Шалини Боланд – Соседский ребенок (страница 23)

Тим выглядит типичным школьным учителем – коричневые вельветовые брюки, твидовый пиджак с кожаными заплатками на локтях, седеющие волосы, сардоническое выражение на лице. Однажды он рассказал мне, что его партнер, Себастиан, купил ему «учительскую униформу» в качестве ироничного подарка на вручение диплома. Тим тогда подумал, что это забавно, и в первый рабочий день надел «униформу» ради шутки. Закончилось все тем, что ему понравилась эта одежда, причем настолько, что он решил всегда придерживаться этого учительского образа.

– Итак, это Дейзи, – говорит он, пальцем поднимая ей подбородок и весело глядя на нее.

– Надо же, ты запомнил ее имя.

– Ну, если я могу запомнить имена более тысячи подростков, имя новорожденной дочурки своей любимой подчиненной я уж как-нибудь запомню.

– Ой, я твоя любимая подчиненная?

– Очень может быть. – Он подмигивает. – Она похожа на тебя.

– Думаешь?

– Она мини-ты.

Я расплываюсь в восторженной улыбке.

– А все считают, что она похожа на Доминика, так что я рада, что хоть что-то у нее от меня есть.

– Прости, мы так и не навестили тебя, – говорит Тим.

– Ничего страшного. Но вам с Себом нужно обязательно прийти к нам на ужин.

– Заманчиво.

– Только все блюда будут готовые, – добавляю я. – Кажется, моя многозадачность куда-то подевалась с тех пор, как появилась Дейзи. Меня хватает только на готовую пасту или картошку в мундире.

Все-таки это была отличная идея. Я почти уже чувствую себя прежней. Той остроумной, веселой женщиной, какой когда-то была. А не задерганным параноиком или несчастным существом, в которое превратилась за последнюю неделю. И где же пряталась настоящая я?

Следующие пятнадцать минут я хвастаюсь Дейзи перед коллегами. Она, как кукла, перекочевывает с рук на руки, но против этого у нее, судя по всему, никаких возражений нет. Наверное, к концу дня она почувствует себя усталой после такого обилия впечатлений. Я тоже. Я отвыкла от общения.

Тим кашляет и пихает меня в бок, когда в учительскую входит Стивен Паркфилд. Как подданные императора, мы все слегка трусим под его всеохватывающим взглядом. Высокий, статный, он как бы занимает все пространство учительской.

– Кирсти, – говорит Паркфилд, ослабляя галстук, – рад видеть тебя здесь… о, и твою малышку.

Совершенно очевидно, что он забыл, как ее зовут. Я неловко улыбаюсь ему.

– Вот, решила познакомить Дейзи со всеми. Я ненадолго.

– Очень хорошо, очень хорошо. – Он окидывает взглядом комнату; такое впечатление, что мы ему уже наскучили.

– Хотите кекс? – Я протягиваю ему коробку с угощением.

Он смотрит на оставшиеся кексы.

– Да, спасибо. Я возьму один с собой в кабинет. – Он выбирает шоколадный и быстро уходит.

Знаю, что он недоволен тем, что я принесла с собой дочь. Ведь это нарушение заведенного порядка. Вероятно, он собирался произнести зажигательную речь перед персоналом в честь начала учебного года, а я сорвала его план.

Я оглядываюсь и вижу, что с Дейзи воркуют мадам Камброн, завуч по иностранным языкам, Даниэлла, руководительница драмкружка. Тим что-то шепчет мне на ухо.

– Мм?

– Я спросил, ты знаешь, что Паркфилд работает здесь последний семестр?

– Серьезно? – Я не могу скрыть свою радость от этой новости. – Я как раз хотела спросить тебя об этом. Он только что продал свой дом, и я гадала, уволится он или нет.

– Теперь ты больше не будешь жить по соседству с начальником.

– Это точно, – усмехаюсь я.

– Его место займет Кэролайн, пока они не найдут замену. – Кэролайн заместитель директора и гораздо более контактный член коллектива, чем наш нынешний руководитель.

– А куда он уходит? – спрашиваю я, глазами следя за перемещениями Дейзи.

– Не могу сказать наверняка, – отвечает Тим. – По последним слухам, он получил место в какой-то школе в Йоркшире, но никто не спрашивал его об этом напрямую, а сам он не горит желанием выдавать информацию.

Я отвлеклась от разговора, так как потеряла Дейзи из виду. Мадам Камброн наливает себе чай, а Даниэлла роется в своей сумке. Дейзи с ними нет. Во мне поднимается паника, горло, словно когтями, пережимает спазм.

– Что с тобой? – спрашивает Тим. – Ты вдруг побелела.

– Ты видишь Дейзи? – У меня все плывет перед глазами, в дрожащем голосе слышится страх. Я приказываю себе успокоиться. После вчерашнего мне нельзя реагировать слишком бурно. Заставляю себя сделать глубокий вздох и пытаюсь унять панику. Но ничего не получается. Чувствую себя так, будто меня засасывает в длинный темный туннель.

Тим, прищурившись, смотрит на меня.

– Кирсти! Что с тобой? – повторяет он.

