Шаира Баширова – В погоне за тенью (страница 20)

Домой к свекрови она приехала во втором часу ночи, ключа от калитки у неё не было и она позвонила, не зная, что Глеб здесь. Светлана была готова выместить всю злобу на Ульянке, а если понадобится и на свекрови, которую она терпеть не могла. Впрочем, эта женщина никого не любила, ну только сына, потому что родила его, хотя и этого не хотела, но Константин Николаевич очень хотел ребёнка, да и брак нужно было укрепить. Долго не открывали, от злости Светлана стала пинать калитку, но боль остановила её.

– Кто? – наконец услышала она голос сына.

– Глебушка? Открой, это мама, – крикнула Светлана.

– Мама? Что там ещё случилось… может с отцом что-то… – подбегая к калитке, прошептал Глеб.

– Мама? Что случилось? Где папа, с ним всё хорошо? – взволнованно спросил Глеб.

А он только уснул, читая книгу. Долго не мог уснуть, да и содержание книги едва понимал, думая об Ульянке.

– Всё хорошо, сынок, папа дома, спит, наверное. Я здесь останусь, утром на работу поеду, – проходя к дому, сказала Светлана.

– Да, конечно, заходи. Просто так поздно, я и подумал… – растерянно произнёс парень, входя следом за матерью в дом.

– А бабушка спит? – спросила Светлана, обернувшись.

– Бабушка в больнице. Сегодня на скорой увезли. Есть хочешь? – спросил Глеб.

– Да, а что с ней? – с безразличием спросила женщина.

– Мам, ты есть будешь? Я спать хочу, мне тоже утром на работу идти, правда, сначала в больницу заехать надо, – раздражаясь, спросил парень.

– Нет, не хочу. А эта где? Спит, небось, в тёплой постели, а? – спросила Светлана.

– Ваша спальня свободна, можешь лечь там, – сказал Глеб, зевая и уходя спать.

– Ладно, ты иди, разберусь, – произнесла Светлана, проходя на кухню.

Она открыла свою сумочку и вытащила сигареты с зажигалкой. Закурив, женщина села за стол и задумалась.

– Вот оказия… надо же так вляпаться. И откуда он там взялся? Может следил за мной? Нет, Костя не станет этого делать, я его знаю.... знаю… или нет? Неужели мне не удастся его переубедить? Нет, только не развод. Этого не будет, – глубоко затягиваясь и выпуская дым, шептала женщина.

Докурив, она поднялась и пошла не в свою комнату, а в комнату Глеба, где спала Ульянка. Дверь была приоткрыта и горела настольная лампа.

– Хм… видимо боится… это хорошо. Так бы и придушила эту сучку. И откуда ты только взялась на нашу голову, гадина, – зло сверкая глазами, говорила Светлана, готовая и правда придушить Ульянку.

Глеб словно почувствовал по настроению матери, что с ней что-то не так и встав с кровати, на которую лёг, прошёл в свою бывшую комнату.

– Мама? Ты что тут делаешь? – спросил парень, быстро подходя к матери.

– Ничего, сынок, просто взглянула, спит она, – растерялась Светлана.

– Иди к себе, не знаю, что у тебя на уме, но оставь её в покое. Она тебя не трогает, вот и ты не трожь, – сказал Глеб, вплотную подходя к матери.

Услышав голоса, Ульянка открыла глаза, спросонья не понимая, что происходит. Увидев Светлану, она села на кровати и со страхом посмотрела на неё.

– Чего уставилась, дрянь? Я теперь здесь жить буду, так что, ходи и оглядывайся, поняла? – посмотрев на Ульянку, произнесла Светлана.

– Только попробуй тронь её, я за себя не отвечаю. Уйди, слышишь? – прикрикнул Глеб.

– Что? Это ты своей матери говоришь? И из-за кого? Из-за этой шлюхи? – крикнула Светлана.

Женщина была на взводе и казалось, не контролировала себя.

Глеб взял мать под руку и силой вывел из спальни. Ульянку трясло, она едва проснулась, не понимая, что происходит.

– Отпусти меня! Я не оставлю её тут, понял? – выворачивая руку, воскликнула Светлана.

– Не смей! Слышишь? Не смей её так называть. Она чище многих девочек нашего города, вместе взятых. Лучше иди сейчас спать, иначе я за себя не отвечаю. Достала ты уже со своей паранойей, – чуть тише, чтобы не напугать ещё больше Ульянку, сказал Глеб.

– Ладно, завтра поговорим. Вы все с ума посходили, не видите очевидного. Вот помяни моё слово, она ещё вам покажет, на что способна, – наконец уходя в спальню, сказала Светлана.

Глеб проводил мать взглядом и вернулся к Ульянке. Она сидела, облокотившись о спинку кровати и со страхом ждала, что вернётся Светлана. Глеб подошёл к ней.

– Ну что ты, не бойся, она ушла спать. Ложись, если хочешь, закрой свою дверь на ключ. Утром она уйдёт, – не зная, как успокоить девушку, говорил Глеб.

