Мои глаза открываются от звука падения. Яркий солнечный свет заставляет зажмуриться.

– Какого черта, Кирсти! – вопль снизу. Потом шаги на лестнице.

Со стоном закрываю глаза, вспоминая игрушки, разложенные на полу. Планировала встать пораньше и собрать их в корзину, но проспала. Сажусь и заглядываю в кроватку Дейзи. Лежа в спальном мешке, она пытается ухватить себя за пальцы ног. Ее личико сияет, когда она видит меня, и мое сердце тает.

– Что за чертовщина там, внизу, Кирст? – спрашивает Доминик, решительным шагом входя в комнату. – Уже второе утро все игрушки Дейзи разбросаны по полу. Я едва не свернул себе шею на проклятом ксилофоне. Что происходит?

Я поворачиваюсь к нему, но не могу заставить себя пуститься в объяснения. В этой залитой солнцем комнате, в этом доме, расположенном в тихом пригороде, все мои страхи будут выглядеть беспочвенными. Он еще сильнее, чем вчера, утвердится в мысли, что я тронулась умом.

– Кирсти!

– Прости. Мне не спалось, и я решила перебрать их.

– Перебрать? Но они повсюду. Что-то не похоже, что их перебирали.

– Знаю, меня отвлекли. Вчера снаружи кто-то был. – Я левой рукой хватаюсь за кроватку Дейзи.

Доминик хмурится.

– Где снаружи?

– В полях за домом.

– Где? А ты уверена, что тебе… не приснилось?

– Да. Он смотрел на наш дом. – Я слегка преувеличиваю, чтобы Доминик не подумал, будто я свихнулась. – Доминик, я думаю, что этот человек – кто бы он ни был – побывал в нашем саду. А может, он перелез к нам из сада Мартина.

– В котором часу это было?

– Глубокой ночью. Примерно в половине четвертого.

– Господи, Кирст! Ты перебирала игрушки Дейзи после трех ночи? – Он проводит рукой по волосам и фыркает.

– Я же сказала, мне не спалось.

Он вздыхает и сутулится.

– Надо было вернуться в нашу кровать, – тихо говорит он. – Я скучаю по тебе. Неудивительно, что ты не могла заснуть на этом матрасе. Он жесткий, как деревяшка.

Я понимаю, что Доминик таким вот способом предлагает мне перемирие, но я не откликаюсь на его призыв.

– Как ты думаешь, кто это мог быть? – спрашиваю я.

– Наверное, какие-нибудь подростки. Они залезали в сад?

– Не знаю. Я просто видела человека в поле. – Я закусываю губу.

– Не волнуйся. Подросткам нравится шляться по полям, тем более в это время года.

– Вероятно.

– Ладно, я пошел.

– Извини за игрушки, – говорю я с виноватым видом. – Надеюсь, ты не причинил себе вреда.

– Выживу. – Он обнимает меня. – Ну, у нас все в порядке, а, Кирст?

– Да, – отвечаю я, внезапно ощущая прилив нежности к мужу. – Конечно, в порядке. А вчера было глупое недоразумение.

– Вот и хорошо. Ненавижу, когда мы ссоримся.

Доминик выпускает меня, и я сразу же ощущаю холод и одиночество. Я знаю, что он скоро уйдет на работу, и у меня в животе уже разрастается комок страха, когда представляю, что мы с Дейзи ведь день будем предоставлены сами себе. Беру малышку из кроватки. Мне нужно поменять ей подгузник, но я займусь этим чуть позже. А пока мы провожаем Доминика до двери и целуем его на прощание. Я стою на пороге и смотрю, как он уходит.

– Ладно, Дейзи, пошли менять подгузник. – Закрываю дверь и собираюсь подниматься наверх, но тут слышу громкий стук в створку, как будто кто-то колотит по ней обоими кулаками. Кричит Доминик, требуя открыть дверь. Я возвращаюсь и открываю. Лицо у Доминика красное, а сам он чем-то взбешен.

– Доминик, в чем дело?

– Какой-то ублюдок процарапал мою машину! – кричит он.

– Что?

– Да, там глубоченная царапина по всей водительской стороне. Просто не верится!

– Кто же это сделал?

– Не имею ни малейшего представления. Но я прикончу его, если узнаю.