– Я не вижу своей дочери. – Пошатываясь, начинаю пробираться через забитую народом комнату. Протискиваюсь мимо коллег, которые весело едят кексы и смеются, не подозревая о том, что мною владеет дикий страх. Какая же идиотка! Как я могла выпустить ее из виду хоть на секунду!

– Кирсти! – окликает меня Тим.

Но я игнорирую его. Нужно найти Дейзи. Кто угодно мог взять ее на руки и унести отсюда. Злоумышленники могли проследить за мной от дома до школы, а потом дождаться, когда я на мгновение отвернусь, и похитить ее. После вчерашнего я должна была соблюдать особую осторожность. Лица людей расплываются, и мне приходится прилагать все усилия, чтобы не заорать на них, чтобы не потребовать от них бросить все дела и помочь мне найти ребенка.

– Кирсти! – Тим хватает меня за плечо, но я скидываю его руку. Мое дыхание становится поверхностным, лоб покрывается испариной, на верхней губе выступают крупные капли пота. Я понимаю: либо я сейчас закричу во все горло, либо грохнусь в обморок.

Глава 17

– Кирсти, стой!

С маниакальным упорством пробираясь через толпу в учительской, я пытаюсь снова отмахнуться от Тима, но на этот раз он хватает меня за руку и останавливает.

– Дейзи там, – ласково говорит он. Я резко оборачиваюсь, не решаясь поверить в его слова. – Она там, – повторяет он, – смотри, у окна с Кэролайн.

Я смотрю туда, куда он указывает, и вижу, что моя дочь уютно устроилась на коленях у замдиректора, а та с ней оживленно болтает. Тут я ловлю на себе озадаченные взгляды коллег, но мне плевать, что они обо мне думают. Пробираюсь к дочери и с трудом удерживаюсь от того, чтобы не выхватить ее из рук Кэролайн.

– Кирсти, она само очарование. Просто ужасно хочется похитить ее у тебя и увезти к себе домой, – шутит она.

Но меня эта шутка не веселит. К счастью, звенит звонок и все начинают собираться на урок. Кэролайн встает и с явной неохотой передает мне Дейзи, при этом рассказывая мне что-то об экзаменах на аттестат зрелости. Киваю, фальшиво улыбаюсь, но не слышу ни единого слова. Сдавленно произношу «до свидания» и сосредотачиваюсь на своей дочери.

– Кирсти, – хмурясь, окликает меня Тим, – что случилось?

– Кажется, мне нужно на секунду присесть. – Я падаю на потрепанный диван. Пытаюсь взять себя в руки и выровнять дыхание. Тим, наверное, решил, что я помешалась.

Он садится рядом.

– Ты в порядке?

– Все отлично, – лгу я. – Просто излишне заботлива и утомлена. Маленький ребенок, бессонные ночи. – Закатываю глаза, изображая беспечность. – А тебе разве не пора? Ты же опоздаешь на урок.

– Это же двенадцатый год. Ничего с ними не случится за пару минут. А вот ты меня беспокоишь. Отчего ты запаниковала?

Я вздыхаю. Не могу рассказать ему о своей паранойе. О голосе в радионяне, о странном соседе Мартине, о своем сдвиге на безопасности дома. Об ужасе перед тем, что кто-то хочет похитить Дейзи. Но даже если бы я была в состоянии о чем-то рассказывать, сейчас для этого не самое подходящее время. Тим должен идти на урок. Заставляю себя встать.

– Честное слово, Тим, со мной все абсолютно в порядке. Наверное, это просто аллергия на плохой растворимый кофе. – Я наклеиваю на лицо улыбку.

– Кофе действительно поганый, – соглашается Тим. – Но ты всегда можешь рассказать мне, если тебя что-то беспокоит. Я умею слушать.

– Знаю. – Я отрываю взгляд от лица Дейзи и перевожу его на Тима, изображая бодрую улыбку. – Но со мной все хорошо.

– Ладно, раз с тобой все хорошо…

– Просто великолепно. Честное слово. Иди.

– Хорошо, иду. Я был рад увидеться с тобой. Дейзи – красавица. – Он обнимает меня. – Звони в любое время. – Наконец он уходит.

Стоя посреди пустой учительской, я судорожно прижимаю к себе Дейзи. Испытываю облегчение, чувствуя ее на руках. Тогда почему вся дрожу? Почему сердце все еще едва не выпрыгивает из груди? Меня накрывает волна чего-то – страха? Одиночества? Не знаю. Наверное, чувства отдаленности от всех. Непохожести. Обособленности. Мне больше не хочется находиться здесь, но и домой возвращаться я не хочу.

Размышляю, где можно было бы провести остаток дня до приезда домой Доминика. Я бы с радостью навестила родителей, но у них есть обед с Марджори и ее – как его там? – мужем. Жаль, что Рори живет далеко. У меня с братом всегда были отличные отношения, но он уехал из дома, когда ему исполнилось восемнадцать. В Уимборне ему было тесно. Ему не терпелось уехать. Сейчас он, убежденный холостяк, живет в Лондоне, ему за сорок, однако он продолжает тусоваться в пабах и клубах и не выказывает ни малейшего желания остепениться и завести семью. Как ни больно мне признавать, но мы с ним давно отдалились друг от друга.