– Не уходи… мне страшно, – прошептала Ульянка, со страхом посматривая на дверь.

Глеб не знал, что делать, он сел на кровать рядом с Ульянкой, а она вдруг обняла его и прижалась к нему, вся дрожа. Парень и вовсе растерялся, неуверенно, он обнял её и поцеловал в голову.

– Ну что ты, любимая, что ты… не бойся, я рядом, я не оставлю тебя, – тихо говорил парень.

Ульянка подвинулась и легла, положив голову на подушку.

– Ты рядом ложись, хотя бы, пока я не усну. Я боюсь, – сказала она, с мольбой посмотрев на Глеба.

– Милая моя девочка, я ложиться не буду, просто посижу рядом, совсем рядом. Спи, родная, – сев на кровать поудобнее, облокотившись о спинку и обняв девушку за плечи, сказал Глеб.

Ульянка, успокаиваясь, закрыла глаза. Глеб устал и незаметно уснул. Утром рано дверь спальни открылась и вошла Светлана. То, что она увидела, повергло её в шок, при всём при том, что удивить эту женщину было непросто. Глеб с Ульянкой лежали на кровати, голова девушки лежала на его груди, а он, обняв её за плечи, крепко спал.

– Господи! Вы что, с ума сошли? Глеб? Что это? – завопила женщина.

Молодые люди проснулись и спросонья ничего не понимая, смотрели то на Светлану, то друг на друга.

– Ой, мамочки… – пробормотала Ульянка, накрываяясь покрывалом с головой.

– Ты чего так кричишь? Не было ничего! Ей было страшно, я и остался с ней, – поднимаясь, воскликнул Глеб.

Он был в джинсах, с голым торсом и встал перед матерью, закрывая собой Ульянку.

– Я говорила, что это добром не кончится, говорила. А мне никто не верил. Ах ты шлюха, теперь и до постели моего сына добралась? Какая коварная, надо же! А прикидывается невинной овечкой. Бесстыжая гадюка! – готовая кинуться на Ульянку, кричала Светлана.

– Да замолчи ты, наконец! Ты хоть понимаешь, что говоришь? Выйди, прошу тебя, выйди, – взяв мать под руку, говорил Глеб.

– Всё! Я звоню твоему отцу, пусть приезжает и сам с этой тварью разбирается, – выходя из комнаты, сказала Светлана, радуясь, что появился повод позвонить мужу.

– Костя? Не бросай трубку, здесь такое творится, приезжай сейчас же. Я застукала эту тварь с нашим сыном, в постели, – кричала в трубку Светлана.

Константин Николаевич и правда, услышав голос Светланы, хотел бросить трубку, сам не понимая, почему он этого не сделал. Он приехал через полчаса, открыв своим ключом калитку, он зашёл в дом. Ульянка так и не вышла из комнаты, она просто плакала, сидя на кровати. Машинально сняв ночную рубашку и надев платье, она заправила постель.

– Что тут происходит? – с порога спросил Константин Николаевич, войдя на террасу, где сидела Светлана с сигаретой в руках.

– Вот, полюбуйся на них. Змею пригрели вы на своей груди. Ну да, вы все добренькие, а я одна такая вся злая мегера. Утром зашла в спальню, а они спят в обнимку, голубки. Что было ночью, можно только представить, – вскочив со стула, выкрикивала Светлана.

Глеб спокойно сидел на диване, положив ногу на ногу.

– Привет, пап, – сказал Глеб.

– Привет. Глеб, это правда? – спросил Константин Николаевич.

– Ничего не было, мама ночью зашла к Ульянке, накричала на неё, до смерти напугав, я не мог оставить её одну. Потом мы уснули. Это всё, – ответил Глеб.

– Хорошо, бери Ульянку и поезжайте к бабушке, пусть девочка с ней побудет. По дороге купи плюшки, бабушка их любит со сметаной, да и сами поедите. Потом на работу поезжай. Не опаздывай, давай, Глеб, иди, – спокойно сказал Константин Николаевич.

Глеб поднялся и ушёл за Ульянкой.

Константин Николаевич по жизни был спокойным, серьёзным и уравновешанным человеком. Редко встречался с друзьями, с однокурсниками, редко пил. Ответственная работа занимала всё его время.

– Как это иди? Это всё, что ты можешь сказать? Да ты что? Очевидного не видишь, Костя? Я же говорю, что застала их в постели, – вспылила Светлана.

– Сядь и помолчи. Не нужно грести всех под свою гребёнку. Не суди девочку, да и сына, по себе, – строго посмотрев на жену, сказал Константин Николаевич.

Светлана, которая вскочила было, села опять.

– Ульянка, поднимайся, милая, к бабушке поедем. Ты с ней посидишь, а вечером я сам за тобой заеду. Давай, дорогая, умойся и поехали, – войдя к девушке в комнату, ласково сказал Глеб.

– А твоя мама? Я боюсь, Глеб, – со страхом, произнесла Ульянка.