– А может, это тот же самый человек, что примял цветы и разлил краску? – спрашиваю я.

Но Доминик уже идет прочь. В пижаме, с Дейзи под боком, я иду за ним к его сияющей темно-синей «Ауди». Широко распахнув глаза, Дейзи с интересом оглядывается по сторонам.

– Наверное, подростки, – добавляю я. – Или…

– Кто? – спрашивает Доминик. – Или кто? – Он останавливается и поворачивается ко мне.

– Тот человек, что я ночью видела на поле, он вполне мог это сделать. И не исключено, что он был не один.

– Точно! А я забыл об этом! Как они выглядели? Ты видела их лица?

Я с трудом удерживаюсь от упрека. Вот сейчас ему интересно, кто это был. Сейчас, когда повредили его драгоценную машину. Хотя я несправедлива. Я бы тоже пришла в бешенство, если бы такое случилось с моим маленьким «Гольфом».

– Я же говорила, что плохо разглядела их. Было темно. – Я подумываю о том, а не рассказать ли о Каллуме, который ошивается у дома Паркфилдов, но потом решаю, что не стоит. Я чувствую, что он никак не связан с ночным происшествием. С какой стати ему царапать машину Доминика? В школе он никогда не хулиганил. Мне трудно поверить, что это мог быть он. А если я выскажу свои предположения Доминику, он обязательно расскажет об этом полиции, и вот тогда у Каллума будут серьезные неприятности. Нет, у меня нет желания портить ему жизнь.

Мы доходим до машины, и я, обойдя ее, останавливаюсь перед водительской стороной. Меня одновременно и восхищает, и возмущает тонкая неровная линия, вспоровшая некогда безупречно гладкий слой краски. На мгновение меня охватывает сочувствие. Моя щека дергается, как будто кто-то оцарапал ее. Я подношу руку к лицу и осторожно прикасаюсь к коже. Нет, естественно, никакой царапины на ней нет.

– Слушай, а что с моей машиной? – Бросаю взгляд на свой серебристый «Гольф».

– С ней все в порядке, – говорит Доминик. – Я уже проверял.

– Тебе стоит вызвать полицию, – говорю я.

Он вздыхает и наклоняет голову сначала в одну сторону, потом в другую.

– Ты права. Я вызову их, когда доберусь до работы. Иначе я опоздаю.

– Как ты думаешь, повредили только твою машину? – спрашиваю я. – Может, и на соседских машинах есть…

– Хорошая мысль, – перебивает он меня и спешит к дому Паркфилдов.

Доминик осматривает «БМВ» Стивена и «Хонду-CRV» Лорны, затем переходит на площадку Клиффордов. Пока он осматривает «Фольксваген»-«жук» Розы Клиффорд, из дома появляется сама Роза, тонкая и гибкая, как ива, в очаровательном белом тоненьком халатике. Даже со своего места мне видно, что у нее под халатиком ничего нет. Ее темные волосы растрепаны, и она щурится от яркого солнца, глядя на Доминика, который указывает в мою сторону. Но тут я понимаю, что он указывает не на меня, а на свою машину. Роза в ужасе охает. Они вместе осматривают ее «жук», затем черный «Фольксваген Калифорния» ее мужа Джимми.

Доминик что-то говорит, и Роза смеется и легонько пихает его в плечо. Уж больно у них приятельские отношения. Я вспоминаю о том, что мне рассказал Доминик, как он заходил к ним, чтобы выпить пивка с Джимми. Интересно, а Роза в те разы была дома? И если была, то почему они не позвали меня? Неужели Доминик стесняется меня такой, какой я стала после родов? Неужели он предпочитает тусоваться, когда меня нет поблизости?

Наконец мой муж направляется к дому Мел, чтобы осмотреть ее «Мерседес». Роза коротко машет мне и исчезает за дверью. Я машу ей в ответ, поглощенная своими злобными размышлениями.

Вскоре Доминик бежит по дороге обратно, красивый в своем костюме. Его загорелое лицо нахмурено. У тротуара он замедляет бег и качает головой.

– Все машины в порядке. Повреждена только моя. Как всегда.

– А что насчет машины Мартина? Она вернулась? Она стоит на площадке? – Наверное, я могла бы проверить это сама, но не могу заставить себя пойти туда.